Глава 25

Я не могла поверить в то, что произошло вчера. Прошла ночь, утро тоже проплыло мимо, настал день, а меня все еще не отпускало. У меня был выходной и я собиралась посвятить его на половину Жене, на половину Мадине, но… после того, что устроил бывший муж… я чувствовал себя выбитой из колеи.

С одной стороны, это было чертовски неожиданно. Мы давно с ним разошлись, и я была уверена, что Тагир и вспоминать обо мне не вспоминает. Он ясно дал понять — я ему не интересна и уже никогда не стану, какими бы сильными не были чувства. Я была уверена, что отвращение и обида все перевешивают, ведь он убеждал меня в этом месяцами. А с другой… то, что случилось… говорило как раз о том, что между нами по сей день не все закончено.

Однако пускай в чем-то он и был прав, но как раз этих самых прав у него уже давно на меня не было! Он собственноручно отказался от всех них, когда сначала развелся со мной, затем попытался жениться на Белле, а затем… и вовсе отпустил.

И чего он ждал? Что я всю жизнь проведу в муках одиночества, скучая по нему? Нет, конечно, были такие мысли, но разве это дело? Я не собиралась обрекать себя на жалкое подобие жизни, только лишь на существование, потому что первый брак разрушился, не успев начаться. Я еле вытащила себя из той депрессии, еле заставила двигаться вперед. Тогда мне просто повезло, но я больше не собиралась давать Тагиру возможность играться со мной.

Да, с Женей было не все гладко, здесь бывший все угадал. Прошло довольно много времени со знакомства, с первого свидания, с первого поцелуя. Но у меня пока что не получалось полностью выкинуть из головы образ Закирова. Не получалось расслабиться и окунуться в новые отношения с головой, как и полагается взрослому человеку.

У нас была пара попыток переспать, но каждую из них я пресекла. Неосознанно. Стоило только Евгению перейти к чему-то большему, чем поцелуи, как я начала брыкаться и отталкивать его. Я пыталась заставить себя отдаться ему, но не выходило, а он, заметив мое насилие над собой, велел перестать и обещать ждать.

И он ждал, но я видела, как ему было сложно. Он терзался сомнениями вроде «а будет ли она вообще когда-нибудь готова» или «она все еще любит своего бывшего мужа». Да, я по-прежнему любила Тагира, глупо это было отрицать, я и сама это понимала. Но так же я понимала, что любовь может уйти и прийти очень неожиданно. Так было, когда Закиров украл меня. Тогда я любила Дениса. А жила с Тагиром. И думала, что в последнего никогда не влюблюсь. Тоже самое я пыталась применить к ситуации с Женей и очень надеялась, что когда-нибудь смогу целиком отдаться ему и телом, и душой.

Он действительно подходил мне. Полная противоположность Тагира во всем. Мягкий, уступчивый, лояльный и современный. Без желания принижать меня, потому что я женщина. Не стремящийся контролировать каждый мой шаг. Доверяющий, искренний, нежный и преданный.

Женя устраивал меня во всем. И только потому, что в какой-то момент Тагира почему-то переклинило, я не собиралась все бросать. Не собиралась бросаться ему в объятия. Не собиралась бросаться в омут с головой. Мне это было не нужно. И головой я это очень хорошо понимала.

Все то время, что я провела рядом с бывшим мужем, прошло в страданиях, боли и унижениях. Я не помнила ни одного по-настоящему счастливого дня, дня без ссор, слез и препирательств, без упреков с его стороны и тотальной диктатуры. Я не хотела подписаться на это во второй раз. Сейчас я четко видела, кем являлся мой бывший, и осознанно я не хотела его выбирать. И все те глупые мечты, которыми я тешила себя, когда он забрал меня к Мадине… им не суждено было сбыться даже не потому, что Закиров не смог бы меня простить за измену, а потому, что его характер и его мироощущение никогда не позволили бы нам поладить.

С Женей было лучше. Удобнее, спокойнее. Проще. И я собиралась бороться за нормальную жизнь с ним.

