Глава 15

Тагир действительно забрал Злату. Когда входная дверь за ним захлопнулась, мне показалось, что я умерла. На долю секунды. Из меня будто выкачали все разом: воздух, кровь, может быть, саму душу.

Нет, я могла вцепиться ему в глотку и попытаться ее перегрызть, но на руках у него было мое маленькое сокровище и я так боялась, что она пострадает, что попросту отступила.

Но не надолго. Если в период нашего развода я прибывала в абсолютной апатии и не знала, что делать, то теперь все было по-иному. Я была матерью. Была ответственна за рожденного мной маленького человека. И я собиралась отстаивать свои права на него. Я ни за что не собиралась отказываться от Златы или уступать ее Закирову. Да, он был отцом, да, имел на нее права, но и я тоже их имела! И приди он ко мне с ультиматумом, мол, хочу с ней видеться, принимать участие в жизни дочери и прочее-прочее, я бы слова поперек не сказала, но просто взять и забрать у меня грудного ребенка…

Нет, такого я позволить не собиралась. Я буду биться, я дала себе слово. И уже на следующий день я атаковала дверь его квартиры с полицией. Правда, не скажу, что это имело хоть какой-то успех. Действительно, у Закирова оказалось много связей, много денег, как говорится, все схвачено.

Тем не менее, я не сдалась. Я продолжила ходить к нему домой, как на работу, требуя вернуть мне моего ребенка, барабаня в дверь и устраивая настоящие истерики, грандиозные скандалы.

Соседи были зажиточными людьми, не привыкшими к подобному роду буянства, поэтому воротили нос, но, благо, не вмешивались.

А нервы Тагира сдали к концу недели. Он поймал меня у двери подъезда, и, схватив за руку, отволок в сторону. В иные времена я бы на него засмотрелась — черное пальто красиво подчеркивало его силуэт, хорошо сочеталась с темными волосами и такими же темными глазами. Пахло от Закирова так, что кружилась голова и подкашивались ноги, но я не смела. Не смела больше поддаваться его чарам. Это только внешне он был эталоном красоты, настоящей моделью, человеком, на которого можно любоваться часами и при этом не уставать, нутро же оказалось другим. Холодным, железным, непробиваемым. Жестоким. Тагир оказался жестоким и, как ни крути, это стоило признать. Он упивался своей местью, за последнюю неделю я поняла это. То, каким блеском светились его глаза, как кривились губы в неприятной усмешке. Да, он отомстил мне. И он был счастлив.

А ведь я думала, что он другой. Да, я не сразу ответила ему взаимностью, не сразу рассмотрела его, но когда рассмотрела… я была уверена, что Тагир добрый и по-настоящему любящий. Я думала, что с ним я наоборот защищена от всего мира. Как же так вышло, что я совершенно не разглядела сначала Дениса, а затем и Закирова? Как так вышло, что я полюбила сначала одного бездушного урода, а затем другого?

— Ты чего добиваешься, а?! — прорычал Тагир, больно сжимая в руках мой локоть.

— Пусти! — Я вырвала его и сделала шаг назад от взбешенного зверя. — Верни мне дочь! Она — моя! Я ее рожала, понимаешь, я! Ты просто донор спермы, ясно?!

— А ну закрой рот! Я и так многое тебе спустил, но мое терпение подходит к концу!

— Многое спустил? Многое спустил?! Да ты втоптал меня в не меньшую грязь, чем я тебя! Я умоляла мне дать хоть какой-то шанс, я бы позволила тебе обращаться с собой, как с животным, только бы ты меня простил, а ты даже слушать не захотел! Но при этом ты год за мной таскался, превращал мою жизнь в ад и не давал прохода, а потом решил, что сорвать мою свадьбу и заставить выйти за себя — это вполне себе нормально! Ты насильно заставил жить с собой, ты влюбил в себя, а теперь ты отнял все, что у меня есть и хочешь сказать, что мы с тобой квиты? Я была неправа, но ты был неправ в сотню раз больше! И при этом я понимаю свои ошибки, я вижу их и признаю, а ты — нет! Ты упорно отрицаешь их факт и все еще делаешь вид, что ничего не понимаешь!

