Глава 14

Жизнь без Тагира оказалась… другой. Серой, унылой, пресной. В Москве я была совершенно одна, с тех пор, как я переехала в этот огромный город, со мной рядом всегда был Закиров. Каждое утро, каждый вечер, несмотря на загруженность, его всегда было много. Даже днем он умудрялся писать мне или отвечать на все мои сообщения. Сейчас же… мне казалось, что меня лишили дома. И дело было не в роскошной квартире в одном из самых престижных районов города, а в том, что рядом не было человека.

Человека, к которому я привыкла. Человека, который обо мне заботился, относится ко мне с добротой и пониманием. Не было больше рядом его горящих любовью глаз, его теплых объятий, надежно защищающих от всего мира, ласковых глупостей, которые он мне постоянно шептал на ушко, чтобы успокоить или подарить веру в себя.

Не было рядом человека, ставшего на удивление родным.

И нет, дело было в не Париже, и не в дорогих подарках, но именно так теперь думал сам Тагир. И не объяснить ему было иного, не доказать, ведь я отрезала все пути к отступлению.

Когда я шла в одну постель с Валентином, мной руководила злость, я хотела доказать, что имею право распоряжаться своим телом сама, что моя жизнь принадлежит мне и только мне, что никто не посмеет диктовать и указывать, как мне жить. Я не понимала, что раз и навсегда перечеркиваю то, что между нами было или могло быть. Я не думала, что ставлю этим самым поступком жирную точку в нашем будущем.

И уж точно я не думала, что во всем этом пострадает совсем еще невинная душа.

Мне становилось плохо каждый раз, когда я понимала, что обрекла своего ребенка на жизнь без отца. На жизнь вдали от того, когда она когда-нибудь сможет назвать «папой», на жизнь в тех самых золотых пеленках, в которых она должна была расти.

А я… что могла дать ей я? С каждым днем все больше убеждалась, что ничего. В мыслях о том, что Тагира мне не вернуть, я утвердилась в тот вечер, когда подписала бумаги о разводе. И почти сразу поняла, что нужно что-то предпринимать. Хотя бы ради ребенка. Только вот что? Я не закончила университет, колледж или хоть каких-то мало-мальски полезных курсов. У меня не было знаний или опыта, которые могли бы мне устроиться кем-либо, кроме официантки. Но последнее было вообще не вариант. Проработать два-три месяца, а дальше? Нужен был долгосрочный проект, причем срочно, потому что несмотря на мое экономное расходование денег, оставшихся у меня от продажи одежды и украшений все равно не хватило бы надолго.

Вот тут я и впала в отчаяние. Кем идти? Куда? Даже в продавцы брали исключительно с высшим образованием и, желательно, опытом. У меня не было ничего. И только сейчас я начала осознавать, что до сих пор жила, не ведая печали. Нет, конечно, будь я дома, было бы легче что-нибудь придумать. В родном городе были друзья, знакомые, знакомые родных и знакомые знакомых. Возможно, кто-нибудь куда-нибудь и взял бы, но здесь, в Москве…

Вопрос с работой так и остался открытым и, сколько бы я не ломала голову, так и не пришла к чему-то стоящему. Не покидала мысль о том, что я все-таки должна буду вернуться в родные края, но пока что я ее упорно отметала.

Время скользило вперед быстро. Даже слишком, я бы сказала. Казалось, еще вчера между мной и Тагиром произошел конфликт, и он узнал обо всем, всю грязную и непривлекательную правду, и только сегодня я подписала бумаги на развод, а уже наступило завтра. Туманное, холодное, одинокое завтра.

Живот вырос быстро. Очень скоро я узнала, что жду девочку и почти сразу придумала ей имя — Злата. Было жаль, что придется дать ей свою фамилию, но тут уже было ничего не сделать. Я почти смирилась с этим. Почти.

Почти не просыпалась по ночам со слезами на глазах, почти не испытывала жгучего стыда от своего поступка и от того, что даже родственники Тагира узнали об этом. Почти — ключевое слово. На самом деле я так глубоко и старательно загоняла эти чувства, куда подальше, что, кажется, со временем, они стали сдаваться, слабеть.

