18

Вероника

Слова Касьяна выворачивали мне душу наизнанку. Я знала, что его отец был тем еще уродом… И как тяжело видеть, что его призрак до сих пор летает над любимым мужчиной. Он пытается бороться с демонами, но не выходит. Ведь легче запереть на цепь, чем избавиться от страха.

А я… Я же не просто хочу услышать три заветных слова. Слова — ничего не значат. Я хочу, чтобы он позволил себе почувствовать любовь. Но он не может этого сделать, когда я думаю, что подобралась к нему, Райхель закрывается и через эту броню не пробиться. Я не знаю, что еще можно сделать. Я устала. Правильно говоря, пока человек сам чего — то не пожелает — ничего не выйдет.

Я призналась в своих чувствах, пришла его очередь сделать шаг навстречу. Один только бог знает, скольких усилий мне стоило все это сказать…

Домой мы ехали в молчании. По дороге попали в ужасную пробку, впереди ДТП с участием пяти машин.

Адреналин начал сходить на нет и я чувствовала неприятную боль на разбитой губе. Я думала о словах Паши, взвешивала все варианты того, что он может реально сделать. Он хоть и урод, но я знаю, что слов на ветер не бросает. Мне теперь страшно за своих близких и себя.

— Вероника, я хочу, чтобы ты сегодня же переехала из дома, — барабаня по рулю длинными пальцами произнес Касьян.

Я посмотрела на него и нахмурилась.

— Мне некуда переезжать и бабу Тому я не оставлю.

— Она тоже переедет, — твердо сказал. — Пока я не улажу вопрос с твоими «родственниками» вам небезопасно там оставаться.

— Спасибо за заботу. Но я не думаю, что Павел реально что-то сделает.

— Ты уже сегодня увидела и почувствовала, — кивнул на мою разбитую губу. — На что способен этот ублюдок.

Я понимала, что Кас прав. Меня и саму посетила эта мысль. Но реальность была такова, что мне просто некуда идти.

— Будете жить у меня, — видя, что я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы поспорить, он добавил. — Это не обсуждается. Я принял решение.

Нужно говорить, что я на секунду потеряла дар речи от такой наглости?

— Ты больше не можешь решать за меня, — сказала, как можно спокойней.

Я пыталась, правда.

Вгляделась в ночную темноту. Когда, черт возьми, эта пробка двинется с места?!

— Буду решать. Раз сама ты не можешь понять, что лучше в данный момент.

— Не нужно этого делать! Не нужно быть рядом, — вскипела я и громко сказала звенящим от едва сдерживаемых эмоций.

— Я. Буду. Рядом. Всегда.

— Нет. Мне нужно научиться жить без тебя, понимаешь? Принять, что тебя не будет рядом. Думаешь, мне так легко? Да я бл*ть умираю внутри! Хватит меня мучить. Пожалуйста, — последнее словно я произнесла уже шепотом.

Чувствовала, как слезы снова душить начинают. Начала дышать быстрее, чтобы не расплакаться, но ощущала, как раны на сердце, которые оставил Касьян, снова начинают кровоточить.

— Ника…, — Кас потянулся к моей руке, а я отдернула ее, словно он меня обжег.

— Не надо!

Но он меня не слушал! Он никогда не слушает, делает только то, что хочется ему!

Запустил обе руки мне в волосы, сжал на затылке и поцеловал. А я окончательно сломалась. Последний раз… Хочу почувствовать последний раз какого это принадлежать мужчине, которого любишь.

Я отвечаю на поцелуй со всей страстью, со всей любовью, которая распирает изнутри. Мне мало, я хочу больше. Кожа к коже. До сбившегося дыхания. До отметин на теле.

— Стой… Мышка…, — отодвигается от меня, смотрит с таким огнем в глазах, от которого я плавлюсь.

— Хочу тебя, — говорю хрипло.

Вижу, что Кас на грани, он закрывает глаза и бьется головой о сиденье. Он пытается бороться с собой, пытается принять правильное решение. Но в нашей ситуации нет ничего правильного, есть только этот момент.

Я решаю за нас обоих.

Расстегиваю ремень безопасности и ладонью накрываю его эрекцию. Глажу сквозь ткань джинс. Райхель втягивает воздух сквозь зубы. Коротко ругается на выдохе и съезжает вниз на обочину. На улице темно, нас не видно.

— Безумная девчонка, что ты творишь?

— Тебе нравится, — произношу уверенно.

Потому что точно знаю. Из горла вырывается всхлип, когда Кас накрывает ладонями грудь. Одним ловким движением он стягивает с меня кофту. Спускает вниз лифчик и припадает к груди, лижет, кусает, втягивает в рот. Как же хорошо.

