19

Касьян

— А теперь скажи мне, милок, ты какого черта Вероничку мою обидел?! — грозно спросила бабулька, сверкая на меня глазами.

Я едва не засмеялся. С таким воинственным противником я еще дела не имел.

— Думаю, Тамара Георгиевна, наши отношения с Вероникой касаются только нас, — сказал, как можно лояльней.

Терпеть не могу, когда лезут в мои дела. Если бы на месте Тамары был бы мужчина, он бы больше никогда не задал мне такой вопрос. Но, женщину, мой тон и внешний вид совершенно не впечатлил. Она фыркнула и скрестила руки на груди. Я отметил, что она очень бледная, надышалась дымом, лежать нужно, отдыхать. Но уверен, если я об этом ей скажу, то в меня полетит первое, что лежит у нее под рукой.

— Ты мне зубы тут не заговаривай. Задала вопрос — отвечай!

— Баба Тома, — послышался мягкий голос Вероники.

Женщина шикнула на нее.

— Не бабтомкай! Сама себя защитить не можешь — я защищу. Ирод этот довел! Неделю ничего не ела, в кости превратилась, а тут ты глянь, прискакал рыцарь, грёб твою мать.

Ника замолчала и виновато посмотрела на меня.

— Я думаю, — предприняла она еще одну попытку, но бойкая старуха ее тут же оборвала.

— Раньше надо было думать, краса моя. А теперь иди в комнату и дай взрослым поговорить.

— Баба Тома!

— Иди я сказала!

Они сцепились взглядами, я молчал, ситуация меня забавляла. Спустя минуту молчания, Мышка тихо вздохнула и пошла на выход из кухни.

— И не подслушивай там, а то ремня дам! — крикнула вслед Тамара.

Мы остались одни.

— Вам сделать чай?

— Чай, — передразнила бабка. — Давай что покрепче, я что по — твоему ребенок?

Я стиснул челюсть, чтобы не ответить этой занозе в заднице. Открыл холодильник и достал оттуда бутылку коньяка, взял две стопки и поставил на стол. Сел напротив. Откупорил бутылку и разлил по рюмкам.

— Ну, за знакомство, — подняла алкоголь старуха и одним глотком осушила, я последовал ее примеру.

— Ты мне скажи, Касьян, ты зачем девочку обижаешь? Мало ей в жизни досталось, так ты решил добавить? Совсем совесть потерял за всем этим, — она махнула рукой, показывая на дорогой интерьер.

Я снова разлил спиртное по стопкам.

— Еще раз повторяю: с Вероникой мы сами выясним отношения, третьи лица — не нужны.

— Видела я, как вы выяснили, — Тамара выпила вторую порцию коньяка. — Она же мне, как родная. Бог своих не дал, но послал на старости лет Вероничку с Димкой. Я за них любому глотки перегрызу.

— Я тоже перегрызу любому глотку, — честно ответил.

Женщина внимательно посмотрела на меня. Затем ее взгляд начал блуждать по мне и моим тату.

— Хорошо, — спустя некоторое время ответила. — Я лезть не буду. Пока. Но ты сам видишь, что она переживает.

— Вижу.

— Тогда сделай так, чтобы она жизни радовалась, а не погружалась на самое дно. Либо будь с ней, либо отпусти и не мучай.

Мысль о том, чтобы отпустить Веронику вызвала во мне яростное сопротивление. Не отпущу. Просто не смогу. То, что изначально задумывалось, как легкое времяпрепровождение, оказалось чем — то намного значимей. Она будет со мной и точка. Пусть думает, что у нее есть выбор. На самом деле его нет.

Баба Тома выпила еще рюмку, проговорила напутственную речь и пошла отдыхать. Все же такой событийный день для пожилого человека. Открыл окно, чтобы впустить свежий воздух и закурил. Взял телефон и написал знакомому майору полиции. Друг друга мы знаем очень хорошо и Виктор знает, что за каждую мою просьбу я его отблагодарю. Я попросил решить вопрос с опекунством и с домом Вероники и Тамары. Витя решит все за несколько дней.