Пару раз я порывалась написать Закирову, рассказать о том, что жду ребенка, что он от него, но каждый раз отдергивала себя. Я знала, что реакция Тагира будет далекой от той, которую я хотела бы увидеть. Поэтому каждый раз, когда я набирала текст сообщения в нашем чате, прежде, чем нажать кнопку «отправить» я успевала все стереть. В этом не было смысла. Но я все равно это проделывала. Словно это могло хоть немного приблизить меня к тому, чтобы это стало реальностью.

Впрочем, лучше бы мне никогда так не делать. Дело в том, что сегодня, в очередной раз набрав сумбурное сообщение сквозь слезы, а затем стерев его, я заметила кое-что необычное. Давняя фотография на аватарке моего уже нынче бывшего супруга изменилась. Я смахнула слезы, сощурилась, а затем приблизила ее, открыв в полный размер. И замерла.

На новом изображении мой Тагир был с какой-то девушкой. Они стояли в обнимку, он, как всегда идеально одетый и причесанный, стоял совсем близко, чуть скосив на нее взгляд, а она улыбалась голливудской улыбкой. Белла… наверное, это была именно она. Что-то внутри подсказало меня, что это именно так. А затем…

Затем пришла боль. Острая, режущая, словно осколок, впивающийся в уже имеющуюся рану. Сердце сначала замерло, пропустило удар, другой, а затем забилось в быстром темпе. К голове прилила кровь, желудок скрутило.

Так плохо, так больно и только лишь от понимания того, что мой Тагир мог быть уже с другой.

Он был моим! Она не имела права стоять рядом с ним, как ни в чем не бывало! Он был моим супругом, отцом моего ребенка, у нее не было повода и основания прижиматься к нему так собственнически, так по-хозяйски! Мерзкая гадина!

Спустя несколько мгновений я поняла, что сжимаю телефон с такой силой, что вот-вот, и он просто треснет в моей ладони. А затем пришло понимание, что вот она, ревность. Такая странная на вкус, горькая, неприятная…

Господи… если я испытала такое сейчас, когда увидела его на фото с другой… просто на фото, то что же тогда испытывал Тагир, когда смотрел то мерзкое, отвратительное видео?

Я выронила телефон из рук и зажала рот ладонью. Изнутри рвался крик. Отчаяния, боли и сожаления.

Я не смогла выкинуть эту картинку из головы все последующие недели. Более того, Тагир не убирал ее с аватарки и это навело на мысли о том, что они действительно вместе. Теперь им ничто не мешало, ведь официально мы с Закировым были в разводе…

Чего я только не передумала за этот месяц. И того, что они уже женаты и того, что это могла быть какая-нибудь родственница или очередная сестра Тагира. А еще, с каждым проходящим днем и наступающим новым, во мне усиливался страх. Я очень хотела, чтобы Тагир был рядом, успокаивал меня и говорил, что все будет хорошо, потому что рожать мне предстояло в одиночку, в чужом и незнакомом городе.

К моему счастью, все прошло намного лучше, чем я себе воображала. Ну, то есть, мне объяснили, что первые рода плюс молодой возраст это равно волнение. Большое волнение в моем случае.

Я до последнего металась, будто в агонии. Понимала, что срок уже большой и мне стоит думать о ребенке и только о нем, но не выходило. По ночам я рыдала, утром и днем делала вид, что все хорошо, а по вечерам или предавалась настольгии или переживала по поводу того, с кем сошелся Тагир.

Да, ревность во мне просто бурлила. Стоило мне только открыть ватсап и взглянуть на фото, которое Закиров так и не понял, как волна гнева, тоски, боли и жажды отомстить незнакомке поднимались во мне, смешиваясь друг с другом и создавая поистине дикий коктейль из чувств.

Но время все равно взяло свое. Срок подошел, и Злата родилась на свет ровно в тот день, что предсказывали мне врачи. Несмотря на ощущение, что все будет происходить долго, тяжело и мне придется пройти все круги ада, все получилось относительно… неплохо. И, самое главное, что моя девочка родилась здоровой, с хорошим весом и без каких-либо нареканий от докторов.

Пролежав в клинике положенные несколько дней, меня выписали, пожелав удачи и благословив на прощанье. Мы со Златой сделали первый шаг в этом дивном мире, в который мне только предстояло ее ввести, показать его, рассказать о нем.

