Глава 18. Чейз

Я отправляюсь прочесывать пляж в поисках Хантер и нахожу ее метрах в десяти от нашего костра, сидящей на одеяле на песке. Отрешенный взгляд самой сексуальной злодейки Флориды направлен на ночной океан.

Бесшумно сажусь рядом и смотрю на ее подсвеченный фонарями профиль: тонкий, чуть вздернутый нос, соблазнительный изгиб губ, немного выдвинутый вперед подборок, демонстрирующий ослиное упрямство, и милая ямочка над ним, – как завершающий штрих к ее безупречному портрету. Красота Хантер не такая очевидная, как у Дэнни или Кайлы, она гораздо глубже и сложнее. Как шедевр картинной галереи, глубину которого можно понять лишь прочувствовав.

– Ты хочешь знать, поцеловал я Сару или нет?

– Нет. А ты поцеловал?

Я улыбаюсь.

– Нет.

Хантер поворачивается и пристально изучает мое лицо, словно пытается понять, лгу я или говорю правду.

– Почему?

Я пожимаю плечами.

– Вряд ли она так же потрясающе целуется, как ты.

Ее губ касается быстрая улыбка, вспышкой обнажающая белые ровные зубы, и я чувствую себя так, словно выиграл Суперкубок. Выиграл войну.

Блять. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – возражает Хантер.

– А я и не хочу.

Некоторое время мы пристально смотрим друг на друга.

– Mamihlapinatapai, – задумчиво произношу я, не сводя с нее глаз.

Хантер морщит лоб:

– Что?

– Mamihlapinatapai, – повторяю я. – Это слово из языка племени Яган. Оно означает: «Взгляд между двумя людьми, в котором отражается желание каждого в том, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым». Моя мама была этнографом и долгое время изучала культуру коренных жителей Огненной Земли.

– Ты скучаешь по ней?

– Каждый день, – отвечаю я, чувствуя, как зияющая пустота в груди, образовавшаяся после смерти матери, наполняется знакомой болью. – Та авария не была трагической случайностью, как лгут вшивые, продажные СМИ. Мою мать убил мой отец.

Губы Хантер приоткрываются от шока, но она не произносит ни слова.

– Машина, на которой она разбилась, была выпущена его проклятой компанией. Гребаный подарочек жене на день рождения. В тот день мы ехали с ней вдвоем, в загородный клуб, где нас уже ждали гости, чтобы отметить праздник. В машине отказали тормоза. В панике мама начала маневрировать, чтобы хоть немного сбросить скорость, и, пытаясь избежать столкновения с другими автомобилями, врезалась в бетонное ограждение, в последние секунды вырулив руль так, чтобы…

Слова комом застревают в горле. Воспоминания разом наваливаются на меня.

В ушах раздается душераздирающий скрежет металла, пробирающий до самых костей, сдавленный крик матери, который резко обрывается, и звон разбитого стекла. Меня окутывает темнота. Страх. Неизвестность. В нос бьет тяжелый запах крови. Запах смерти.

Я стискиваю зубы до боли в челюсти, и Хантер крепко обнимает меня за шею. Сжимаю ее в объятиях еще сильнее, и это дает мне необходимую передышку.

– В общем, она дала мне шанс выжить, – старательно контролируя голос, произношу я, когда отстраняюсь. – И я выжил. Небольшое сотрясение мозга и несколько царапин от осколков разбитых стекол. Врачи назвали это чудом.

– Но почему ты винишь в этой трагедии своего отца? – тихо спрашивает она.

– А разве непонятно? – Меня окатывает горячая волна злости. – Этот ебаный недоумок даже машину как следует не проверил, прежде чем дарить ее своей жене! Это он ее убил, Хантер. Умышленно или нет, – мне вообще плевать. Да и зачем этому ублюдку семья? Стареющая жена? Когда можно жить жизнью долбаного короля и трахать молоденьких элитных шлюх, которых он так любит теперь таскать в наш дом.

– Может, это его способ облегчить боль утраты? – В ее глазах ни намека на жалость, только искреннее сочувствие. – Одни скорбящие люди пытаются заглушить боль алкоголем или наркотой, другие – через беспорядочные половые связи. Конечно, все эти варианты – полный отстой, но никто из нас не получает инструкцию по «правильному» преодолению чувства горя. Поэтому каждый справляется со своим дерьмом, как умеет.