Блять, почему Ника мне раньше ничего не сказала? Я бы в два счета решил все. А потом вспомнил, что говорил ей и поморщился. Сам же сказал, что плевать хотел на ее проблемы, у нас договор и все на этом. Но я порывался столько раз узнать обо всем, хотел узнать обо всех «скелетах в шкафу», но так и не узнал. Меня что-то останавливало! Идиот.

Виктор прислал ответное сообщение. В нем было лишь одно слово — ок. Можно считать, что дело решено. Я специально не просил разузнать об том мудаке Павле. Этот ублюдок — мой. Пусть наслаждается последними днями своей никчемной жизни.

Оставался еще один вопрос, — что делать с Митяевым. Он просто так не оставит меня в покое. Значит, нужно подумать, как его заткнуть. А это будет непросто. Можно сказать просто невыполнимо. Но я обязательно что-то придумаю. Раньше у меня не было никакой потребности в том, чтобы мужчина отстал от меня, но после того, как в моей жизни появилась Вероника… Я не хочу показывать эту часть своей жизни. Никогда. Тем более, я давно от дел отошел, самому осточертело.

Затушил очередную сигарету в пепельнице, как услышал, что дверь кухни тихонечко открылась. Всеми фибрами души чувствовал присутствие Стаховой. Невозможно было держаться от нее подальше. Стиснул кулаки, чтобы не прижать к себе. Рассматривал ее жадно, как и всегда. Красивая, умная, моя. Неужели она всерьез думает, что я отпущу ее? Никогда.

— О чем вы говорили? — тихо спросила.

Девушка так и осталась стоять у двери, не подходит ближе. Потому что видит огонь и жажду в моих глазах. То, что между нами в машине произошло — этого мало, чтобы утолить мой голод. Хочу ее до ломоты в пальцах. На ней надета бесформенная футболка по колено, а меня даже это заводит.

— Подойди ближе — расскажу, — говорю хрипло.

Дыхание Ники сбивается, она нервно сглатывает, смотрит на эрекцию у меня в штанах, от чего член болезненно дергается.

— Я тебя и отсюда хорошо слышу, — дерзко отвечает и складывает руки на своей маленькой идеальной груди.

Я поманил ее пальцем, она вспыхнула.

— Это было плохой идеей, — пробормотала и развернулась, с намерением выйти.

Я догнал ее в доли секунды. Прижал своей грудью к двери. Вдыхаю аромат ее волос. Ее попка аккурат напротив моей эрекции и она прекрасно чувствует, что делает со мной.

— Пусти, — выдыхает, а сама выгибает поясницу, чтобы сильнее вжаться в меня.

Блять!

Провел ладонью по внутренней части ее бедра. Дотронулся до трусиков, она уже были влажными. Скользнул пальцами под них, погладил нежные складочки.

— Твое тело говорит мне другое, девочка, — прошептал ей на ухо.

Ника застонала, когда я ввел в нее палец.

— Это… Это ничего не значит, — упрямо шепчет, а сама ноги шире расставляет, открывая лучший доступ к телу.

— Это значит абсолютно все, — рычу в ответ, разворачиваю к себе лицом и рывком стягиваю с нее футболку.

Вид обнаженной груди Вероники выбил из меня весь воздух. Во мне сейчас доминировала лишь одна потребность — обладать девушкой. По гладкой, молочной коже Стаховой пробежали мурашки, а соски напряглись в ожидании прикосновения. Ника закрыла глаза, когда я провел пальцами по ее груди. Смотрел ей в лицо, она прикусила нижнюю губу и тяжело дышала. Меня достала эта игра.

Наклонился к ней и прошептал на ухо.

— Я хочу тебя, Вероника, — и добавил тише другое признание. — Я нуждаюсь в тебе.

Девушка тут же раскрыла глаза и удивленно посмотрела на меня. Она искала в них ответ, а я молчал, сейчас решение за ней. Я бы мог сказать слова, которые она хотела услышать, слова любви, нежные слова, но не смог. Внутри меня до сих пор тьма, но она рассеивается, когда Вероника рядом.

Ника тихо вздохнула, обвила мою шею руками и поцеловала меня. В этом поцелуе смешалось столько эмоций, что меня шарахнуло от их силы. Впился пуками в тонкую девичью талию. Мне чертовски мало одних поцелуев.

