Глава 13
Передо мной предстал незнакомый мужчина, которого я никогда прежде не видела. Он бросил на меня оценивающий взгляд, а затем, скривившись, будто перед ним был не человек, а таракан, молча кивнул в сторону, приглашая меня войти внрутрь.
— Я… я пришла к Тагиру, он прислал мне сообщение… Я…
— Я знаю, — резко перебили меня. Высокий мужчина, который чем-то отдаленно был похож на моего супруга, медленно последовал куда-то в сторону, а я посеменила за ним, не зная, что мне еще остается. Сердце начало биться, словно загнанное, руки быстро вспотели. Я переживала и не могла скрыть этого.
— Где мой… где Тагир? — я осеклась и тут же поправила себя, но незнакомец успел заметить и понять, что именно я собиралась произнести.
Наверное, у меня действительно не было права называть его своим супругом после того, что произошло, но это было так привычно, так… правильно.
— Кто Вы?
— Я его брат.
— У Тагира же только сестры…
— Я кузен. — Мужчина остановился возле двери в кабинет моего мужа, я сразу узнала ее, и бросил на меня еще один взгляд, полный брезгливого отвращения. — Меня зовут Рашид. Я был на вашей свадьбе, просто ты меня, скорее всего, не запомнила в общей суматохе.
— Да… наверное… — я кивнула. В те дни я мало, что понимала и мало на кого обращала внимания. Было не до того.
— Мой брат находится за этой дверью, — он махнул на деревянное ограждение, отделявшее меня от Закирова. — И ты можешь поинтересоваться, зачем я здесь? — Я кивнула, мне и впрямь была не ясна его роль. — Я здесь для того, чтобы ты вышла из этой квартиры живой. И здоровой. Он попросил присутствовать здесь сегодня. И я согласился. Но не ради тебя. Просто не хочу, чтобы руки моего брата были в крови… такой, как ты. — Последние слова мужчина буквально выплюнул.
— Вы… Вы в курсе…
— О, да, я в курсе того, что мой брат женился на потаскухе, — лицо мужчины искривилось, приобрело хищное и агрессивное выражение. Я попятилась назад, но он лишь ухмыльнулся в ответ на это незатейливое и такое нормальное действие. — Но тебе нечего бояться, я считаю, что пачкать руки об такую как ты… зачем? Чтобы потом всю оставшуюся жизнь пытаться смыть с себя этот грех? Я более философски подхожу к таким, как ты. Я уверен, что вас накажет Всевышний, а наш, человеческий удел, просто наблюдать за этим.
— Ясно… — Я не стала ничего объяснять кузену мужа. Зачем? Он был категорично и жестко настроен и все, что я могла сделать своими попытками объяснить мотивы своих поступков в прошлом — так это вывести его из себя. — Я могу пройти? Все-таки зачем-то же Тагир меня позвал?
— Конечно, — он кивнул несколько погодя и сделал шаг в сторону, освобождая мне путь.
— Спасибо.
Стоило мне только переступить порог кабинета, как в нос ударил табачный дым и запах алкоголя.
Господи… что тут творилось? За все время знакомства с мужем, я никогда не видела в нем несобранности. Его аккруатность и педантичность касались всего — и окружающей обстановки, и его самого, и его требований к другим людям. А сейчас…
Я заметила его не сразу. Он сидел, развалившись на кожаном диване, что стоял неподалеку от тяжелых книжных полок, вдоль и поперек забитыми печатными фолиантами самой разнообразной тематики. Из одежды на нем были лишь темного цвета домашние брюки и на этом все. Волосы были растрепаны, щетина грозилась плавно перейти в бороду, взгляд горел недобрым. В одной руке была зажата сигарета, хотя прежде до сегодняшнего дня я никогда не видела супруга курящим, в другой — стакан с чем-то явно алкогольным. Судя оттенку, в нем был виски.
— Тагир…
— Здравствуй, шлюха, — он как-то хрипло рассмеялся, а затем махнул в сторону бара. — Угощайся, знаю, ты это дело любишь. Мой бар в твоем распоряжении.
Кажется, не отпустило не только меня. Закиров явно жил прошлым, ровно как и я.