— Развернись спиной, — командует.

Я разворачиваюсь и прислоняюсь грудью к холодному окну, что возбуждает еще сильнее. В машине ограниченное пространство, но это нам не мешает. Касьян спускает с меня джинсы вместе с трусиками. Трогает возбужденную плоть, растирает влагу пальцами по складочкам.

Я кусаю губу, чтобы не закричать от удовольствия и прогибаю спину еще сильнее, задираю к верху задницу, как гулящая кошка. Мне хочется, чтобы он не осторожничал, а взял так, как умеет, без предварительных ласк, до хрипоты и звезд перед глазами.

Полностью прижалась к окну, мужчина проводит кониками пальцев по выпирающим позвонкам, ласкает. А меня трясет, словно в лихорадке. Мне кажется, если он перестанет меня касаться, то я просто умру.

Ладонями Касьян накрывает мою попку. Сжимает с руках, легонько шлепает, а в следующее мгновение я чувствую его язык на изнывающей плоти. Из горла вырывается пошлый стон. То, что он делает — настоящее безумие, он сводит с ума. Горячие искры наслаждения с каждым прикосновением разносятся по телу. Мужчина точно знает, что делает. Обхватывает клитор губами, обводит языком. Целует, проникает глубже языком, и я при этом не испытывает никакого стыда! Я принимаю абсолютно все, что происходит между нами.

Я чувствую, что уже готова взорваться! Вот так просто, несколькими прикосновениями! Ноги начинают дрожать, а я непроизвольно начинаю вращать бедрами, из горла вырываются бессвязные гортанные звуки. Чувствую, как внутри начинают зажигаться миллионы лампочек, пока не превращаются в единое светлое пятно и не лопаются, накрывая острым и ярким оргазмом.

Не знаю, как мне удалось устоять на коленях, ощущала я себя пустой оболочкой, но при этом невероятно довольной и счастливой. Я думала, что сейчас будет продолжение, но почувствовала, что Касьян начал натягивать на меня трусики и джинсы.

— Что? — только и смогла выдохнуть и еле повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину.

— К нам идут гости, — кивнул в окно и я увидела, что к нам почти подошли двое сотрудников ГИБДД.

Ойкнув, я быстро натянула на себя лифчик и кофту. Меня до сих пор трясло от оргазма, поэтому мне с трудом удалось привести себя в порядок. Мужчины точно поймут чем мы здесь только что занимались.

Доблестные сотрудники вежливо постучали в окно, Кас приоткрыл его.

— Добрый вечер, капитан Олехно, — представился молодой человек. — У вас все нормально? — и светит фонариком внутрь.

— Отлично все, — спокойно отвечает Кас, словно и не был минуту назад у меня между ног.

— Будьте добры водительское удостоверение и техпаспорт.

Я слушала краем уха, меня больше волновало то, что будет дальше. Ох, кажется, я приняла неверное решение. Снова. И Касьян так просто не отступится. Но как теперь до него донести, что это был прощальный секс. Точнее, почти секс. И подарок получила только я.

Я ясно осознаю, что так как с Райхелем, больше ни с кем не будет. Но жить без уверенности в его чувствах я не согласна. Мне нужно твердо знать, что все будет хорошо, я и так глотнула слишком много горя в этой жизни. Я не хочу, чтобы меня задвигали на второй план и вспоминали когда удобно. Хочу быть всегда на первом месте для мужчины.

Спустя пять минут разговоров мы отъехали от леса.

Кас бросал на меня взгляды, я чувствовала, как каждый из них вспарывает нутро. Он и сам все понял. Разговор не ладился. Поэтому дальше мы ехали молча.

Приехали на мою улицу и увидели, что на ней оживление. Я сначала подумала, что это из-за Паши… Но нет. Нам не было видно отсюда, что происходит. Мы проехали дальше и увидели, что напротив дома бабы Томы стоит огромная пожарная машина, а сам дом полыхает в огне …

Я не помню, как выбралась из машины. Меня душила такая паника, что я не сразу осознала, что Касьян крепко держит меня и не дает выбраться из объятий. Я только кричала, словно заведенная, что в доме баба Тома…

Время растянулось, как в самой замедленной съемке. Мне казалось, что я даже дышать перестала. Если с бабушкой что-то случится… Я даже не знаю, что будет со мной. Сквозь нервы слышала, что приехала скорая. Спустя минуту, но мне казалось, что прошел год, из дома пожарные вывели кашляющую бабу Тому. Если бы в этот момент меня не удерживали надежные руки Райхеля, я бы упала коленями на землю. От облегчения, что живая, я ослабла.