И стоило нам только очутиться дома, как я поняла, что все было совсем не так уж и плохо. Конечно, о Тагире я не забыла, он все равно был в моих мыслях, был в моем сердце, иногда я тосковала, но все это происходило уже на каком-то другом фоне. На первую позицию вышла Злата и заполнила собой все время.

Малышке было нужно столько всего… я постоянно что-то гуглила, пыталась успеть прочитать все купленные книги по беременности, все держать в чистоте и порядке, уделять Злате максимум внимания и при этом не запускать себя. Как оказалось, в этом случае мне потребовалось бы больше двадцати четырех часов в сутки, но увы и ах.

С другой же стороны, эта занятость вытеснила ту боль, что грозилась меня поглотить. Ребенок был огромной ответственностью и, с учетом того, что у меня не было ни опыта, ни помощников, я боялась. Мое стремление сделать все как можно правильно приводило меня к практически идеальным результатам, что, в итоге, конечно, не могло не радовать.

Жаль было только, что Злата была без папы. Иногда я видела парочки с детьми, и вот в те секунды было обиднее всего, потому что я понимала, что моя девочка тоже могла бы быть любима отцом. И, зная Закирова, он бы окружил дочь такой любовью, которую можно описать только в идеалистическом романе. Он так был в меня влюблен, так желал детей, что такое сочетание не оставило бы ему выбора. Моя дочь была бы окружена заботой и любовью отца, но… за мою ошибку предстояло расплачиваться ей. Этого изменить я уже никак не могла.

Сегодняшний день был ничем не примечательным, если не считать, что Злате исполнялся третий месяц. В последнее время я старалась не придаваться унынию и как можно меньше обращать внимания на трудности, поэтому решила, что нужно «отметить» знаменательный день. Да, по сути, это была еще не годовщина, но был ровно девяностый день с тех пор, как Злата украсила мою жизнь своим существованием. И, несмотря на бессонные ночи и постоянную усталость, несмотря на трудности, с которыми я столкнулась будучи неопытной матерью-одиночкой, несмотря на то многое, что тревожило меня, я все же была рада тому, что уже не одна. Родная душа пришла в этот мир и теперь придавала моей жизни большое значение.

Я решила прогуляться с ней по дивному парку, что был недалеко от дома, а затем сходить в любимый магазин, что располагался в ближайшем ТЦ, выбрать своей девочке какую-нибудь новую одежду или забавную безделушку. По сути, у моей дочери было все, что необходимо, но игрушки лишними не бывали, да и новинки можно было бы посмотреть.

С такими мыслями я потеплее одела крошку, в силу возможностей привела себя в порядок настолько, насколько могла, а затем, водрузив Злату в кенгурушку, отправилась в запланированный поход, совершенно не ведая, кого мне сегодня предстоит повстречать на своем пути.

Ничто не предвещало «беды». Это должен был быть хороший день. Во всех отношениях, во всех смыслах этого слова. Однако у судьбы оказались иные планы.

Мы со Златой успели прогуляться в парке, зайти в несколько новых магазинов для новорожденных, а также посетить ТЦ, который, впрочем, тоже уже собирались покидать с несколькими пакетами новинок, когда мой взгляд совершенно случайно сначала зацепился за знакомый силуэт, затем прошел мимо, а после — мгновенно вернулся обратно.

Я увидела его первая и несколько секунд смотрела, не открываясь, а затем меня одарили обратным взглядом.

На какое-то время мир остановил свое движение по своей орбите. Все перестало иметь значение, все кануло в Лету. Дыхание замерло, сердце перестало биться, пропуская удары. Что-то заморозило реальность, бытие, остались только мы. Он. Я.

Я моргнула, и видение рассеялось, выдохнула резко и все закрутилось обратно. Мир снова начал движение по кругу, люди снова начали свое муравьиное движение вперед. Бессмысленное. Глупое. Но такое необходимое.

— Тагир… — выдохнула одними лишь губами, чуть сильнее прижимая к себе дочурку. Его глаза, темные, замешкавшиеся, обвели меня взглядом с ног до головы, задержались на Злате. Он сощурился, будто бы не поверил в то, что предстало его взору, а затем вынужденно отвлекся на человека, подошедшего к нему.