— Ты меня позвал… чтобы оскорблять? — Я сглотнула, но не пошевелилась. Силой воли заставила себя стоять на месте, хотя было страшно видеть мужа, всегда собранного, сдержанного, всегда видящего из любой ситуации верный выход… таким. Разбитым, потерянным, сломленным…
— Оскорблять? — Тагир сделал удивленное выражение лица, а затем слегка подался вперед, бросил на меня насмешливый взгляд, за которым явно прятал какие-то другие эмоции. — Разве правду теперь считают за оскорбление? Я всего лишь сказал, как есть…
— Перестань, родной… — Я сказала это, а затем осеклась под резко потяжелевшим взглядом своего супруга. Закиров ничего не сказал, а я нервно выдохнула и заставила себя сделать шаг к нему. Затем еще один и еще. Пересекла почти всю комнату, опустилась на колени прямо перед диваном, на котором он восседал. Рук тут же коснулся пушистый ковер, а в нос еще сильнее ударил едкий запах табачного дыма.
— Мне вот все хочется узнать… а сколько у тебя было мужиков до меня?
— Перестань, пожалуйста… — взмолилась я шепотом, прикрывая глаза, делая попытку вдохнуть-выдохнуть, чтобы успокоиться, взять себя в руки.
— Нет, серьезно… сколько? — Тагир потушил недокуренную сигарету и отставил от себя стакан с виски. — Я ведь перестал жестко контролировать каждый твой шаг сразу по переезду в Москву. Почему-то, я расслабился, когда мы поженились, занялся тем, что начал выстраивать с тобой отношения, пытаться понравиться… не думал, не гадал, что ты пойдешь по рукам…
— Этого не было.
— Что, хочешь сказать, что не ебалась с другими мужиками за моей спиной?
— Это было один раз… — Я не смогла поднять взгляд. Попыталась, постаралась, но не вышло. Встреться я с мужем глазами сейчас, в эту секунду, и тут же сгорела бы от стыда в прямом смысле этого слова. Просто не выдержала бы брезгливого отвращения и осуждения в его прекрасных, некогда любящих глазах.
— Да неужели? Я должен в это поверить, да?
— Это было один раз на той вечеринке…
— Ты признаешься в этом, потому что там все… документально подтверждено, — усмехнулся Тагир, снова откидываясь на спинке дивана. Я все же рискнула поднять взгляд и поняла, в какой компрометирующей позе сейчас нахожусь. Прямо у его ног, в тот момент, когда он полуголый…
Черт, мысли, пускай и на мгновенье, полились совершенно не в том направлении. Как яркая вспышка в голове пронеслись воспоминания о том, как это самое тело горячим воском сливалось с моим, образовывало с ним одно единое целое, доставляло уйму самых невообразимых и неописуемых ощущений…
Может быть, я покраснела, не знаю, но тут же постаралась вытеснить неуместные в данной ситуации мысли из головы.
— Черт… не понимаю, как я мог… упустить из виду то, какая ты на самом деле?
— Ты ничего не упускал.
— Я упустил, как минимум, полтора года жизни, пока пытался добиться твоего расположения и превозносил тебя на пьедестал в то время как ты опускала меня ниже плинтуса. И с кем? С этим… слов даже не могу подобрать, женоподобным козлом Сташевским?
— Тагир… ты не виноват в этом.
— Я знаю! Виновата ты! Моя вина в ином. Моя вина в том, что я не разглядел твою сущность, хотя знаков было много. Их было целая уйма! Но я, как слепец, как глупый щенок, все заглядывал тебе в рот! А ведь меня предупреждали! Мать, отец, брат, старшая сестра, все говорили о том, что ты мне не пара! Марина лет на десять, наверное, постарела, пока пыталась достучаться до меня! А я их всех чуть не посылал, понимаешь?!
— Тагир…
— Я готов был отказаться от всего, что у меня есть, от наследства, от денег, от семейного дела, от бизнеса, даже от общения с семьей, если бы дело на то пошло, только бы ты стала моей! Вот так я тебя полюбил! Я готов был положить к твоим ногам душу, сердце, все, что у меня есть, все, чего ты не заслуживала, а ты! Ты же впервые стала идти мне навстречу только после дорогих подарков, а в постель со мной легла только после Парижа! Со Сташевским ты столько не думала, опрокинула в себя пару рюмок и пошла перед ним ноги раздвигать!
— Все не так…
— Выходит, до такой степени я был тебе противен, что только после потраченных миллионов и заграниц ты соизволила себе лечь со мной в одну постель?! Так я плох для тебя?!