— То есть я виноват, что ты дешевая потаскуха?!

— Ты виноват в том, что даже не можешь сказать, в чем и где был неправ! Ты не успокоился, пока я полностью не стала твоей, а потом глазом не моргнул, нашел себе подстилку!

— Что?! Что ты несешь?!

— Я о твоей новой пассии! Знаешь, я все могу понять: и то, что ты не смог меня простить, и то, что потребовал развод, и то, что был груб, но то, как быстро ты нашел себе новую девушку… это показатель! Поэтому не делай вид, что дочь от меня тебе на самом деле нужна! Детей любят той женщины, что важна, а не той, которой хотелось поиграться! И ведь была права твоя мать, она нам не дала и года и попала в точку!

— Что? — удивленно протянул бывший.

— А ты не знал?

— О чем ты?

— Твоя мать в день нашей свадьбы зашла ко мне и сказала, что ты наиграешься со мной и успокоишься. Потом обзаведешься женой и своих и построишь с ней семью. Вот только она не сказала, что я при этом окажусь на обочине жизни!

— Аврелия… ты оказалась на обочине жизни, потому что не умеешь держать ноги сдвинутыми. Что бы я не делал, тебя не оправдывает то, что ты творила. Но у меня намного более интересный вопрос — а как ты собираешься воспитывать ребенка? Хорошо, допустим я отдам ее тебе. Дальше что?

— В смысле, дальше что? Я справляюсь! У меня все получается!

— Что ты сможешь дать этому малышу, идиотка?! — прорычал Закиров, теряя терпение. — Я узнавал, ты нигде не работаешь, документы из университета забрала, рискну предположить, что продолжаешь жить за мой счет, видимо, что-то распродала. Ну а дальше что? Ребенок станет старше, нужны будут не только подгузники, будут сады, школы, частные учителя, репетиторы, не дай бог, врачи. Что ты сможешь дать ей? Кем пойдешь работать? А если и пойдешь, то с кем будет ребенок? Няню оплатить сможешь? А найти проверенную, хорошую? А сколько она будет стоить? Ты вообще понимаешь, что такое растить эту малышку, сколько денег это потребует, или для тебя это все равно, что завести рыбку в аквариуме? Красиво, мило, легко забывается?

— Я… нет… не говори глупостей! Я что-нибудь придумаю…

— Пока что все, что ты придумала и все, что тебе удалось, это разрушить брак с любимым, по твоим словам, человеком, грязно и низко изменив ему, а еще залететь. Я знаю, что ребенок был незапланированным, ты явно не собиралась делать этого нарочно. По-твоему, тебе хватит мозгов, сил, денег, чтобы достойно вырастить дочь?

— Я…

— Я дам ей все. Врачи, учителя, школы, тренеры, все, что она пожелает. А ты? Что ты можешь дать? Ты хоть знаешь, чем будешь платить за квартиру в следующем месяце или через месяц?

Я не нашлась, что ответить. Тагир загнал меня в тупик. И если когда он кричал, я знала, что отвечать, то эти вопросы… они и так мучили меня день ото дня, и я не находила на них ответов.

— Уйди по-хорошему. Я даю тебе последний шанс. Или клянусь, в следующий раз я вызову бригаду психиатров, и ты окажешься в психушке минимум, на месяц-другой. Это мое последнее предупреждение.

Все, что я переживала до этого момента было ерундой. Мне казалось, что жизнь не удалась, когда я смотрела на своих одноклассников с завистью, понимая, что у меня никогда не будет любящих матери и отца, которые с трепетом заботились бы обо мне и братьях. Я считала себя не очень-то везучей и, в особенности, с тех пор, как повстречала Тагира. Я думала, что мне не повезло с Денисом, не повезло с мужем, не повезло с братьями.