Мы стояли на противоположных сторонах ТЦ, нас разделяли десятки метров, но я все равно узнала ее. Она выскользнула из магазина и, подойдя к Закирову, бесцеремонно сунула ему в руку несколько фирменных пакетов. Затем улыбнулась, шепнула что-то на ухо и взяла под руку.

Девушка с фото, предположительно та самая Белла, которую я мысленно уже дважды выдала замуж за бывшего… это была она.

Значит, между ними действительно было что-то серьезное, мое чутье не обманула. Не зря я плакала по ночам, изводясь от ревности, не зная, куда девать это чувство, не имея никаких сил справиться с ним.

Я не ошиблась…

Тагир больше не смотрел на нас, поэтому я рванула со своего места. Стоять и глазеть на их счастливую парочку совершенно не входило в мои планы.

По правде говоря, самым острым ощущением, как ни странно, оказалась злость. Тагир превращал мою жизнь в ад целый год! Целый год он не давал мне прохода, заваливал сообщениями, голосовыми, электронными письмами. Он перевернул целый мир, но не успокоился, пока не женился мне. Он обещал любить меня, несмотря ни на что. Он клялся в этой самой любви. Он не оставил мне путей к отступлению. Он сделал все, чтобы я влюбилась в него. И я не обвиняла его в том, что он оставил меня, отказался, не смог иначе. Наверное, я бы тоже не смогла. Но та скорость, с которой он забыл меня, эта легкость…. Этого я не понимала.

Как же так? Почему так быстро? И, словно кто-то взмахнул пером и мазнул им меня, в голове проскользнула мысль — а, может, и не любил вовсе?

Кто мог ответить на такие вопросы…

Я покинула ТЦ в смешанных чувствах, благо, что Злата заснула, и теперь самой большой проблемой были пакеты в руках и ожидание такси. Хотелось как можно скорее убраться из этого места.

Если бы я знала, что встречу его сегодня здесь, вот так, с другой, я бы месяце не выходила из дома, но не высунулась бы наружу.

Это было больно. Жгуче больно и тяжело. И легче стало лишь когда подъехавшая иномарка приняла нас в свой теплый салон и понесла прочь от места, в котором мое сердце в очередной раз рассыпалось на осколки.

Неосознанно я заключила в руки кулон, когда-то подаренный Тагиром, и потеребила его. Тот самый, один из первых, с красивым, небесно-голубым камнем. А затем поняла, что пришла пора снять его и забыть о бывшем. Он же меня забыл. Когда-то я оставила эту подвеску, как хоть какое-то напоминание о том прошлом, что я потеряла, причем по собственной глупости. Я бы оставила кольцо, но перед уходом мне пришлось его оставить, потому что я помнила, что это была фамильная драгоценность. В самом начале Тагир рассказывал мне, что его мама получила это кольцо от своей, а та, в свою очередь, от своей. Радмила должна была отдать его одной из своих дочерей, но получил реликвию любимый сын, а затем и я. У меня не поднялась рука забрать его, тем более, не поднялась бы продать, поэтому кулон был единственным, что меня связывало с Тагиром. И сразу, стоило нам только со Златой приехать домой и переступить порог квартиры, как я сняла его и спрятала в самый дальний уголок с общением, что все, нужно уметь принимать конец и больше я его никогда не надену.

Оказалось, что именно так рвутся последние ниточки…

Мне предстояло встретиться с мужем еще раз. Уже на следующей вечер. Город как раз окрасился сумерками, день катился к закату и своему завершению, когда ко мне пожаловал незваный гость.

Я не ожидала, что увижу Закирова, когда открывала входную дверь. Я вообще старалась не думать об этой встрече, отвлекаясь возней со Златой, а когда в дверь позвонили, я, почему-то уверившись, что это соседка снизу, часто заглядывавшая одолжить соль, сахар или еще какую-нибудь мелочь, распахнула ее.

Странно, но я буквально за считанные мгновения поняла, что бывший муж не просто зол, он в гневе, и попыталась молниеносно захлопнуть дверь. Я еще не понимала, почему он раздражен, но уже нутром учуяла опасность, пытаясь отгородиться от нее.

— Серьезно, Аврелия?! — Тагир с силой захлопнул дверь позади себя, надвигаясь на меня, прижимая к стене в тесном коридоре.

