Глава 28

Меня жутко мутило. Я боялась открыть глаза. И лихорадочно вспоминала, чем закончился ужин со Львовским в ресторане.

И понимала, что ничегошеньки не помню! Совсем! Последнее воспоминание — второй стакан глинтвейна.

Прислушалась к собственному телу. Ничего. Полный ноль. За исключением головной боли, конечно.

Приоткрыла глаза. Незнакомая спальня и кровать гигантских размеров.

Я тихонько сползла с постели. Мой организм взбунтовался. Мысли лихорадочно путались. И я искала выход. В идеале — белоснежного друга, столь необходимого мне в эту самую секунду.

Моим спасением оказалась распахнутая дверь. Я рванула вперед, на ходу перебрасывая спутавшиеся волосы за спину.

Влетела в ванную комнату. Гул в ушах был настолько сильным, что я практически ничего не слышала. А видела лишь белоснежную сантехнику — цель, к которой жизненно важно добраться именно сейчас.

Когда все следы моих буйных похождений бесследно исчезли в канализации, я поняла, что сил у меня почти нет. Пришлось привалиться к стене и тихонько подползти к огромной ванне. Включила воду, умылась, пригладила растрепавшиеся волосы.

И только сейчас я поняла, что свидетелем моего фиаско стал не кто иной, а сам Роман Дмитриевич Львовский.

Мужчина стоял перед раковиной и невозмутимо брился почти бесшумным триммером.

Мое лицо из пепельно-бледного превращалось в пунцово-красное. Но я не знала, где взять силы, чтобы подняться на ноги и гордо выплыть из просторной ванной.

Так и сидела в самом дальнем уголке, на коврике рядом с ванной, точно бездомная, бродячая псина.

Львовский завершил процедуры по удалению волос с лица. Придирчиво осмотрел свое отражение в зеркале.

Интересно, а если я и дальше буду сидеть вот так же неподвижно, он решит, что меня здесь нет? Да, кажется, так и будет.

— Полегчало? — мужчина обернулся, глядя на меня сверху вниз.

Видит бог, я не собиралась смотреть на его тело! Честное слово! Львовский — самый последний мужчина на планете, которым я хотела бы любоваться ранним утром. Но взгляд сам опустился ниже пояса. По пути скользнув по мускулистому прессу и широкой грудной клетке.

Черт! Почему мне так не повезло?!

Роман изогнул бровь, словно говорил взглядом: «Налюбовалась? Шикарен! Сам знаю!».

Молодой мужчина двигался в мою сторону. А я боялась пошевелиться. Вернее, попросту не могла этого сделать.

Тем временем, Львовский легко дернул за край полотенца, которым были обмотаны его бедра, и предстал во всей красе пред моим взором.

Это было чудовищно! Дико, волнующе и притягательно.

Тела противоположного пола всегда меня смущали настолько сильно, что хотелось прикрыть глаза, отвернуться или умчаться подальше от обнаженных мужчин.

Но здесь… Дикое любопытство не позволило мне отвести взгляда. Я смотрела, широко распахнутыми глазами на Романа. А он, словно красовался передо мной, упер руки в бедра.

— Ой! — выдохнула я, когда поняла, что мужская плоть будто оживает, вздрагивает и приподнимается.

— Я бы сказал иначе, но тоже сойдет, — хмыкнул Львовский и потребовал: —Раздевайся!

Я с трудом оторвала взгляд от дико возбуждающей картинки нагого тела. И взглянула на свою одежду.

Как?! Как я могла не почувствовать, что меня переодели в мужскую футболку?!

Это ведь полная и безоговорочная катастрофа! Не иначе!

— Я не распробовал в первый раз, Ратти! — хрипло произнес Роман, подходя еще ближе ко мне.

— Что не распробовал? — пропищала я, натягивая футболку до самых колен.

— Тебя, — низко пророкотал мужчина, а я поняла, что убегать поздно.

Львовский, голый и возбужденный, никуда меня не отпустит.

Но я умудрилась по стеночки вернуться в спальню. И пока мужчина шел следом, загоняя меня в очередную ловушку, я, спотыкаясь, подбежала к кровати, дернула одеяло в сторону.

Простынь была идеально чистой, без пятен.

Нет, ошибки быть не может.

— Ты врешь, Львовский! Я бы запомнила! — прошептала я.

— Ты была пьяна, Раттана, — снисходительно проговорил Роман.

Я замерла перед постелью. Затрясла головой. А потом обернулась к моему мучителю.

— Нет, Роман Дмитриевич! Ты врешь! — твердо заявила я. — Я бы поняла. Остались бы следы. Однозначно.

Львовский смотрел на меня странно. Так, словно хотел убить, раздавить, придушить голыми руками.

— В каком смысле? — требовательно рявкнул он.

— В том, что я девственница, — дерзко произнесла я в ответ. Пусть он смеется надо мной. Плевать! Я не собиралась стыдиться этого факта.

***