Подбежала в бабе Томе ровно в тот момент, что и врачи. Они оттеснили меня, а я пыталась заглянуть сквозь их широкие спины, как там наша старушка.

— Нормально все, Вероничка, — бабушка заменила меня и сказала с сильным кашлем.

— Баба Тома, что… Как…? — мысли перескакивали друг через друга.

— Все потом, — грозно сказал один из санитаров. — Нужно в больницу, низкий уровень кислорода.

Бабушку уводили прочь. Я ринулась за ней, но врач меня остановил.

— Мы едем в третью больницу. А Вы соберите документы и вещи на всякий случай, вдруг, ей придется задержаться, а потом приезжайте, — больше ничего не сказав, мужчина сел в машину скорой помощи и уехал.

— Вероника, — почувствовала, как ко мне прикоснулся Кас и вздрогнула.

— Да — да, нужно собрать вещи…, — я посмотрела на наш дом, от которого почти ничего не осталось и сердце сжалось от боли.

А если бы баба Тома все еще была внутри…

Меня начала бить крупная дрожь, Касьян сразу же обнял меня, поделился теплом. А я… Я сломалась. Слезы катились по щекам, я промочила футболку мужчины, но мне было плевать. Я цеплялась за него, как за самый главный якорь в своей жизни.

— Я не понимаю, — выговаривала сквозь истерику. — Как такое могло произойти? Мы же собирались с ней попить чай… Она хотела своих любимых пирожных… Боже, а если бы…

— Тихо, девочка, все хорошо. Все обошлось, а о плохом не думай, — Райхель гладил меня по спине, волосам, пытался успокоить.

А у меня опять вся жизнь перед глазами. Я не выдержу еще одной потери, просто не смогу… А Димка? Он вообще будет убит горем. Мне нужно было дома остаться и тогда, может, ничего бы не произошло…

Не знаю, сколько мы стояли так. К нам подошел пожарный и сказал, что огонь потушен. Касьян разговаривал с ним, а я пошла к дому, под шепотки и взгляды соседей. В воздухе витал запах костра. Я прикрыла нос и вошла внутрь. Удивительно, но внутри дом казался неповрежденным! Как такое вообще может быть? Я думала, что возгорание произошло на кухне… Прошла дальше в нашу с братом комнату, здесь были повреждения, но мне все равно. Я подбежала у дальнему шкафу, резко открыла и достала оттуда фотоальбомы. Прижала к груди. Целые. Фотографии мамы и папы. Нашла клетчатую сумку и сгрузила туда альбомы, документы и кое — какие уцелевшие вещи.

— Вероника? — позвал меня Кас.

— Я в доме! — крикнула в ответ и услышала тяжелые шаги.

— Ты почему без меня зашла? Пожарные сказали здесь небезопасно. Выходи.

— Сейчас. Мне нужно найти документы бабы Томы и взять ее вещи.

Я прошла по коридору в комнату принадлежащую бабушке, открыла и обомлела. Здесь все было черным. Ничего не уцелело. Как так? Я не понимаю…

— Пошли, — Кас мягко взят меня за руку и потянул на выход.

— Но… Как? Подожди, может, что-то уцелело?

— Мышка, нет здесь ничего, поехали в больницу.

Я позволила себя вывести на улицу. Сделала глубокий вдох, вытесняя из легких запах гари. Пока шли к машине, многие соседи задавали вопросы. Многие сочувствовали, но абсолютно на всех лицах застыло одно выражение — облегчение. Хорошо, что не в их дом пришла беда. Я отвечала невпопад, а затем и вовсе отмахнулась от расспросов. Села в машину, Касьян завел мотор и уехал.

Я думала обо всем, что произошло. Накатила такая апатия, хотелось закрыть глаза и просто ни о чем не думать. Но одна мысль не давала мне покоя.

— Я не понимаю, — начала размышлять вслух. — Как пожар мог начаться в комнате у бабы Томы, если у нее нет даже розеток? Может, проводка электричества… Но, как так быстро все загорелось? Ты же видел комнату, Касьян? Как такое могло произойти?

Я повернулась к мужчине, видела, как он крепче сжал руль.

— Пожарники сказали, что это не случайность, — спустя некоторое время ответил.

— Не понимаю, — я потерла лоб, такое чувство, что голова скоро лопнет, словно яичная скорлупа.

— Они полагают, что это был поджог.

— Что? — я просто не ожидала услышать такое.

— Будет следствие. Я пока сам толком ничего не знаю, у меня есть знакомые, завтра позвоню и все решу.