— Тагир…

— Я думал, поступить ниже и хуже, чем было, ты просто не можешь, а оказывается, вполне! Почему бы и нет?! Сколько же в тебе гнилья?! Какая же ты все-таки дрянь!

— Перестань оскорблять меня…

— Да неужели?! А как мне называть ту, что сбежала от меня беременной, даже слова не сказав?

— Что сделала?! — я задохнулась от возмущения и с силой дернулась вперед, отталкивая от себя Тагира. — Сбежала?! Ты понимаешь, что несешь?!

Выходит, что я теперь сбегала? Я умоляла его дать мне шанс, валялась у него в ногах, только бы он простил меня, а теперь, по его словам, я просто-напросто сбежала! Надо же!

— Ты ушла беременная, слова не сказав о ребенке, ты, грязная шлюха, чего еще только не сделала! — закричал он, с силой ударяя кулаком в стену сбоку от меня. Я зажмурилась от страха, вдруг с четким пониманием того, что Тагир пришел сюда с одной целью — забрать мою девочку, отнять мою малышку.

— Откуда ты знаешь, что ребенок твой?!

— Два и два сложил, по срокам все сходится или ты меня за идиота держишь? — продолжил кричать Закиров.

— Нет, я спрашиваю, откуда ты знаешь, что такая шлюха, как я не нагуляла ребенка с кем-нибудь еще, ведь ты уверен, что я переспала со всей столицей!

— Я не буду с тобой спорить, это ниже моего достоинства. Я здесь в принципе не для разговоров. Покажи мне ребенка.

— Нет.

— Ты будешь со мной драться?

— Если понадобится.

— И сделаешь только хуже. Я все равно выиграю. И все равно сегодня уйду отсюда с этим ребенком.

— Откуда такая уверенность, что она твоя?!

— Я проверю… Стой, погоди, она?

Мы оба замолчали. Он — растерянно, я — в оцепенении.

— А если окажется не твоей, тогда что, выбросишь, как ненужную вещь, как поступил уже до этого со мной?

— Не верю, что ты смеешь меня в чем-то обвинять. Вот просто не верю, что такое возможно. Дай мне пройти, Аврелия, — уже спокойнее произнес он. — Дай мне забрать ребенка спокойно. Это случится в любом случае.

— Я — мать. Ты не можешь, не имеешь…

— Права? — опередил он меня. — Думаешь, я буду с тобой по судам бегать? Думаешь, хоть кто-то взглянет в твою сторону? Твоим лучшим исходом будет, если я выставлю тебя там гулящей, лживой дрянью с нестабильной психикой, а я вполне это могу устроить. Но, поверь, мы даже не дойдем до суда. Тебе со мной не тягаться.

— Ты не можешь… — прошептала я дрожащими губами. Все это было похоже на дурной, сюрреалистичный сон. Так не могло быть… просто не могло быть! Только не со мной! Только не сейчас!

— Могу. И сделаю. Просто покажи, в какую сторону идти.

— Пожалуйста… умоляю… не делай этого!

— Знаешь… — на мгновенье Тагир стал задумчивым ни к месту и ни ко времени. Махнул в мою сторону рукой, усмехнулся как-то зло. — А я даже рад, что не снес тебе тогда голову. Я так хотел, так рвался это сделать, но сдержался, потому что понимал, что такая грязь как ты не стоит того, чтобы в ней вываляться. Но сейчас я рад потому, что месть такая сладкая… Если этот ребенок мой, а я уверен, что мой, то только подумай… это же самая настоящая карма! Я заставлю тебя пройти через такую агонию, которую ты себе даже представить не могла. И это будет справедливо. И я не пожалею тебя. Ты заслужила. Жить с мыслью, что твой ребенок не с тобой и никогда не будет с тобой. Что его будет растить чужая женщина, что он будет называть мамой другую, а ты… ты больше никогда не увидишь ее.

Мир перестал существовать для меня. Его просто не стал. На мгновенье он застыл, а затем рухнул, рассыпавшись на мелкие куски, а я запуталась в этих осколках, ранясь об каждый.

— Хочешь сказать, она не моя? — тихо протянул Тагир, стоя возле кроватки с нашей дочерью. Разумеется, она была похожа на него больше, чем на меня. Я была голубоглазой блондинкой, в то время, как Злата родилась с темными глазами и темными волосиками.