Поднял Мышку и усадил на стол. Девушка тут же шире развела ноги в стороны. Мне безумно нравится, что она готова ко всему, что я с ней хочу сделать. Проложил дорожку поцелуев от шеи до ее груди. Ника тихо застонала и прикусила губу. Посмотрел ей в глаза и увидел отражение собственного пламя желания во взгляде.

Вероника смотрела на меня, пока я отодвигал ее трусики в сторону, а затем медленно начал входить. Она расслабилась, дыхание стало прерывистым. Ее глаза нежно смотрели на меня, и в этом было столько эмоций. Не смотря ни на что, она доверяет мне.

— Я не откажусь от тебя, — сказал я грубо, медленно выходя из нее, пока только кончик моего члена не остался внутри нее, а потом резко вошел. — Ты моя, Вероника.

Наклоняюсь и целую ее. Ника отвечает на поцелуй со всей страстью, цепляется за мою шею, царапает ногтями. Я набираю темп, вколачиваюсь в податливое тело все быстрее. Чувствую, что долго не продержусь. Между нами сейчас нечто большее, чем просто секс. Никогда не думал, что с кем — то почувствую себя так.

Чувствую, как лоно девушки начинает сокращаться, она впивается зубами в мое плечо, чтобы заглушить стон. Ее наслаждение — награда для меня. Нет зрелища красивей. Чувствую, как у самого перед глазами плыть все начинает, сильнее хватаю Веронику за бедра и вколачиваюсь в ее тело быстро и тяжело, до самого основания. Через несколько мгновения меня самого накрывает мощнейшим оргазмом.

Мы оба тяжело дышим, пытаемся прийти в себя. Чувствую, как Ника напряглась. Пришла в себя и надумала уже себе.

— Перестань, — голос хриплый, целую ее щеку.

— Что?

— Накручивать себя. Перестань, Вероника. Мы оба знаем, что будем вместе. Ты знала об этом, когда пришла за помощью, я понял — когда тебя увидел.

— Ты слишком самонадеянный, Райхель, — парирует она.

Я пожимаю плечами.

— Просто подожди, дай мне время все уладить.

Ника поднимает глаза и внимательно смотрит на меня. Долго молчит, а потом произносит.

— Чего мне ждать, Касьян? — шепчет с таким надрывом в голосе. — Когда ты наиграешься со мной? Когда тебе надоест? Я тебе сказала чего хочу от тебя, на меньшее я не согласна. Ты говоришь, что не можешь любить… Ты ведь даже не пробовал.

Ника упирается ладонями мне в грудь, отпихивает, чтобы я отошел. Я отхожу, понимаю, что ей нужна дистанция. Девушка спрыгивает со стола и поправляет на себе одежду.

— Зачем тебе слова любви? Что изменится, если я прямо сейчас скажу, что люблю тебя? Это не изменит мое отношение к тебе. Я забочусь о тебе, даю все, что ты хочешь, хочу помочь… Разве это не проявление любви? Или действительно, что женщины любят ушами? — говорю зло, отрывисто.

Вероника обнимает себя руками и качает головой.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни, я хочу понять!

— Я сказала, что люблю тебя. А ты говоришь, что проявляешь любовь! Как, м? Деньгами и трахом? — зло прошипела. — Ты постоянно напоминаешь о нашем соглашении, но для меня все изменилось, это ты понимаешь? Как можно двигаться дальше, если мы в разных плоскостях находимся. Ты хочешь держать меня рядом… Но зачем я тебе нужна? Я благодарна за твою заботу, правда. Но я не могу быть с тобой больше. Мне больно, я умираю рядом с тобой. Я пыталась жить сегодняшним днем, но я не такая, я не могу. И я устала бояться, что ты придешь и укажешь мне на дверь, потому что я тебе надоела. И я … Я не могу тебя делить ни с кем, не вынесу измены.

— Я не изменял тебе.

Ника невесело смеется, в ее глазах слезы, а мне хочется убить себя из-за того, что я их причина.

— А зачем тогда ты сделал так, чтобы я поверила? Зачем оттолкнул меня? Зачем хотел, чтобы я ушла? Ты же знал, что так и будет… С первой секунды знал, как я поступлю!