— Тагир, я ведь никогда не просила тебя о дорогих вещах или подарках…
— Но ты их принимала… Ты принимала их, а меня — нет. Я тебе никогда не нравился и ты даже не скрывала этого, это моя вина, моя ошибка, что я насильно заставил тебя выйти за себя. Можно было догадаться, что насильно мил не будешь…
— Это не так…
— Рашид как-то тоже был влюблен в одну девушку… — задумчиво начал Закиров. — И он тоже, как и я пытался завоевать ее сердце. Чего только не делал, разве что подвигов для нее не совершал. Пытался соответствовать всем ее идеалам, пытался подстроиться под все ее желания, опередить их, стать лучше, прыгнуть выше головы. В итоге потратил больше двух лет на ту, что в любом случае не взглянула бы в его сторону. Она не собиралась давать ему шанс, ей просто льстило, что за ней бегали и готовы были вилять хвостом от простой улыбки. Девушкам вообще нравится, когда за ними бегают…
— У нас все было не так, ты же знаешь…
— Неужели? То есть, ты не кричала о ненависти ко мне на протяжении полутора лет? Не ты раздвинула ноги перед Сташевским, а потом, зашилась, чтобы предстать передо мной девственницей? Как только я начинаю об этом думать, веришь или нет, — Закиров скривился, — меня начинает тошнить в прямом смысле этого слова…
— Пожалуйста… я бы хотела все исправить…
— Так тошно думать о том, что тебя уже кто-то ебал до меня, причем, как грязную дешевку, по пьяни, буквально пару минут, без презерватива… и это… а ты не женщина и не человек уже в моих глазах, потом ложилось в мою кровать, спало рядом со мной. — На лице Тагира отобразилось такое отвращение, что я не сдержалась — тихо заплакала.
Все, такое ничем и никогда не стереть. Если до сегодняшнего дня где-то глубоко внутри тлел последний уголек надежды, то сейчас я отчетливо понимала, что нет, не бывать больше тому, что было между нами.
— И ведь что-то внутри меня тогда подсказало, что что-то не так. В тот момент, когда ты сняла наличкой почти сотку… Но я дурак, я такой дурак, какого еще поискать! Я не стал ничего выяснять, понимаешь? — с какой-то горечью, выдохнул Закиров, снова принимаясь за стакан с алкоголем. — Я решил, что если будет нужно, то ты сама все расскажешь. Я не хотел начинать наш совместный брак с тотального контроля. Я хотел научиться тебе доверять. Хотел, чтобы ты сама стала рассказывать мне обо всем… а ты…
— Я бы призналась. Во всем. Сама. Я собиралась…
— Ну да, сейчас ты, разумеется, только так и ответишь. Что еще ты можешь сказать? В тебе нет ни храбрости, ни совести, ни чести. Я уже и не жду проявление подобных черт характера от той, что зашила себе пизду на мои же деньги…
— Тагир…
— Ты даже не постеснялась, не побоялась, что рано или поздно я все выясню, что пойму, что никакая не девочка со мной ложилась в одну постель там, в Париже, а самая настоящая продажная и дешевая шкура!
— Все было не так, пожалуйста, дай мне сказать!
— А что ты можешь сказать? Ты ведь не просто унизила меня, не просто смешала с грязью, ты изменила, ты врала, предала, вонзила нож в спину и покрутила его в ране, а я все это время, как дурак, сидел и думал о том, как тебя покорить, чем порадовать, как расположить к себе! Ну не кретин ли я? — взревел Тагир, заставляя меня зажмуриться и мелко затрястись от страха.
— Я не хотела…
— Ты врала мне… бесстыже врала мне в лицо, заметала следы, как прожженная шкура… и в связи с этим, я думаю, что не ошибаюсь, и у тебя были еще мужики кроме этого… Валентина. И, честно говоря, мне дурно просто от того, что ты сидишь рядом и строишь из себя невинную. Не хотела, не могла, вернула бы назад… Да все бы ты сделала, как и прежде! Это твое нутро, ты его просто обнажила предо мной и теперь я впервые за все время нашего знакомства и брака вижу, на ком, точнее, на чем я женился. И мне так жаль, если бы ты только знала…
Я задохнулась от сковавших меня рыданий. Тагир делал мне так больно, как не сделал бы тот острый меч, что он еще недавно держал занесенным надо мной.
— Ты никогда не простишь меня… — сквозь слезы выдохнула я.
— Конечно, не прощу. Такое нельзя простить.
— Ты позвал меня, чтобы сделать еще больнее? Я уже сожалею о том, что сделала. Я сожалею с той самой минуты, как это случилось, но я никогда и ничего не смогу не изменить, ни доказать тебе…
— Нет. — В голосе мужа зазвучал лед. — Я позвал тебе для того, чтобы ты подписала мне кое-что. Кое-что, что навсегда расставит все точки над «i». Кое-что, что разделит наши жизни на «до» и «после».