Но я была рада, что бывший муж хотя бы перестал орать, когда прошел в детскую. В квартире, что я сняла, было всего две комнаты, поэтому он быстро сориентировался, куда идти, ведь это были не его хоромы, в которых можно было заблудиться и долго искать выход.

Тагир прошел в комнату, медленно подошел к колыбельке, а затем застыл возле нее на несколько минут. Молча, ничего не делая, ничего не спрашивая.

— Как ее зовут? — наконец, протянул он.

— Злата…

Тагир опусти руки вниз, но, будто не решившись взять ребенка, вцепился побелевшими пальцами в деревянные брусья кроватки, а затем, повернулся и бросил на меня злой взгляд.

— Серьезно? Ты назвала моего ребенка Златой? — прошипел он.

— А что тут такого? — Я лишь пожала плечами. Сейчас это было последним, что меня волновало. С минуты на минуты, Закиров собирался отнять у меня единственное, что было важным в моей жизни.

— Я даже комментировать это не буду, — зло выдохнул Тагир. Через несколько секунд, он все же поднял ребенка с места, аккуратно взял на руки и прижал к себе. Прошептал что-то на незнакомом наречии и улыбнулся. Так, как не улыбался при мне никогда.

Я понимала. Это были его первые мгновенья с нашей дочерью, а первые секунды — они волшебные, неописуемые. Во время них твоя жизнь наполняется смыслом, приобретает совершенно другой оттенок. Приходит понимание, что все, что-то закончилось и навсегда осталось позади. Целый кусок твоей жизни. И теперь начался другой. В которой ты будешь носить гордое звание родителя. В которой уже не будет места прежнему Я, где всегда будет главенствовать жизнь и судьба твоего ребенка.

Тагир приветствовал нашу дочь. Он улыбнулся ей так, как никогда еще не улыбался. Я знала это наверняка, потому что буквально три месяца назад испытывала то же самое.

Я подошла к ним и молча положила руку на плечо Закирова. Со стороны, можно было бы подумать, что мы прекрасная и дружная, молодая семья. Как бы сильно я хотела, чтобы все было именно так… Однако уже через несколько секунд, Тагир повернулся ко мне и бросил нечитаемый взгляд.

— Собери ее вещи. Самое необходимое.

— Нет… пожалуйста… нет…

— Аврелия, я не собираюсь с тобой спорить. И повторяться тоже. Я могу забрать ее силой, могу сделать это некрасиво и с шумом. Или ты можешь сделать все так, как я скажу, и для нашей дочери это будет легче и менее травматично.

— Я не могу отдать ее, — прошептала сквозь слезы, цепляясь за руку бывшего мужа. — Не могу, она — мое все, Злата — моя жизнь! Если ты заберешь ее, можешь убить меня прямо здесь и сейчас!

— Хватит! Мне не нужны тут театральные представления! — он брезгливо отдернул руку и сильнее прижал к себе малышку. — У тебя пять минут на сборы и мы уйдем. Мы в любом случае уйдем…

— Ты даже не знаешь, что ей нужно! Ты ничего о ней не знаешь! Ты не носил ее девять месяцев под сердцем, не рожал, не был с ней эти три месяца, что ты собираешься делать с грудным ребенком!?

— О ней будет, кому позаботиться. У тебя осталось четыре минуты.

— Тагир, так нельзя! Я ее мать! Я люблю ее! Может быть, как жена я не состоялась, но со Златой у меня все получается, я стараюсь и все выходит правильно!

— Три минуты.

— Я не отдам ее тебе!

— Ты сделаешь только хуже. Причем не только для себя, но и для ребенка.

— Я вызову полицию! Я мать, в конце концов, ты не имеешь права, ты просто не можешь, ты не…

— Две минуты. Звони кому душе угодно.

— Тагир… ты же… ты другой… ты не такое чудовище, каким сейчас предстаешь передо мной, ты всегда был логичным в поступках и справедливым в решениях, пожалуйста, не надо так сейчас…

— Времени у тебя больше не осталось, — сухо выдал на все мои мольбы и стенания бывший муж. — Мы уходим, — прозвучал неумолимый вердикт.

— Нет!