— Знал, — не видел смысла отрицать очевидное. — Это правильно. Ты должна уйти. Я не хороший человек, и точно не тот, кого ты себе выдумала. Я делал такие вещи, если сознаюсь, то ты выбежишь с криками из квартиры. А сейчас очень опасное время, я не могу рисковать тобой.

— Только не надо говорить, что ты все делал ради меня! — громко сказала Ника, затем оглянулась на дверь, нельзя забывать, что в квартире еще Тамара. — Не смей говорить это, Касьян!

Вероника подошла ко мне, ее глаза сверкали гневом. А мне хотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать.

— Ты заслуживаешь другого. С тобой должны обращаться, как с сокровищем, а я тебе не могу этого дать.

— А меня спросить ты, конечно, не хочешь! Тебе плевать на то, чего я хочу. Засунь свою заботу знаешь куда? — по щекам девушки снова катятся слезы, она зло стирает их.

— Ты ведешь себя, как трус, который боится чувств. Ты запрещаешь себе нормально жить, наказываешь непонятно за что. Твой отец даже с того света имеет над тобой власть. Тебе нужно понять, что ты не он! — эмоционально выговаривает Вероника, затем ненадолго замолкает и добавляет тише. — Хотя знаешь… Он бил тебя физически, а ты уничтожаешь меня морально.

Ее слова бьют в самое сердце, кислотой нутро разъедают. Я стою и не могу сказать ни слова. Внутри такой ураган чувств, а я не могу обличить их в слова.

Девушка разворачивается, чтобы уйти, но я не даю ей этого сделать. Беру за запястье, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к своей груди. Зарываюсь носом в ее волосы, прикусываю кожу на шее. Вероника не сопротивляется, обнимает за талию.

— Почему ты не можешь подарить мне свое сердце? — говорит еле слышно.

Я смотрю на нее сверху вниз, провожу ладонью по ее щеке, смахивая слезы. Поднимаю пальцем ее подбородок, заставляю смотреть мне в глаза.

— Не уверен, что у меня осталось что-то от сердца, — беру ее ладонь и кладу себе на центр груди. — Но, если там что-то есть, то оно принадлежит тебе, Вероника.

Чувствую, как ее пальцы подрагивают, а на лице застыло выражение любви и безнадежности.

— Шесть месяцев, — хрипло говорит девушка.

— Что?

— Шесть месяцев, — повторяет тверже. — Ровно столько я буду тебя ждать.

Стахова медленно убирает руку от моей груди и уходит из кухни. Слышу ее тихие шаги по коридору, а затем звук душа.

Черт возьми, эта девушка вернула мои же слова. Я стоял и не мог понять, что мне делать. Как со всем разобраться. Без эмоций, без чувств жизнь намного легче. Но каждый день похож на предыдущий. Возможно, она права, в том, что я трус. Просто я не знаю что такое «любовь», никто мне не показывал как это. Нет в моей жизни ей места. Так я думал, пока Вероника не появилась на горизонте и разрушила весь мой спокойный и рутинный мир!

Даже, если я избавлюсь от Александра, то спокойной жизни не выйдет. Слишком много я нажил врагов за это время. Каждый попытается нанести удар, а отдача прилетит к Веронике. И чтобы этого не было, мне придется уйти. Оставить все чего я так долго добивался, все ради чего работал и выгрызал зубами. Снова стать никем. Готов ли я пойти на это?..

***

Утром следующего дня мне позвонил Виктор, я попросил о личной встрече. Уехал из квартиры, пока Вероника и Тамара еще спали.

Витя встретил меня в ресторане.

— Привет, — хлопнул меня по плечу.

— Привет, — сел напротив мужчины.

Подошла официантка, я заказал кофе и сосредоточил взгляд на мужчине.

— Что с опекунством и домом?

— Все в порядке, Кас. Считай, дело решенное. Надо подождать пару дней, чтобы уладить все бюрократические вопросы. Сам знаешь, как у нас в стране все происходит, — улыбнулся мужчина.

Знаю, и не понаслышке. Пока всем лакомый кусок в виде банкнот не ляжет на стол, никто ничего не станет делать. Делиться надо со всеми: от низших звеньев и до самого верха.

— Хорошо.