Я задумываюсь над ее словами.

– Хочешь знать о настоящих отцах-ублюдках? – Хантер откидывается на спину, опираясь на локти, и строго смотрит на звездное небо. Длинная юбка полупрозрачного мятного платья распахнута и волнами лежит вокруг ее ног. – Когда моей маме было пятнадцать, ее опоил и изнасиловал грязный, вонючий байкер, в результате чего появилась я.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– Скажи, что этого подонка поймали и он сейчас гниет в тюрьме, – с трудом подавляя гнев, выговариваю я.

– Его не поймали, – спокойно отвечает Хантер, продолжая разглядывать звезды. При этом она выглядит такой серьезной и непоколебимой, будто ничто в этом мире не способно ее сломить. И я в который раз восхищаюсь стальной начинкой этой девчонки. – По последней информации от копов, которую мы получили семнадцать лет назад, уродец сбежал в Мексику.

Дерьмо.

– Представляю, с каким наслаждением ты крушила мой «Харлей»…

Выражение ее лица смягчается.

– Терпеть не могу байки, – со вздохом признается Хантер и мило морщит нос. – Один их вид вызывает у меня какое-то необъяснимое чувство тревоги…

– На байках ездят не только плохие парни, ангел.

Хантер поворачивает голову в мою сторону, и ветер швыряет пряди волос ей в лицо. Я наклоняюсь, чтобы их убрать, и, как только мои пальцы касаются ее кожи, Хантер вздрагивает как от огня. Ее рот приоткрывается. Большие, кристально-чистые голубые глаза расширяются, и я проваливаюсь в них, как в бездну.

Дьявол, как же она хороша…

Я провожу большим пальцем по ее мягкой нижней губе. Затем по верхней. Медленно. Дразня ее и себя. Мы неотрывно смотрим друг на друга, как сексуальные соперники. Дыхание Хантер становится неровным. В воздухе между нами начинает закручиваться электрическое торнадо. Наши губы разделяют всего несколько дюймов.

Несколько. Гребаных. Дюймов.

– Чертов Каннинг, – хрипло произносит она и впивается в мои губы.

Поцелуй Хантер такой же дикий и взрывоопасный, как она сама. Она целует меня так, словно наступил конец света. Жадно. Безумно. Отчаянно. Так, будто от этого зависит выживание всего человечества. Наши языки то сплетаются в быстром танце, то грубо сталкиваются в борьбе за власть.

Я хватаю ее за талию и рывком притягиваю к себе, усаживая на бедра. Длинные ноги обвивают меня, как лианы, и она громко стонет, когда мой быстро твердеющий под шортами член упирается в ее промежность. Этот звук громом проносится по моему позвоночнику и бьет молнией точно в яйца.

– Блять, ты невероятная. – Мои большие ладони сжимают ее маленькую округлую попку, и я врезаюсь в нее сильнее, продолжая яростно целовать. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

– Чейз… – стонет Хантер, ее пальцы сжимаются в моих волосах.

Она скользит ртом по моему лицу, обводит губами ухо и зажимает мочку зубами. Новые ощущения пронзают меня, как острые копья. Я стону. В ушах стучит пульс. В венах бушует адреналин. Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне слишком хорошо.

Святые угодники… А мы ведь еще даже не трахаемся.

Слегка отстранившись, расстегиваю три крупные пуговицы на ее пляжном платье и рывком срываю ненужную тряпку. Прокладываю дорожку поцелуев от подбородка до изгиба тонкой шеи, жадно вдыхая любимый аромат. Хантер неизменно пахнет сладостями, только на этот раз с пряными нотками солнцезащитного крема. Такая аппетитная… Моя.

Развязываю верх ее купальника и отбрасываю его в сторону. Укладываю красотку на спину, устраиваясь между ее бедер, и с восхищением осматриваю стройное загорелое тело, задерживаясь на каждом порочном изгибе. Я не видел вчерашнее выступление Хантер целиком, лишь несколько последних элементов, но и этого оказалось достаточно, чтобы снести мне крышу. У нее фантастически гибкое тело, а ноги… Эти ноги меня погубят.

– Ты хоть представляешь себе, какая ты красавица? – Я обхватываю ладонями маленькие холмики ее грудей и сминаю их.

– Господи, Каннинг… – стонет Хантер, нуждаясь во мне.