В голове загудело, в горле образовался отвратительный ком. Нет, нет, нет… он говорил о том, о чем я даже не смела думать?
— Развод.
— Нет.
— Что «нет»? — Тагир усмехнулся и поднялся с дивана, обходя меня, все еще сидевшую на полу. — Подойди сюда. — Он прошел к столу, заваленному бумаги на удивление уверенно, твердо, будто и не пил виски вовсе. Я же осталась сидеть на месте.
Если я сделаю то, о чем он просит… если такое произойдет, если я сдамся, если поставлю свою подпись на бумагах, то это действительно будет точкой в наших отношениях. В нашем браке. В нашей семье.
Черт, наша семья… ребенок… Я закрыла лицо руками и зарыдала в голос, не силясь больше сдерживать эмоций. Как же глупа я была, как самонадеянна и слепа! Если бы кто-то еще полгода назад сказал мне, что я буду умолять Тагира не разводиться со мной, стоя на коленях, я бы покрутила пальцем у виска, будучи уверенной, что никогда не почувствую к Закирову чего-то, кроме лютой ненависти. А сейчас…
— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула я. — Я не хочу расставаться с тобой, я люблю тебя, что бы ты ни думал, и я понимаю, что поздно все осознала, но это так, мне нет смысла врать тебе сейчас! Позволь мне доказать, что я не так ужасна, как ты думаешь, я сделаю все, что ты скажешь, все, о чем попросишь, я стану идеальной для тебя, только, пожалуйста, не надо развода! Я не хочу! Я… я не могу…
Ответом мне стал смех. Тихий, злой, пробирающий до костей смех.
Я подняла взгляд и столкнулась с потемневшим взглядом своего супруга, который буквально в мгновенье ока оказался возле меня.
— Дешевая актриса с зашитой промежуностью, шлюха, которая не стоила и часа усилий с моей стороны. Да я скорее сдохну, нежели еще хоть день останусь твоим мужем!
Я вскрикнула от неожиданности и резкой боли, которая возникла, когда супруг схватил меня за волосы и заставил встать. На автомате я схватилась за его кисть, сжимавшую мои распущенные волосы, но без толку. Тагир поволок меня в сторону рабочего стола и отпустил только тогда, когда мы подошли к нему вплотную. Можно сказать, он практически впечатал меня в него.
— Подписывай. По-хорошему, — не сказал, прошипел мой супруг, тыча ручкой в бумаги, которые даже не пожелал дать мне прочесть. — Или я заставлю по-плохому.
— Пожалуйста, не надо… — Я взмолилась, бросая на мужа отчаянный взгляд. — Я…
— Если ты произнесешь еще хоть одно слово о любви, я за себя не отвечаю, — прорычал Тагир, ударяя кулаком о стол. — Такой шлюхе, как ты, неведомо такое чувство, все, что ты можешь — это заливать в себя дешевый алкоголь и трахаться с теми, кто попадется тебе на пути. Ты понятия не имеешь, что такое любить, ценить или уважать кого-то, дрянь!
— Я не хочу подписывать…
— Что, понравилось жить на хорошую ногу? — Тагир расхохотался, делая один небольшой шаг назад, чтобы иметь возможность лучше осмотреть меня. — Я ведь… я ведь мир к твоим ногам готов был положить, чего тебе не хватало?!
— Я просто не понимала, что делаю…
— Ах, не понимала? Тебе уже двадцать! Ты не маленькая девочка, и ты ведь пошла сношаться с этим Валентином, ты готова была подставить свою пизду кому угодно, но только не мне!
— Я хочу все изменить, я смогу стать тебе хорошей женой!
— Ты можешь стать только хорошей шлюхой! — жестко ответил Тагир. — Все, что ты можешь — это тратить бабки, которых не зарабатывала и раздвигать ноги по пьяни, шкура. А сейчас ты поешь мне тут о любви, не имея никакого стыда, только потому, что быстро привыкла к хорошему. Я пригрел на груди такую змею…
— Нет…
— Думаешь, я не видел, как ты собирала шмотки с земли? Думаешь, я не знаю, что ты в первую же ночь продала все украшения, подаренные мной? О какой любви может говорить такая сука, как ты?! У тебя в этом мире только две любви — хорошо потрахаться и чужие деньги, желательно, побольше. Ты любишь только себя и думаешь только о себе.