Я наивно полагала, что моя жизнь рухнула, когда поняла, что полюбила Закирова и в тот же момент потеряла его. Я думала, что моя душа разорвалась в клочья, когда я поняла, что Тагир завел себе новую женщину. Но все это даже вместе взятое не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас, будучи одной, лишенной самого важного, что было в жизни. Без своей девочки.

Лучше бы Тагир действительно убил меня в тот злосчастный вечер, лучше бы прекратил мои мучения. Но нет, ему нужно было совершенно другое. Он хотел, чтобы я мучилась, и я понимала, почему. Нет страшнее человека, который когда-то чертовски сильно любил. Говорят, что влюбленная женщина — это опасно. Ничего не знаю, влюбленный мужчина в сто раз опаснее.

Разумеется, зря я играла с огнем. И ведь в конечном итоге, кому и что доказала? Только потеряла все… мысль о том, что все могло быть по-другому, хорошо, по-настоящему, она резала меня осколком рухнувшего мира и заставляла биться в агонии.

Мы могли быть с Тагиром вместе. Могли вместе растить нашу Злату, души не чая в девочке и друг в друге. Могли жить в мире и ладе, в гармонии и счастье, но я одним мгновеньем все перечеркнула. Пятиминутный недосекс с Валентином вылился мне в перечеркнутую жизнь. И винить в этом можно было только себя.

Я не сдалась так просто. Не сдалась из-за одной лишь угрозы со стороны бывшего супруга. Я попробовала еще раз, и тогда Закиров сделал ровно то, что пообещал. Правда, спасибо ему, слова он не сдержал. Из больницы меня выпустили на третий день, и возвращаться туда снова мне совершенно не хотелось. Воистину жуткое место, наверное, его смело можно назвать адом на Земле.

Из этого я поняла и усвоила одно — Злату мне действительно не видать. Конечно, можно было написать заявление в полицию, но это ничего бы не дало. Можно было бы позвонить братьям, но они бы сказали, что я виновата сама. Можно было смириться со всем, но я не могла.

Мысль о том, что Злата вдали от меня, что я физически не могу ощущать ее присутствие рядом раздирали изнутри. А уж то, что ее могла воспитывать другая женщина… Белла… Я держалась только благодаря одной мысли — бабуля не могла вырастить такую большую неудачницу. Она бы не пережила, сотвори я что с собой. Поэтому я держалась. А еще внутри, где-то очень глубоко, тлел огонек надежды. А вдруг? Вдруг я снова увижу свою малышку? Может быть, когда-нибудь Тагир смягчится? Гнев и обида отступят, а местью он насытится? Может быть тогда он отдаст ее мне?

А пока…

— Хотя бы дай мне с ней видеться, о большем не прошу!

Тагира я поймала возле подземного паркинга. Он только что поставил машину на место и, кажется, собирался подниматься наверх, а свет там уже, кстати, горел. Значит, внутри его уже кто-то ждал…

Закиров даже не остановился, не бросил на меня ни единого взгляда, не обмолвился ни словом. Меня просто не существовало для него.

— Умоляю, Тагир! Она же моя дочь! Я обещаю, что сделаю все так, как ты скажешь, я подстроюсь под любые условия, я согласна на все просто ради того, чтобы хотя бы изредка видеться со Златой!

— Зачем мне это и что ты можешь дать мне взамен? Ты, жалкое, отвратительное существо, — выплюнул Закиров, наконец, останавливаясь. На улице было холодно, я прождала его около двух часов, но все равно не чувствовала никаких неудобств. Было плевать абсолютно на все, только бы Тагир дал мне возможность хотя бы иногда видеться со Златой. Слезы застыли в глазах, но я не рискнула начать плакать. Только не перед этим чудовищем, которое когда-то клялось делать меня счастливой до последнего нашего вздоха.

— Я… что угодно…

— М… — Тагир остановился совсем рядом, окинул меня презрительно-насмешливым взглядом, а затем почему-то медленно достал руку из черного пальто. Поднял ее к моему лицу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это значит. На безымянном пальце правой руки красовалось тонкое золотое кольцо. — Думаю, моей супруге это не понравится. Она вряд ли захочет видеть в нашей жизни мою… бывшую, — на последнем слове он скривился, но я пропустила это мимо ушей. Только покачала головой.

