Глава 27

Вполне возможно, что Львовский предугадал мое бегство через запасной выход. Либо же предпочитал парковаться на задворках свадебных салонов. Впрочем, не важно. Главное, что мужчина сидел за рулем своего шикарного авто, нетерпеливо барабанил пальцами по рулю и смотрел на меня.

Я прикинула, что вполне могла бы побежать в противоположном направлении, добраться до стоянки такси и умчаться подальше от этого места и от этого мужчины.

Но Роман предупредительно мотнул головой, всего лишь жестом показывая мне, что делать этого не стоит.

Мужчина протянул руку, открыл для меня дверцу автомобиля изнутри.

Я на нетвердых ногах преодолела несколько метров, осторожно села на предложенное место и застыла, глядя прямо перед собой.

Мой мучитель хмыкнул. Я предпочла не смотреть на него, разглядывала прилипшие к лобовому стеклу снежинки.

Львовский вздохнул еще раз, как бы говоря, что я его основательно достала. Но я предпочла не задавать вопросов.

Крепкие пальцы ловко пристегнули ремни безопасности на мне. Тихий щелчок привлек внимание, а терпкий аромат мужского парфюма проник в легкие.

Роман управлял машиной в полной тишине. Я не знала, куда он везет меня. Но была уверена, что наша встреча не продлится долго, ведь он сам сказал Дарье, что у него важные и неотложные дела.

Но вопреки моим ожиданиям, тачка Львовского свернула на парковку дорогого ресторана.

Я хотела рассмеяться, но передумала. Зато Роман вопросительно взглянул на меня.

— Что? — нахмурился он.

— Меня не пустят. Дрес-код, — пожала я плечом, прекрасно понимая, что мое простенькое платье совсем не годится для похода в ресторан подобного уровня.

— Я знаком с владельцем, — произнес Роман так, словно это что-то изменит.

— Поздравляю. Но я здесь причем? — поинтересовалась я.

— А ты при мне, — отчеканил Львовский и вышел из машины.

Я прокручивала услышанную информацию. Меня до колик напугала эта фраза. Мне совершенно не хотелось быть при этом мужчине. У него есть Дашка! Зачем я ему?

Мысленная борьба затянулась. Мужчина требовательно постучал в окно, поторапливая меня.

Я вздохнула. Посмотрела на ремни, державшие меня в кресле. Кажется, в моем теле не осталось сил, чтобы справиться с замком.

Но не пришлось. Роман нетерпеливо распахнул дверцу, щелкнул кнопками, стащил ремень с меня и рванул вверх.

Я болталась в его руках точно тряпичная кукла. Мне вдруг стало плевать на все и всех. И в первую очередь на Львовского. Пусть делает, что хочет. У меня не осталось сил сопротивляться. Даже говорить не хотелось. К тому же начала кружиться голова, а ноги показались ватными и неимоверно тяжелыми.

— Да твою ж мать, млять! — расслышала я громкий голос Романа.

Он будто влез в мою голову и пытался разрушить в ней все, что я так долго и упорно строила.

Я поняла, что готова рухнуть к его ногам, прямо в снежную кашицу. И рухнула бы, если бы мужчина вовремя не подхватил меня за талию, крепко прижимая к себе.

Голова кружилась настолько сильно, что единственным стабильным ориентиром стал для меня Львовский. Его глаза, светящиеся безумством и одержимостью. Но они уже перестели меня пугать. С недавних пор.

Против воли вцепилась в его одежду пальцами. Просто, чтобы не упасть.

А он крепче придвинул меня к себе. Одной рукой фиксировал шею, заставляя смотреть на него. Второй — крепко держал за талию.

Я была точно в капкане. Могла лишь хватать воздух ртом и смотреть на хмурое лицо мужчины.

— Очнулась? Ты вообще не ешь? Или помешана на все этой хрени типа диет? — рычал Львовский, буквально выплевывая каждое слово.

Я не могла ничего ответить. Боялась, что открою рот, и меня попросту стошнит на дрогой шитый на заказ пиджак.

Но до чертиков хотелось прижаться горящей щекой к плотной, прохладной ткани мужского пальто и прикрыть глаза.