— Но… Зачем и самое главное — кому понадобилось устраивать пожар?

— А ты как думаешь?

— Я не знаю…

— Подумай, Вероника.

— Ты знаешь что-то чего не знаю я?

— Нет, я пока ничего не знаю, но размышляю логически.

— И? — поторопила его с ответом.

— Это твой ублюдок — родственник.

— Паша? — я искренне была удивлена.

Да, он тот еще придурок и моральный урод, но совершить такое… Я просто отказываюсь верить в такую гниль людей. Может, я наивная дура, но я хочу верить в лучшее.

— Я не верю, что это он. Он, конечно, проходимец, но пойти на такое… Тем более, ты ему все «втолковал».

— Скоро узнаем кто, — спустя некоторое молчание ответил Касьян.

Я даже не стала уточнять, от кого узнаем.

В больницу мы приехали, как раз вовремя. Баба Тома уже окончательно пришла в себя и сыпала немыслимые проклятия на голову бедного медбрата.

— Но я не могу Вас отпустить, женщина.

— Я не спрашиваю, что ты можешь или нет. Я ставлю тебя перед фактом! Сними эти трубки с меня.

— Но доктор…

— Либо ты их сам снимешь, либо их сниму я, и тогда я засуну их…

— Баба Тома, — закричала я и бросилась обнимать свою старушку.

Прижимала любимую бабульку к себе и снова плакала.

— Как я испугалась! Хорошо, что все хорошо!

— Да что со мной станется, Вероничка, — смеялась женщина и обнимала меня в ответ.

Краем глаза заметила, что бедный санитар боком пробирается к выходу.

— Как Вы? Что сказал врач?

— Нормально все, сказал ехать домой, — ответила бабушка и глазками так честно хлопает. Но я ей не верю.

— Серьезно? — подняла скептически бровь кверху. — Так и сказал?

— Я что обманывать тебя стану?

— Естественно!

— Да я ж почти на смертном одре была, а ты говоришь, что я обманщица.

Пока мы припирались, пришел врач.

— Только что в ординаторскую вбежал интерн и сказал, что вы собрались домой, это так? — он подошел ближе и взглянул на мониторы.

Бабушка сразу растеряла весь свой боевой запал. Еще бы! Доктор оказался два метра ростом и два метра в плечах! Слово «огромный» вышло на новый уровень. Я оглянулась в поисках Касьяна, но его в палате не оказалось. Куда делся?

— А что мне тут делать? Место занимать… Может, кому нужней.

— Ну, это мы Тамара Георгиевна, я сам решу: занимать Вам место или нет. А это кто? — перевел взгляд на меня.

— А это внучка моя. Вероничка.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Как у бабушки дела? — спросила я.

Доктор поднял руку вверх, призывая к молчанию, и стал измерять бабе Томе давление. Я даже дышать перестала.

— Давление, как у космонавта. Дела у бабушки нормально, все показатели в норме. Отдых ей нужен. А вообще желательно на недельку к морю съездить, воздухом подышать или в лес.

Я тут же начала прикидывать, сколько понадобиться денег на отдых. Плевать на деньги, главное, что с бабушкой все хорошо!

— А домой мне можно — то? — перебила доктора баба Тома.

— Можно, — ухмыльнулся мужчина.

— Отлично! — бабулька резво спрыгнула с кровати. — Сколько нынче стоит поход в больницу?

— Уже все оплатили.

— Кто?

— Когда?

В один голос спросили мы с бабой Томой, ошарашено глядя на доктора.

— Так молодой человек Вашей внучки. Я ему все объяснил, — тут зазвонил телефон врача. — Меня вызывают. Если будет затрудненное дыхание, либо другие симптомы — сразу в больницу.

С этими словами доктор покинул палату.

— Какой еще молодой человек? — с подозрением уставилась на меня бабушка.

А я только собиралась ей ответить, как в палату вошел Касьян.

— А, это ты, — совсем некультурно фыркнула баба Тома.

Кас решил оставить без внимания это замечание.

— Если вы обе готовы, то можем ехать.

Мы спустились вниз. Касьян помог бабушке забраться на заднее сиденье, я устроилась рядом с ней. Прижалась к ее боку, мне нужно чувствовать, что с ней все хорошо.

— Куда мы едем? — спросила баба Тома, как только Кас выехал на дорогу. — Надо было позвонить Машке сказать, что у нее переночуем.

— Я везу вас к себе, будете жить там.

— Ты, что указываешь мне, милок? — тихо поинтересовалась бабушка.

Я тихо прыснула со смеха. Это нервное.

— Я не указываю, а ставлю перед фактом, Тамара Георгиевна, — спокойно ответил Касьян.