— Нет… не верю.

— Во что не веришь?

— Нет… — снова прошептала я, больше не сдерживая слез. — Ты не мог…

— Почему же? Только ты можешь спать с другими людьми?

— Не так быстро… только не ты…

— Да почему же? — усмехнулся Тагир, явно получая удовольствие от моих слез и подступающей истерики.

— Ты говорил, что любишь…

— Ты тоже много чего говорила. И лишь малое из этого оказалось правдой. Тогда почему же мне нельзя тебе ответить той же самой монетой? — резко перешел на рычание Закиров.

— Потому что ты лучше меня, — едва слышно прошептала я, преодолевая то небольшое расстояние, что разделяло нас. Я медленно подняла руки, словно боясь, что Тагир вот-вот скинет с себя оцепенение, в которое будто бы впал, и заключила его лицо в свои ладони. Нежно погладила большим пальцем колючий подбородок и на мгновенье узнала его глаза. Это был старый-добрый взгляд любящего Тагира, к которому я так быстро привыкла и так бесцеремонно не дорожила. — Потому что я тоже очень сильно люблю тебя. Что бы между нами не происходило. Я не знаю, как так вышло, но я тоже тебя люблю… Если бы ты только мне поверил… если бы только смог…

Это было лишь мгновенье. Короткое. Дрожащее. Но оно было. Он прикрыл глаза, будто бы наслаждался моей лаской. Позволил себе быть слабым на доли секунды. А затем резко оттолкнул меня от себя.

— Убери руки или я сломаю их, — прошипел он, подобно взвившейся змее. — Меня тошнит от тебя, грязная, лживая…

— Я не вру, — тихо перебила его я. — Я долго тебе врала, но с той ночи, когда ты все узнал, я не сказала ни слова неправды. Я во всем виновата. В том, что происходит сейчас. Тебя я ни в чем не виню… — Я сделала шаг назад, наблюдая за удивленным взглядом бывшего мужа. — Я бы хотела только двух вещей…

— И каких же?

— Ты знаешь. Видеться со Златой и… увидеть когда-нибудь в твоих глазах прощение…

— Зачем оно тебе? Я уже с другой. Мы никогда не будем вместе. Строй свою жизнь без меня. Ты всегда этого хотела.

— Больше не хочу.

— Тебе придется смириться с этим.

Я покивала в ответ, понимая, что он прав.

— Уходи, Аврелия. Уходи и прекрати мучить нас обоих. Я прошу тебя. Если ты говоришь правду, если ты действительно любишь меня, если в тебе осталась хоть капля достоинства, оставь нас в покое. Иди своей дорогой.

Я не смогла ответить. Слезы большими бусинами скатились по лицу.

— Я…

Тагир не стал меня слышать. Он резко развернулся и пошел в сторону входа в дом, оставив меня прозябать в одиночестве. Он так и не услышал мое тихое, почти неслышное «не могу».

Жизнь изменилась. Не стала резко другой, я не получила ничего такого, чего не ожидала, но постепенно, я скатилась на самый низ, где единственным спутником была одна лишь тьма. Тьма окутала меня и все мое существование, сделав его беспросветным и удручающим. Такое можно было пожелать только врагу.

С того момента, как мы в последний раз виделись с Тагиром прошло больше двух месяцев. Дочь я не видела больше трех.

С квартиры, что я снимала, пришлось съезжать. Больше я не видела смысла арендовать что-то стоящее, хорошее, более или менее просторное. Остатки одежды, дорогой телефон, планшет, ноутбук, все продала. Деньги положила на карту, а сама съехала в комнату, которая сдавала сердобольная старушка — Любовь Павловна. Не знаю, почему именно этот вариант, просто как-то раз он пришел в голову и я поняла, что всяко лучше, чем совсем одной. Да и платить оказалось можно в разы меньше. Сошлись на средней цене за такую комнату, а радости Любовь Паловны за плату на два месяца вперед не было ни предела, ни цены. Хоть кого-то я смогла порадовать.