— Млять! — выругался мужчина, а я слишком поздно поняла причину его недовольства.

Щелчки камер и гул голосов окончательно раздавили меня. Рома быстро набросил капюшон пальто на мою голову, обнял, прижал мое лицо к своему плечу и потащил вперед, рассекая толпу собой и протаскивая меня сквозь нее.

Пришлось обхватить Романа за талию руками, чтобы не упасть. Я не видела, куда именно мы идем. Но толпа обступила нас плотным кольцом.

Ад продолжался несколько секунд, до тех пор, пока не подбежала охрана Львовского и не оттеснила любопытных папарацци.

Однако этого времени хватило, чтобы сделать огромное количество фотографий. Я была уверена, что проблемы у меня начнутся уже утром. И основным источником моих неприятностей, я уверена, станет моя сестра.

Как только мы оказались в просторном холле ресторана, я тут же попыталась отстраниться от хмурого мужчины. Но он не пустил меня. Крепко держал за талию, вжимал в свой бок и, судя по пристальному взгляду, не собирался выпускать меня из рук.

— Роман Дмитриевич! Доброго дня! Ваш столик готов! — вытянулся по струнке услужливый администратор, но Львовский будто и не заметил его.

— Нет. Сделай VIP, — сурово изрек мужчина и, не дожидаясь ответа, пошел в нужном ему направлении. И меня потащил, пусть я и пыталась сопротивляться. Однако силы были неравны. Пришлось подчиниться.

Мы оказались в небольшом, но уютном помещении с мягкими диванами и столом на четыре персоны.

Львовский шагнул к одному из диванов и только сейчас разжал руки, позволяя мне буквально рухнуть на мягкие подушки.

Я обрадовалась свободе. Но потом требовательные пальцы принялись расстегивать пуговицы моего пальто.

— Нет! Да отстань же ты! — пробормотала я, отчаянно цепляясь озябшими пальцами за полы пальто и пытаясь их сдвинуть.

— Не дергайся! — рявкнул Львовский, не обращая никакого внимания на то, что мы в помещении не одни. В метре от столика замерли официант и администратор. — Или трахну тебя прямо здесь, на этом самом гребаном столе!

От собственного бессилия хотелось рыдать в голос. И я разжала руки. Безвольными плетями они упали на подушки, вдоль моего тела.

Львовский стащил пальто с моих продрогших плеч. Протянул куда-то руку. И только сейчас я увидела, что администратор держал наготове мягкий плед.

Роман укутал меня в него. Сам сбросил верхнюю одежду и передал ее администратору.

Официант протянул карту меню, но Роман мотнул головой.

— Глинтвейн. Из меню — как обычно, дважды!

Официант удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь. А я поняла, что мы остались вдвоем. Нет ни его охраны, ни ненужных зрителей.

И от этого стало страшно. Но мне больше нечего терять. Репутации — нет. Сестра, которая итак меня ненавидит, теперь будет еще больше изводить меня до конца жизни. Любимая собака — пытается выкарабкаться с больничной койки. Парень Саша — требует от меня того, что я, боюсь, просто не в силах ему дать.

— Я ненавижу тебя! Ты мне противен! Ты — эгоистичный, заносчивый ублюдок, который не способен испытывать сострадания по отношению к другим! — шептала я, прикрыв глаза.

Я не видела выражения лица Романа. Знала, что ему не очень приятно слушать мои откровения. Но я устала от того давления, что он оказывает на меня с первого дня знакомства. Смертельно устала.

— Но ты спас мою собаку, — тихо добавила я.

— Ты кое-что забыла, Ратти, — спокойный мужской голос еще сильнее лишал равновесия. — Я — похотливая сволочь.

— Да, и это тоже, — согласилась я и открыла глаза.

Львовский сидел напротив меня. Он взглядом сверлил мое лицо, будто просвечивал рентгеном. Мне хотелось встать с места и умчаться на другой конец планеты. Но я отчетливо понимала: не смогу.

— Ходишь по грани, Ратти, — усмехнулся он, устраиваясь удобнее на своем диване. — Пожалуй, раз уж я такая скотина, то сокращу отведенное для тебя время. Сутки. Завтра вечером ты придешь ко мне, Ратти. Сама.