Ее затуманенный от возбуждения взгляд блуждает вверх и вниз по всему моему телу. Щеки покраснели, веки потяжелели, волосы разметались по одеялу. Она похожа на мираж.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее шее, туда, где под кожей бешено бьется пульс. Опускаюсь ниже, оставляя дорожку из легких укусов на нежной коже, и втягиваю в рот ее сосок. Хантер стонет, выгибая спину, и вцепляется ногтями в мои плечи. Сосу сильнее твердый комочек, потирая пальцами второй, пока дыхание Хантер не становится рваным.

– Чейз. – Господи, мое имя на ее губах делает с моим телом сумасшедшие вещи. – Ты сводишь меня с ума…

– Ты будешь нравиться мне даже сумасшедшей.

Дергаю завязки на ее бикини, и оранжевый треугольник ткани соскальзывает на одеяло, обнажая нежную плоть. Провожу пальцами по гладким лепесткам и издаю стон, когда обнаруживаю, что она вся мокрая. Такая чертовски готовая. Жаждущая меня.

Я медленно погружаю в нее средний палец, и Хантер ахает от наслаждения, опускаясь на мою руку. Ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, как огненный капкан. Святой ад, какая же она горячая и тугая. Очень тугая. Не представляю, как в ней поместится мой член.

– Не могу дождаться, когда окажусь в тебе, – шепчу я, добавляя второй палец, пока мои губы прокладывают путь вниз по ее телу.

Хантер издает очередной сладчайший стон и втягивает живот, ритмично двигая бедрами навстречу моим пальцам. Ее соски окончательно затвердели и превратились в маленькие розовые бусинки. Упругие холмики грудей покачиваются в такт нашим движениям, которые с каждой секундой становятся все быстрее. Мой член болезненно ноет в боксерах, изнывая от желания познакомиться с ней поближе.

Потерпи, приятель. Мы ведь только начали.

Я хочу наслаждаться Хантер всю ночь. И день. Неделю. Может, месяц. Десятки лет. Или гораздо дольше. Я хочу ее так, как никогда никого не хотел. Она идеальна.

Мой сладкий хаос.

Мой личный тачдаун.

Не замедляя движение пальцев, я опускаюсь ниже, к ее вратам на небеса, и впиваюсь ртом в набухший бутон. Хантер вскрикивает и рефлекторно сводит колени.

– Расслабь ноги, милая.

– Чейз, я не могу…

Я поднимаю голову.

– Ты же не…

– Нет, – быстро отвечает она и закусывает распухшую от поцелуев губу. – Я не девственница. Просто меня никогда еще не ласкали… там.

Святое дерьмо.

Что за безмозглые дебилы у нее были до меня?

Хотя, пожалуй, стоит признать себя одним из них. Потому что весь мой опыт орального секса состоит лишь из того, что удовольствие доставляли мне. Я – никогда. Но Хантер… С ней все иначе.

– А ты? – как ревнивый придурок спрашиваю я.

В ее сияющих голубых глазах отражается так много различных эмоций, что мне не удается выделить какую-то конкретную. Хантер выглядит любопытной, возбужденной, а также очень взволнованной, и я задумываюсь, насколько она вообще опытна в сексуальных делах.

– Если ты спрашиваешь, отсасывала ли я кому-нибудь, то мой ответ – нет.

Иисусе, на ее прямолинейность мой член реагирует ярче, чем на чей-то теплый рот. Разве законно быть такой дьявольски горячей?

– Чейз…

– Да, милая?

– Сделай так еще раз, – умоляет она, широко раздвигая ноги. Ее внутреннее сопротивление ослабевает на глазах. – Пожалуйста…

– Как? – едва сдерживая идиотскую улыбку, спрашиваю я, прекрасно понимая, о чем она говорит.

– Поцелуй меня там.

– Здесь? – Я провожу языком по внутренней стороне ее бедра, выписывая круги возле заветного местечка.

– Каннинг, – жалобно стонет Хантер, нетерпеливо вращая бедрами. – Избавь меня от этой боли… Немедленно.

Я вынимаю из нее пальцы, и накрываю ее жар своим ртом. Хантер выгибает спину, раздвигая ноги еще шире, и громко кричит, когда я захватываю губами разбухший от желания клитор. Меня моментально окутывает блаженство. На вкус она как обласканные солнцем персики: теплая, терпкая и невероятно сладкая.