Оставшиеся деньги, а это была очень небольшая сумма, я планировала пустить на адвоката, однако и тут все не сошлось. Позвонив по нескольким объявлениям, я все же сходила к парочке. И оба сказали мне, что вряд ли что-то из этого выйдет. Я рассказала все, как есть, не став ничего утаивать и мне прямым текстом объявили, что для того, чтобы тягаться с таким человеком, как мой бывший муж, потребуются очень большие средства. Я даже денег таких никогда не видела, такими страшными были суммы, которые мне называли юристы.

В конечном итоге, оправившись от шока, перестав бежать, сломя голову и захлебываться в слезах, я поняла, что это действительно конец. Если Тагир не передумает сам, а он делать этого не собирался, то все, не видать мне больше никогда моей Златы.

Тем не менее, жить на что-то было нужно. В чем-то Закиров был прав, я и впрямь не представляла из себя… ничего. Ничего стоящего. Ни образования, ни нормального опыта работы, ни каких-то полезных навыков, вообще ничего. Пустышка. Глупая провинциалка, которой неслыханно повезло и которой предложили роль Золушки, о которой мечтают десятки тысяч девушек по всей планете. Дура, которая упустила свой шанс на счастье со сказочным принцем и теперь была вынуждена жить в болоте, подобно самой настоящей жабе.

Когда пошла вторая неделя безуспешных поисков работы, я поняла, что это тупик. Самый настоящий. Меня никто не желал брать. Ни секретарем, ни администратором, ни офис-менеджером и тогда мне пришлось опустить планку. Продавцы тоже отпали все, как один. Никто не захотел слушать моих отговорок о том, что опыту просто неоткуда взяться в силу возраста, никто так и не доверил мне работу с деньгами. Мне повезло, когда я зашла в бар, чтобы «напиться». Впервые в жизни мне действительно этого хотелось, потому что я не видела выхода. Вообще.

Я разрушила свой брак. Потеряла Тагира. Потеряла Злату. Потеряла все, что у меня было. Почти каждый день я порывалась позвонить кому-нибудь из братьев, но к горлу тут же подкатывал комок тошноты. Неужели бы те, что продали меня за пару миллионов просто чтобы устроить свои задницы в квартирах потеплее, да поуютнее, стали бы помогать сейчас? Не бывать такому. А унижаться и рассказывать им всю правду… Нет, те времена, времена, когда я доверяла Саше и Леше, остались позади, в далеком и наивном прошлом.

Кто же знал, что именно в этом баре, мне впервые улыбнется судьба? Меня взяли туда официанткой, потому что кассу или что-то более серьезное, чем разнос бокалов с пивом, мне бы никто не доверил. Об этом говорил мой опыт. Когда Дмитрий, управляющий заведением и, заодно, его владелец, предложил мне работу, я радостно согласилась. Кажется, он даже не успел договорить начатое.

Мне нужна была работа. Любая. Хоть какая-нибудь. Хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. А что-то получше… может быть когда-нибудь в далеком будущем мне и подфартит. А пока что я предпочитала крепко держать синицу в руках.

Правда это только казалось легко. В смысле, все, наверное, думали, ну а что сложного в том, чтобы разносить бокалы с пивом по не очень-то и большому залу? В общем-то, ничего. Проблема была в другом. Сейчас как раз шел сезон футбольных матчей, честно говоря, я мало что в них понимала, зато любители посмотреть, как толпа потных мужиков гоняется за одним мячом по огромному полю, собиралась как раз у нас. И все бы ничего, если бы около трети из них не пыталась залезть ко мне в трусы. Каждый подвыпивший гад считал своей святой обязанностью отпустить сальную шутку в мой адрес или того хуже — начать лапать. Были и те, кто предлагали непристойные вещи, предлагали и доплату за них. В общем, чего только в баре не происходило.