— Или что? Притащишь силой? За волосы и в пещеру? — хохотнула я, совсем не весело, а со значительной долей сарказма.

— Увидишь, — небрежно повел плечом мужчина.

Распахнув двери, вошел официант. Порция ароматного глинтвейна оказалась передо мной. А перед Львовским — черный, как ночь, эспрессо и стакан воды.

Я не стала отказываться. Сомневаюсь, что с одного бокала вина, пусть и горячего, меня разморит еще больше. А потому принялась отпивать пряный напиток крошечными глотками.

В полной тишине я наслаждалась вкусом вина. Изредка смотрела на мужчину, сидящего напротив, и понимала, что алкоголь на голодный желудок — не самый лучший вариант.

И когда вновь появился официант с огромными тарелками ароматного и аппетитного на вид мяса, я поняла, что в моей буйной голове вертятся разные мысли. И бОльшая их часть — весьма опасны для меня.

Как только дверь за официантом закрылась, я взглянула на Романа.

Он методично нарезал свой стейк на мелкие куски, лихо орудуя ножом. А мне казалось, что мои пальцы не способны удержать столовые приборы. Именно поэтому я лениво елозила лезвием ножа по румяной мясной корочке.

— Почему я, Рома? — прошептала я, не понимая, что непроизвольно назвала Львовского не просто по имени, а сократила его. — Почему ты преследуешь именно меня? Из-за Сумрака? Тогда ты мог бы не спасать его, а дать ему умереть прямо там, на дороге. Я не понимаю тебя. Совсем.

Я опустила взгляд на свою нетронутую порцию. Моргнула, когда тарелка вдруг поехала в сторону. А потом выдохнула, когда на ее месте оказалась точно такая же, но с уже порезанным на мелкие куски мясом.

— Ответ тебе не понравится. Ешь! — приказал Львовский и принялся уплетать свою порцию.

Порцию вина я выпила до последней капли. И мясо съела все, включая гарнир и салат. Меня совсем не заботило то, что спутник может счесть меня «не леди», обвинить в обжорстве и убежать с дикими воплями навеки-вечные. К сожалению, я понимала, что такого со Львовским не произойдет. Он не отступит, пока не сделает то, что хочет.

А хочет он, как оказалось, меня. Не Дашку — красотку с картинки. А меня. Для нее он занят важными делами. А меня привез в шикарный ресторан. Еще и мясо разрезал для моего удобства.

Я положила руки на стол, не заботясь о правилах этикета, и взглянула на мужчину.

Он лениво помешивал кофе в своем крошечном стаканчике, почти детском. Мне вдруг показалось это смешным. Чашка эспрессо смотрелась в руках Львовского кукольной, игрушечной, будто Роман пил из нее понарошку.

И я рассмеялась. Сначала тихо, пытаясь проглотить смех, а потом все громче.

Львовский смотрел на меня, терпеливо ожидая пояснений. А я лишь прикрывала рот двумя ладонями.

Кажется, вторая порция глинтвейна была лишней. Определенно. Иначе, зачем бы я произнесла вслух те слова, что выплеснулись из меня секундой позже?

— Я устала тебя бояться. Возможно, мне повезет, и ты действительно забудешь обо мне.

Во взгляде Львовского мелькнуло понимание, жадное, яркое, обещающее.

А я поднялась на ноги. Нетвердо, держась руками за стол и едва заметно пошатываясь.

— Я не поеду к тебе. Здесь ведь есть какой-нибудь бордель? Эээ… то есть, мотель! Да, точно! — кивнула я своим же словам.

Львовский умудрился подхватить меня прежде, чем мои ноги заплелись, и я рухнула на пол.

— Но учти, Львовский! — я пьяненько рассмеялась, держась руками за мужской пиджак. — Никаких поцелуев! Трахнемся и «до свиданья»!

Я не знаю, чем ответил Роман на мои требования. Я плохо помнила мелочи событий следующего часа. В памяти сохранились воспоминания крепких рук, знакомого парфюма и ощущение безопасности, словно кто-то стерег мой сон.

«Наверное, Сумрак!» — решила я, кутаясь в мягкое одеяло и крепче обнимая моего четвероногого, верного мальчика.

***