— А тебе нахер это все? Я посмотрел документы дома вшивые, за них ничего не получишь. И с опекунством этот гемор. Или ты для телки своей новой так стараешься? Неужели настолько хороша?

— Вить, ну тебя это еб*т? Тебе не пох за что ты бабки получишь, ты же ничего не делаешь, всем твои миньоны занимаются, — спокойно спросил я в ответ.

Майор улыбнулся и кивнул, соглашаясь со мной.

— Ты прав, мне вообще глубоко плевать на твои приступы доброты, — хмыкнул мужик.

— А ублюдка, о котором я говорил, нашел?

— Это было даже легче, чем я думал. Этот долбо*еб, даже и не думал скрываться нормально после поджога, засветился на всех камерах, мои люди пасут его, — нам принесли кофе, Виктор сделал глоток и внимательно посмотрел на меня. — Я не буду спрашивать что он сделал… Но скажу честно — труп мне на моей территории не нужен. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

— Да, я понял, отъехать подальше, — жестко улыбаюсь, майор хмыкает.

Вскоре, я пожал руку Виктору и поспешил на выход. Павел уехал в соседний город, мудак видимо думал, что там он в безопасности. Когда я наведаюсь к нему в гости, то он поймет, что слова «безопасность» в его словаре нет.

Подъехал обратно к дому, зашел в квартире и услышал оживленную беседу в зале. Вероника и Тамара сидели на диване и о чем — то спорили, при моем появлении обе замолчали.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе, раз так говоришь, — проворчала вредная старушка.

— Мы сейчас вызовем такси и поедем…, — начала говорить Вероника, но я ее перебил.

— Куда?

— Баба Маша была столь любезна, что пригласила к себе пожить.

— Эта кошелка специально это сделала, — фыркнула женщина. — Хочет позлорадствовать!

— Баба Тома, зачем так говорить? Человек со всей душой…

— Ой, замолчи, Вероничка. Мы с этой грымзой ведем холодную войну намного дольше, чем Россия с америкосами.

— Зачем вам уезжать? Вам тут не нравится?

— Нравится, — тут же ответила Тамара.

— Мы не можем злоупотреблять твоим гостеприимством, — сказала Ника с нейтральной улыбкой.

Девушка смотрела на меня и держала все эмоции под тщательным контролем. Но я все равно видел сквозь ее маску.

— Вы останетесь здесь.

— Мы…

— Нет. Я все сказал. Останетесь здесь. Можешь перезвонить бабе Маше и сказать об этом, — сказал я.

Ника уставилась на меня со злостью. Если бы рядом не сидела Тома, то она бы накинулась на меня с кулаками.

— Во мужик, — прокомментировала бабка. — Я даже не буду сопротивляться.

— Баба Тома!

— А что я? Мне и тут нормально. Старая я уже туда — сюда ездить, тем более к этой чучундре. Ей богу, удушу ее!

— Нам все равно нужно поехать, посмотреть, что с домом, может, остались какие вещи! Растаскают же забулдыги местные.

— Ой, Ника, что там брать у нас? Тем более я всех знаю. Не рискнут.

— Но…

— Вероника, — сказал я. — Тамара Георгиевна права. Она еще слишком слаба, чтобы перемещаться. Я пошлю людей, чтобы посмотрели что с домом.

— Мы не хотим стеснять тебя, — процедила сквозь зубы девушка.

— Вы не стесняете, — ухмыльнулся я. — Тем более, что мне придется уехать на несколько дней.

— Ты куда? — спросила девушка, а я видел по лицу, что она тут же пожалела о своем вопросе. — Это не мое дело.

— Мне нужно уехать на пару дней, — чтобы убить твоего «дядю» мысленно добавил.

Ника долго смотрела мне в глаза, не знаю, что она в них искала, но в коне концов она сдалась.

— Хорошо. Но, как только ты вернешься, мы уедем.

Я кивнул, хотя хотел сказать, что она никуда не уедет. Но я знал, что Вероника будет воевать со мной. Сообщу ей об этом по возвращении.

Собрал вещи, позвонил двум парням из охраны и приказал следить за Вероникой и Тамарой, пока мня нет, не хочу рисковать. Через пару часов я уже мчал по шоссе в сторону городка, где спрятался Павел. В этот раз он запомнит мои слова до конца своей никчемной жизни.