Конечно, можно было бы скандалить и звать охранника на каждый такой случай, но Дима четко и ясно дал понять две вещи — распугивать клиентов ради официантки регулярно он не будет, ему будет проще сменить эту самую официантку, а второе — он и взял-то меня в свое заведение только потому что я была «прехорошенькой» и должна была приносить неплохие чаевые, которые делились между всем персоналом поровну. Короче, его мотивы были ясны и понятны, как божий день. И не мне было его судить. Десятки, если не сотни других работодателей отказали мне и только он дал шанс хоть что-то зарабатывать. А дальше… нужно было учиться вертеться самой. Где-то быть потверже, где-то пригрозить, где-то отшутиться, а где-то и вовсе пропустить все мимо ушей и прикинуться глухой.

В общем, жизнь «завертелась». Ничего стоящего в ней не происходило, я была загружена сменами и работала почти без выходных, а дома меня всегда ждали теплые пирожки и ватружки. Иного разнообразия в ней не было.

До сегодняшнего дня.

Это была тяжелая ночь. Чехия играла… с кем-то, черт его знает, с кем, я не вслушивалась. Гул, крики, запах алкоголя, смешанный с потом и табаком, в общем, не место, а настоящий рай. Но все бы ничего, у нас вышли неплохие чаевые, и можно было даже идти домой со спокойной совестью, отдыхать, если бы, наверное, не самый мерзкий тип из всех, что мне когда-либо встречался на пути.

Он приставал ко мне весь вечер и полночи. Не помогали ни шутки, ни игнорирования, ни даже замечания Димы, который увидел, что посетитель все-таки перебарщивал и сделал ему замечание. Трижды. В последний раз он, казалось, угомонился и больше меня не трогал. Однако оказалось, что не все так просто. Ребята, с которыми я работала, уже разошлись, и я тоже вышла из бара, дошла до конца квартала, когда меня окликнул уже ставший знакомым голос.

— Красотка, погоди…

— Черт… — Я инстинктивно затормозила, обернулась, когда в меня почти врезались. Пьянчуга уже не стоял на ногах, держался за стены дома, в котором располагался бар, чтобы не упасть.

— Ну почему ты весь вечер от меня бегаешь, можно же поразвлечься, я хорошо заплачу… — заплетающимся языком выдал гад, хватая меня за локоть. Я легко его выдернула и сделала шаг назад, но когда собиралась обложить его матом и дать деру, с другой стороны дороги, стоявшая до этого без движения машина вдруг, резко дернулась и с оглушительным свистом, нарушая все правила дорожного движения, подлетела к нам.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это внедорожник Тагира.

Пьянь еще раз попыталась полезть ко мне, но я ловко увернулась, да и вообще, меня куда больше интересовал нарисовавшийся бывший муж. Злой бывший муж, который прорычав что-то нечленораздельное с ходу врезал пристававшему ко мне весь вечер типу.

По сути, он не представлял из себя угрозы, слишком пьяным был для того, кто смог бы не то, что дать отпор или напасть, а хотя бы защититься.

— Тагир! — Я закрыла рот ладошкой, когда Закиров, не обращая на меня внимания поднял упавшего посетителя за куртку и снова ударил его, на этот раз еще сильнее. А затем еще и еще. — Перестань! — Он отмахнулся от меня, чтобы ударить окровавленное лицо незнакомца, но со следующей попытки, у меня все же удалось задуманное. Я смогла привлечь его внимание к себе и оттащить от уже несопротивляющегося мужчины. — Да что с тобой не так?! — прокричала я в тишину ночи.

— Ты… — Тагир бросил на меня такой взгляд, от которого я попятилась назад. Боже… меня ждало нечто…

— Что…

— Ты! Шаловьевка нашла отличное шлюшечье место для работы! Ничего другого придумать не смогла?! Или тебе просто нравится, когда все подрояд лезут к тебе в трусы? А, ну погоди-ка, ты же и сама любительница потрахаться по пьяни! Отличное место, себе под стать прямо нашла!