Я не нашлась, что ответить. И без этого было ясно, что Тагир не даст мне шанса ни объясниться, ни извиниться. С каждой секундой он становился все злее и я понимала, что чем дольше нахожусь рядом с ним, тем сложнее будет уйти, тем хуже для меня и моего ребенка.
Додумать я не успела, потому что Закиров, видимо, устав от пустой болтовни, схватил меня за руку и резко притянул к бумагам. Силой вложил в правую кисть ручку и нагнул мою голову к столу.
— Подписывай, дрянь…
Мне пришлось. Просто потому, что Тагир был сильнее и мне совершенно не хотелось, чтобы он сломал мне руку. Мне пришлось, потому что иного пути уже не было, я сама сожгла за собой все мосты, не оставив отходных. Мне пришлось подписать эти бумаги, потому что смысла не подписывать их уже не было. Человек, который так сильно любил, как Тагир и ненавидеть станет так же яростно…
Я заметила, как несколько капель моих слез упали на чуть смявшиеся из-за нашей борьбы листы и навсегда остались там.
Я только что похоронила наш брак. Так и не успевший случиться по-настоящему.
— А теперь убирайся, — взревел Закиров, отходя от меня, унося с собой грубо вырванные из моих рук бумаги с собой. Он подошел обратно к дивану, на котором я застала его с самого начала и снова сел. Отложил листы в сторону, зажег новую сигарету. — Я больше никогда не хочу тебя видеть, — сказал он, заставляя дернуться меня, словно от пощечины.
Надо же… мне всегда казалось, что я повторю опыт Влады. Мне виделись ужасные картины, в которых Тагир бил меня при каждой удобной возможности, каждый раз, когда ему хоть что-то не понравится, а оказалось, что мой любимый и злой только с виду тигр оказался неспособным поднять на меня руку даже в такие моменты, как этот или тот, что был два месяца назад.
Как же я ошибалась. В нем. В себе. В том, что может быть в будущем. Я думала только о том, как сбежать из его оков, я боялась его, будто Тагир был диким зверем, способным разорвать меня на куски при первой удобной возможности. А он… просто любил.
Взгляд, запнувшийся о засветившийся экран телефона, покоившегося на столе, заставил меня вынырнуть из собственных, тяжелых дом. И то, что я увидела на нем, окончательно разбило мне сердце.
«Белла». Звонила некто с этим именем, и я живо вспомнила слова старшей сестры Закирова о том, что девушка с таким же именем была положена ему по статусу. Более того, кажется, в прошлом они были сосватаны.
Сердце вдруг вздрогнуло, а затем, будто разбившись на множество осколков, разлетелось внутри, раня все, что его окружало, заставляя начать кровоточить…
Неужели он так быстро забыл обо мне? Он уже общался с этой Беллой? Почему она ему звонила? Что связывало ее и моего мужа?
А, впрочем, погодите-ка… я ведь только что подписала бумаги, по которым мы автоматически становились друг другу никем…
— Почему ты еще здесь? — Голос Закирова прозвучал будто издалека, будто чем-то приглушенный.
— Я… уже ухожу.
Действительно, мне больше нечего было делать в доме, что был мне чужим, рядом с человеком, который был мне уже не муж. Я всему была виной и исправить что-то не представлялось возможным.
Рашид встретился прямо за дверью. Нет, он не подслушивал, наоборот, стоял чуть поодаль от двери, но явно готовый войти в кабинет Закирова при первом же шуме спать бедовую меня из рук своего брата.
— Подписала? — хмыкнул он, шагая чуть впереди меня.
— Да…
Можно подумать, у меня был выбор, можно подумать, Тагир собирался мне его давать. Иронично, но он умудрился заставить меня и выйти за него замуж, и развестись с ним. Ни того, ни другого я не желала. И от того, и от другого с отчаянием бежала.
— Что ж… на этом, думаю, твои пути с нашей семьей разойдутся навсегда. Ты и так достаточно опозорила моего брата. — Он скрестил руки на груди и остановился у входной двери в квартиру.
Я хмыкнула, усмехнулась, но ничего не сказала. Часть их семьи я прямо сейчас забирала с собой.
Напоследок я обернулась прежде, чем покинуть чужие апартаменты.
— Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Я никогда не видела Тагира… таким. — На мгновенье во взгляде Рашида промелькнуло нечто, сродни удивлению. У него был такой взгляд, будто бы это было последним, что он ожидал от меня услышать. Но уже в следующую секунду он гордо вздернул подбородок и одним лишь кивком указал мне на дверь.
Я кивнула в ответ и молча покинула квартиру уже бывшего мужа.