– Боже, так хорошо… Никогда еще не было так приятно, – задыхаясь, стонет Хантер, раздувая мое эго до размеров Сибири, пока я ласкаю ее своим языком.

Член так налился, что становится больно. Мой язык двигается все быстрее, приближая Хантер к оргазму, пока ее нетерпеливая попка вырисовывает узоры на одеяле. Я снова подключаю пальцы, и Хантер жадно насаживается на них. Больше никаких стеснений.

– Чейз, – стонет она, трахая мою руку. – Боже, Чейз… Не останавливайся.

Ни за что, черт возьми. Ни тогда, когда ее обезумевшее от возбуждения тело извивается подо мной, тонкие, как прутики, руки сжимают одеяло, а громкие прерывистые вздохи перекрывают шум беспокойного океана. Я нуждаюсь в этом.

Нуждаюсь в ней.

Когда ее дыхание превращается во всхлипы, я вытаскиваю из нее пальцы, хватаю за попку и насаживаю на свой язык. Хантер хватается за мои волосы и вскрикивает, пульсируя и содрогаясь подо мной. Она кончает. Кончает на мой язык, напрягая каждую мышцу в своем теле. Постоянно повторяя мое имя. Блять, это волшебно.

Спустя несколько мгновений я отстраняюсь и бросаю на нее взгляд. Хантер лежит в колыбели из смятого одеяла и белых спутанных волос, и с кошачьей улыбкой смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Ее рот приоткрыт, щеки горят красным, а шею и вздымающуюся грудь покрывают розовые пятна – следы моих укусов. Святые небеса… Я хочу быть в ней.

Прямо сейчас.

Просто, на хрен, немедленно.

Я вытаскиваю из кармана баскетбольных шорт несколько презервативов и бросаю их на одеяло. Одной рукой продолжаю поглаживать ее складочки, а другой – стягиваю с себя шорты вместе с боксерами, после чего разрываю один из пакетиков зубами. Приподнимаясь выше, нахожу губы Хантер и нежно целую их, пока раскатываю латекс по каменной длине.

Когда я направляю член к ее входу, Хантер резко перестает отвечать на мой поцелуй. Она на мгновение застывает как статуя, а затем с силой отталкивает меня и начинает молотить кулаками по моей груди.

– Стой… Стой, господи! Остановись!

Я перекатываюсь набок и непонимающе на нее смотрю.

Хантер вскакивает на ноги, поднимает свое платье и быстро надевает на себя, дрожащими пальцами застегивая пуговицы. Я поднимаюсь следом, хватаю ее за руку и разворачиваю к себе.

– Эй… Что случилось?

– Ничего.

Хантер не смотрит на меня. Ее голова опущена. Я чувствую, как между нами возникает пропасть, которая ширится с каждой секундой. И это чертовски меня пугает.

– Я что-то сделал не так?

Тишина.

– Я тебя обидел?

– Нет. Я просто хочу уйти, – ее голос до отвращения холоден, в нем нет жизни, страсти, эмоций, которые были всего несколько минут назад. – Прости. Этого не должно было случиться.

– Но это, на хрен, случилось! – взрываюсь от непонимания я. – И случится еще не один раз!

– Ты ошибаешься.

Она вырывает руку, но я тут же обхватываю ладонями ее лицо, вынуждая посмотреть на меня. Хантер поднимает взгляд, и у меня перехватывает дыхание. В ее глазах стоят слезы.

– Я не могу, Чейз. – Она сбрасывает мои руки со своего лица так, словно это какой-то грязный мусор. – Господи! Ну неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю.

– Наши отношения были обречены с самого начала.

– Чушь собачья! – гневно выпаливаю я.

– Ты переспал с моей матерью! – кричит она, и по ее лицу начинают катиться слезы, которые бьют по мне больнее, чем слова.

– Лишь однажды, – с горечью тихо произношу я, проклиная каждую секунду той гребаной ночи. – И это было до того, как я встретил тебя.

– Прости… Но я не могу. – Она качает головой, отступая назад, после чего разворачивается и идет прочь.

– Я влюбляюсь в тебя, чертова Брэдшоу! – слова, подобно раскатам грома, проносятся по ночному пляжу, сотрясая каждый нерв в моем теле.

Хантер останавливается, но не поворачивается, а затем… просто уходит.

Просто уходит, черт возьми.