— Хватит!

— Что, правда глаза режет?! Не нравится ее слышать?!

— Что тебе нужно? — зло прошипела я. Наверное, впервые за время расставания с бывшим мужем я испытывала к нему абсолютную злость. Какое право он имел постоянно меня оскорблять? Да, я поступила неверно, но мы уже даже никем друг другу не приходились, мы официально были чужими друг другу людьми, тогда какого черта Тагир периодически проходился по моей личности танком?

Тагир сделал несколько тяжелых вздохов, а затем как-то устало покачал головой.

— Садись в машину. И вызови этому… — он бросил презрительный взгляд на постанывавшего от боли мужчину рядом с нами, — скорую.

— Зачем? В смысле, врачей-то я ему вызову…

— Садись, я сказал! Живо!

— Нет.

— Что?! — кажется, Тагир и впрямь не ожидал, что я когда-нибудь смогу дать ему отпор. Пускай хотя бы и словесный.

— Я сказала — нет. Ты оскорбляешь меня, унижаешь, а еще ты очень агрессивно настроенный бывший муж. По статистике в твоей машине меня не ждет ничего хорошего. Тогда зачем мне добровольно в нее садиться?

— Вон ты как заговорила… что ж. — Тагир хмыкнул, пораздумывал несколько секунд, а затем как-то странно усмехнулся. — Ты сядешь в мою машину, причем так быстро, что я не успею даже до пяти сосчитать. Конечно, если хочешь увидеться со своей дочерью.

С этими словами он отошел от меня и пошел в сторону машины, оставляя меня в немом шоке.

Разумеется, я сделала то, что он сказал. Я побежала вслед за ним и открыла дверь со стороны пассажирского сиденья прежде, чем он сел на водительское. Уже в машине он улыбнулся. Победно. Зло.

— Все как я и говорил… — прошептал он, заводя двигатель автомобиля.

Мы покатились по пустым дорогам города и несколько минут молчали. Затем я вспомнила про бедолагу, которого Закиров побил и набрала номер скорой, вызвала ему бригаду. Я надеялась, что с ним все будет хорошо, с другой, он извел меня за весь вечер и, по сути, получил по заслугам.

Все мы получали то, что заслужили. Факт.

— Тагир… ты ничего не объяснишь мне? — Ехать до нашей квартиры было далеко. Место, в котором я работала находилась, наверное, часах в полутора езды, может, чуть меньше.

— Что ты хочешь услышать? — Спустя двадцать минут поездки, он, кажется, успокоился и взял себя в руки. По крайней мере, он больше не напоминал мне огнедышащего дракона, который готов был сжигать на своем пути всех противников.

— Зачем ты приехал?

— А почему бар? — проигнорировав мой вопрос, Закиров нахмурился и бросил на меня тяжелый взгляд. — Неужели в огромной Москве ты не могла найти меньшей помойки, чем эта? Менее потаскушечного места? Что же ты сразу в стрипклуб не пошла, или тебя просто туда не взяли с твоей тощей задницей?

Нет, я все-таки ошиблась. Тагир все еще злился, причем сильно, просто скрывал это.

— А чего ты ожидал? Что мне предложат место инженера в НАСА? Мне нужно на что-то жить, я обычный человек и, в отличие от некоторых, богатые родители не приготовили для меня теплое место, приходится вертеться самой. Или, думаешь, без образования и опыта меня возьмут кем-то другим? И вообще… почему я должна отчитываться перед тобой? Я тебе больше не жена, труд у меня честный, я ничего не ворую, работаю, где могу и как могу.

— Ну да, просто к тебе пристают так, словно ты проститутка в квартале красных фонарей, а тебя все устраивает!

— Как я устала… — я потерла лицо руками. — Постоянно слушать твои оскорбления в том, что я с кем-то для чего-то сплю. А тебе не все равно?! — Я бросила на бывшего цепкий взгляд, и, то ли мне показалось, то ли он сжался, теряясь, что мне ответить. — У тебя уже жена есть по твоим словам, может быть, ты будешь контролировать ее, а не меня? Откуда такой интерес к моей шлюшечной персоне?!

