Глава 64

Андрей

Как только за Богданом закрывается дверь, я медленно присаживаюсь на край кровати. Осторожно беру руку Златы в ладонь. Ее теплые пальцы слегка подрагивают. Я сжимаю тоненькую кисть. Делаю это почти неощутимо, мягко и трепетно, насколько мне под силу, а затем подношу к губам. Невесомо целую, заботясь о том, чтобы не потревожить сон.

В душе, как в адском котле, бурлит и клубится гребаное отчаяние и страх за нее.

Моя она. Теперь уже моя, потому что больше некому за ней присматривать.

Некому заботиться и любить.

Без меня ей не выжить… и судя по моим совершенно новым, пугающим реакциям, я тоже без нее не смогу.

Блядь, Андрюха, а как же клятва? Ты дал слово Артуру защищать ее от мудаков, а сам хорош… Мало того, что жениться на ней вздумал, так еще и мечтаешь оказаться в ее постели…

Подло это.

Не по-братски.

Не по совести, Князев. Не по чести.

Не имеешь права. Твоя она лишь на бумаге. Заруби себе это на лбу!

Златка, будто почувствовав мои терзания, начинает ворочаться в постели и что-то невнятно бормотать. Она морщится, словно от боли. На лбу выступают капельки пота.

— Ник… — с губ девчонки срывается тихий всхлип. — Никита, живой? Ты живой? Почему ты молчишь? Мне страшно, Ник. Помоги, мне… — бредит в полусне, сжимая в кулаке простыню. — Пожалуйста, помоги… Никита?… Никита, где ты?… Где ты? Почему ты молчишь?

— Злата, — вполголоса шепчу, касаясь ее щеки. Скользнув большим пальцем по приоткрытым губам, глажу ладонью по лицу и влажной шее. — Все кончено, принцесса. Открой глаза. Ты в безопасности.

— Кто здесь? — Ее веки подрагивают. Облизав пересохшие губы, ускоряет дыхание.

— Это я, — шумно выдыхаю, осматривая ее с головы до ног.

Главное — жива, а мелкие царапины до свадьбы заживут.

После второго покушения я лишь утвердился в своем намерении жениться на ней. Плевать, что скажут другие! Вот только полноценной супружеской жизни гарантировать не берусь. Не имею на это морального права.

— Андрей? — медленно расплющив глаза, дочка Артура пытается сфокусироваться на моем лице. — Где я? Что происходит? — следом обводит взглядом палату. — Я не могу подняться. У меня кружится голова.

— Лежи. Ты в больнице, — сообщаю, сжимая покрепче ее хрупкую ладошку.

— В больнице? — переспрашивает Злата, плавно выходя из состояния сна в реальность. — Почему я в больнице? Где Ник?

Во взгляде девчонки вспыхивает ужас.

Она тут же порывается подняться на локтях, но я останавливаю ее, прижимая плечо к матрасу.

— Успокойся, он жив. С ним врачи. Тебе нельзя совершать резких движений. Ради бога, Злата, лежи смирно! — сам не осознаю, как в порыве бесконтрольных эмоций повышаю на нее голос.

— М-м-м-м…. — вдавив затылок в подушку, девчонка глухо стонет. Глаза медленно закатываются. После конской дозы успокоительного, Злата все еще пребывает в состоянии дезориентации. — Голова болит… — вздыхает она.

— Я позову врача.

— Не нужно. Сейчас пройдет. Посиди со мной, Андрей. Не уходи. Не бросай меня. Пожалуйста…

Умоляющий голос девчонки вскрывает мне сердце острым мечом.

— Не брошу, — переплетаю наши пальцы, глядя ей в глаза.

Злата сокрушенно вздыхает.

Желание прижать к себе слабую и растерянную девочку сводит с ума, кажется невыносимой пыткой, но я, как долбаный мазохист, отказываю нам обоим в этом. Не хочу давать Злате то, что потом придется выдирать из сердца с плотью и кровью.

— Обещаешь?

— Обещаю, принцесса.

— Мне следовало поехать с тобой на поминки, — расслабленно выдает она. — Меня, наверное, осудили, что я даже не удосужилась появиться перед гостями. Хорошая у Магната дочь.… — журит себя. Уголок ее губ дергается в слабой попытке улыбнуться. Выходит криво и обреченно.

— Тебя это не должно волновать, — уверяю ее.

— А папа? Его кремировали? — тихо спрашивает Алиева, вытирая скатившуюся из глаз слезинку.

— Да. Я распорядился об этом. Прах захороним позже. Сейчас тебе нужно думать о себе.

— Боже, Милана! — вскидывается Злата, словно не услышав меня.

Наплевав на капельницу, вцепляется за мою руку, и я машинально помогаю ей сесть на кровати, поддерживая за спину.

— Я забыла о ней! Где она? Что с ней? Она не пострадала? Я хочу ее увидеть.

— Ляг, — прошу с нажимом. — С ней все в порядке. Твоя подруга везучая. Будет лучше отправить ее домой. Находиться с нами опасно.

— Андрей, она могла погибнуть. Если бы Никита случайно не отправил ее в другую машину, Миланы бы уже не было. Сколько покушений еще будет? Сколько? Я так долго не продержусь! Я сойду с ума! — В голосе Златы появляется дрожь, переходящая в истерику.

— Больше не будет, клянусь, — потеряв всякий контроль, рывком притягиваю девочку к груди. Обхватываю затылок ладонью, крепко обнимаю. Она надрывно дышит мне в шею и приглушенно кричит:

— Ты не можешь знать наверняка! Не можешь!

— Я поклялся твоему отцу, что ты будешь в безопасности, — хриплю ей в висок, касаясь его губами. — Ни один волос с тебя не упадет. Я сдержу клятву. Не сомневайся.

— Когда я смогу уехать? — отстранившись, бегает по моему лицу растерянным взглядом.

— Как только я возьму удар на себя, ты сможешь покинуть страну.

— Что? Как это? Удар на себя? О чем ты вообще говоришь, Андрей?! — от шока ее взгляд расширяется.

— Дома поговорим об этом. Сейчас тебе нужно отдохнуть, — ухожу от темы, потому что сейчас не лучшее время сообщать ей о том, что в ближайший месяц мы с ней распишемся в ЗАГСе.

Дольше тянуть и соблюдать религиозные традиции во время траура я абсолютно не намерен.

— Когда меня отпустят? Я не хочу здесь находиться. Забери меня отсюда, пожалуйста.

— Хорошо. Я поговорю с врачами. Только ты возьми себя в руки и не истери, — погладив Злату по лицу, прижимаюсь ко лбу губами, вдыхаю ее аромат, каждой клеткой своего тела ощущая сумасшедшее напряжение. — Дай мне полчаса, малышка. Я все улажу. Сначала узнаю о результатах обследования, затем поедем домой.