Бабушка набрала в легкие побольше воздуха, но Кас не дал вставить ей и слова.

— Но, если Вас что-то не устраивает, то я всегда могу отвести Вас обратно в больницу.

— Хитрый жук! Вези давай к себе. Вот в мое время, честные женщины не ездили по хаткам мужчин!

— Как хорошо, что мы живем в современном мире, — улыбнулся Кас и тут же посерьезнел. — Расскажите, что Вы помните о пожаре?

Я почувствовала, как сердце пропустило удар и все внутри сжалось от предвкушения. Сейчас мы узнаем, что было на самом деле…

— Да, что я могу рассказать? Я уже все рассказала полиции. Сидела дома, ждала, когда Вероничка придет из магазина. Потом решила пойти прилечь, пока чайник закипит. Только легла, видимо кимарить начала, тут слышу, как разбилось окно и на ковер что-то упало! А через секунду все полыхать начало. Я схватила телефон и вызвала пожарных. Пыталась рассмотреть в окне, кто поджег, но ничего не увидела, потому что задняя часть дома снаружи тоже вся полыхала. Все случилось за считанные секунды. Я пыталась спасти документы на себя и на дом, начала засовывать в карманы халата, а выбраться уже не могла. Хорошо, что пожарные так быстро приехали, а то остались от меня бы одни рожки, да ножки, — под коне пошутила баба Тома.

А я не выдержала и всхлипнула, снова стиснула женщину в своих объятиях.

Касьян был прав. Это поджог… И это может быть Павел.

Вскоре баба Тома уснула. Я встретилась глазами в зеркале заднего вида с Касьяном.

— Я звонил другу из полиции, Павла нет дома. Жена не знает где он. Они сейчас пробивают записи с камер наблюдения, — тихо сказал мужчина.

— Ты думаешь, что это он?

— Я не думаю, я знаю.

Когда подъехали к жилому комплексу Райхеля, я легонько растолкала бабу Тому, чтобы она проснулась. Мы поднялись в лифте и зашли в квартиру. Я немного задержалась на пороге. Душа снова ныть начала. Столько воспоминаний связано с этим местом. Все кажется таким родным и таким чужим одновременно…

— Располагайтесь, Вероника, покажи все, а я пока поставлю вариться кофе.

А у меня ком в горле встал, я даже ответить не могла, просто кивнула. Как тяжело вернуться сюда. Если бы моя воля, то я бы больше никогда не преступила порог этой квартиры… Я должна быть благодарна Касьяну за все, и я благодарна, но мне пока очень больно…

Я показала бабушке, где мы будем спать, она пошла в ванную. Я открыла сумку и достала вещи, что взяла из дома, их ничтожно мало. Пара халатов бабули и несколько моих вещей. Положила на кровать халат, чтобы бабушка переоделась, а сама пошла на кухню. Доктор говорил, что ей надо больше пить.

Зашла на кухню, Кас стоял ко мне спиной, смотрел на город. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. В глазах столько ничем неприкрытых эмоций. Почему же ты не говоришь их вслух?

— Я… Хотела сказать тебе спасибо за все. Я очень ценю все, что ты сделал для нас. У меня пока нет возможности, но я все возмещу…

— Хватит. Я больше никогда не хочу слушать, что ты что-то мне «возместишь». Все что я делаю — это ради тебя, — сказал мужчина.

Я растерялась и не знала, что ответить на это. Так, только спокойно. Дыши Вероника и не строй никаких воздушных замков.

— Спасибо. Я… Правда, я очень благодарна.

— Я знаю, Мышка, — он внимательно смотрел на меня.

А я на него в ответ. Во мне все тянулось к нему. Он словно магнит, притягивает к себе и не отпускает. Касьян такой надежный, с ним так легко. Я обо всем вокруг забываю, когда он рядом. Вот и сейчас, я чувствую, как нутро дрожать начинает. Еще секунда и стена, та, что я возводила вокруг сердца, — рухнет. Жизнь с ним — бесперспективна, но без него — это не жизнь. Я люблю его и не могу без этого мужчины. Он настолько родной, уютный… Мой. Это какая-то пытка быть вдали друг от друга. Мне больно при каждом вдохе.

Я чувствовала, что сейчас сдамся. И плевать на свою гордость, принципы, желания, лишь бы рядом был.

— Касьян, я…

Но я не успела ничего сказать, потому что на кухню вошла баба Тома. Она надела приготовленный мной халат и воинственно смотрела на Касьяна. Женщина села за стол, словно хозяйка квартиры.

Ой, что же сейчас будет…

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?!