Господи! Тагир затормозил так резко, что я едва не ударилась лицом о приборную панель машины.

— Ты рехнулся?!

— Закрой рот. Ты будешь делать то, что я скажу. Это понятно? — прошипел Тагир, приближаясь ко мне.

— Что?

— Ты уйдешь из этого бара, мне плевать, как ты будешь жить и зарабатывать, но уже сегодня, прямо сейчас ты пошлешь сообщение владельцу бара, что больше не выйдешь на смену.

— Да что ты несешь…

— Пиши. Быстро.

— Как ты себе…

— Или так, или ты не увидишь дочь.

— Но я не понимаю…

Тагир сделал движение назад и откинулся на своем сиденье. Боже, ну хоть не сверлил своими чернющими глазами, и на том спасибо. Он умел оказывать на меня бешенное воздействие. Как бы я не старалась и не храбрилась, а ощущения рядом с ним всегда зашкаливали.

— Наша дочь…

— Что с ней?!12727c

— Она в порядке… просто… я долго думал.

— И?

— Она совсем еще кроха. Конечно, я мог попросить маму переехать ко мне на некоторое время, но она только вырастила всех своих детей, ей сейчас жить с отцом в свое удовольствием… мог бы попросить Марину, она бы помогла, да и живет недалеко. Мог бы нанять няню, в конце концов, я могу себе это позволить, однако…

— М?

— Мне кажется, что ты будешь для нее лучшим вариантом… у нее режутся зубки, она беспокойная, у нее сложный период и ей нужнее всего сейчас ты. Нашей девочке нужна ее мать. Пускай даже и такая, как ты…

— Это значит, что ты позволишь… ты позволишь мне с ней видеться?

— Да.

— А как же твоя… твоя новая…

— Я еще не женат.

— Но ты ведь показывал…

— Белла попросила надеть кольцо. Свадьба запланирована к концу года. Просто… давать девушкам понять, что я уже несвободен.

— А… ясно…

— Тебе нужно будет переехать ко мне… Это не значит, что между нами хоть что-то поменяется, но я считаю, что пока ребенку не исполнится хотя бы год, ты должна быть рядом.

— А потом? Как раз наступит свадьба с Беллой?

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет-нет… — Я тут же покачала головой, даже не пытаясь скрыть своей улыбки. Счастье. Чистое счастье. Я даже не могла представить себе, что мой вечер закончится так… что мне сообщат, что, наконец-то, я смогу взять свою кроху на руки. Даже в самых смелых мечтах я не верила, что Закиров одумается, что смягчится, что пойдет мне навстречу. Мне так хотелось его обнять сейчас, поблагодарить, поцеловать, хотя бы в щеку, но я сдержалась, понимая, что это вызовет в нем волну гнева и отвращения.

— Что бы ты понимала, я делаю это ради дочери. Я пытался заставить себе идти на поводу собственных желаний ей во вред, но не могу. Смотрю на нее и у меня не получается. Я понимаю, что должен сделать все, чтобы она была счастлива.

— Спасибо… — прошептала я почти неслышно, доставая телефон из кармана куртки. Не знаю, как в дальнейшем зарабатывать и чем для меня все это обернется в будущем, но дочь… моя дочь важнее всего остального.

В тот же вечер я написал сообщение Диме о том, что ухожу с работы из бара. И в тот же вечер я заехала к Любовь Павловне, чтобы забрать свои скромные пожитки — две небольшие спортивные сумки с личными вещами.

Пускай лишь на несколько месяцев, до свадьбы Тагира, но я смогу побыть с дочерью… разве можно было мечтать о большем на моем-то месте?

А, впрочем, может и свадьбы никакой не будет? В конце концов, в свои мечты нужно верить. В то, что я снова увижу дочь, да еще и с разрешения Тагира, я тоже не верила и, как оказалось, зря. Может быть… ну, кто знает… а вдруг?