Ко второй половине дня я все же смогла заставить себя собраться. В конце концов, Мадина не должна была страдать из-за неконтролируемого характера отца и мягкости своей матери, поэтому, собравшись буквально за тридцать-сорок минут, я направилась к дому бывшего мужа. Еще через пять, я находилась в его квартире.

Тагир встретил меня неприветливо, хмурость и недовольство так и норовились просочиться в каждом его слове или действии.

— Могла бы и пораньше прийти, — выдал он, зайдя внутрь гостиной. — Мадина спит, у нее тихий час, ты, конечно, вовремя.

— Это упрек?

— Да… наверное. — Он пожал плечами, затем окинул меня недовольным взглядом и ретировался, кажется, на кухню.

Черт. Я и впрямь не видела дочь почти двое суток и мне хотелось провести с ней сегодня побольше времени, жаль, что я упустила его, но и отпускать Тагира после сказанного, я не собиралась. Последовала за ним и остановилась на кухне. Бывший муж, если я не ошибаюсь, собирался готовить обед.

— Как ты думаешь, после всего того, что ты творил, ты имеешь право мне что-то предъявлять? Мы же оба прекрасно понимаем, из-за чего именно ты взбесился! Тебе не нравится, что в моей жизни все начало налаживаться и, самое главное, без тебя! Без твоей помощи! Ты ведь всегда считал, что я бестолковая и смогу справиться со всеми проблемами только при помощи тебя, несравненного!

— Слушай, я никогда так не думал, — на удивление спокойно ответил Тагир, так и не удостоив меня взглядом. Все его внимание было направлено на сырой картофель, который он аккуратно разрезал на равные дольки. — Может быть, ты сама о себе так думала и теперь переносишь это на меня? В психологии это называется отзеркаливанием. Ты не можешь признаться в чем-то себе, но зато твой мозг позволяет все это увидеть как бы со стороны. Так безопаснее и проще, этакая обходная система… — Он замолчал, когда бросил на меня мимолетный взгляд.

— Ты ошалел?! Фрейд недоделанный!

— А чего ты так злишься?

— Потому что ты постоянно все мне портишь! Испортил одну свадьбу, теперь лезешь в мои отношения с Женей, молчу про твой идиотский способ заставить меня выйти за тебя замуж и то, что ты творил после развода с ребенком! Думаешь, это все так легко и просто забыть? Ты думаешь, только тебе одному сложно примириться с тем, что творила ненаглядная половинка, так вот я смею тебя заверить — это не так!

— Ты говорила, что не злишься на меня, что ни в чем не винишь…

— Тогда не злилась, а сейчас злюсь!

— А, по-моему, тебя злит совсем другое. — Он отложил в сторону нож, сбросил с доски нарезанную картошку в специально приготовленную тарелку и посмотрел на меня с долей какого-то неожиданного высокомерия. — По-моему, ты злишься, что я вчера обломал тебе потрахушки с поваром. А еще ты, скорее всего, злишься, потому что понимаешь, что я сильнее тебя, что смог и при желании еще раз смогу забрать дочь себе. Ты злишься, потому что твои сверстницы уже закончили университет, а тебе все придется начинать по новой. Тебя злит, что моделью тебя взяли случайно, ты не шла к этому, не добивалась годами, это просто счастливая случайность, которая не делает тебе чести.

— Ну ты и скотина… ты последняя сволочь, Тагир… — прошептала я, пытаясь скинуть себя шоковое состояние. Как же больно все-таки мог бить словами бывший муж. — Самая настоящая ядовитая змея…

— Да ладно тебе… — он усмехнулся, как ни в чем не бывало. — Я просто сказал правду. В глубине души ты и сама знаешь, что неудачница… И самое лучшее, что у тебя могло быть… — Договорить я ему не дала. Он перешел все, черт возьми, все возможные границы.

В два шага преодолела разделявший нас стол, схватила с него томат и с силой швырнула в Закирова. Секундой позже в него полетел пучок листьев салата.

— Совсем уже? — завопил Тагир, осматривая поле боя, то есть, свою фирменную футболку. Ничего, не помрешь без дизайнерской шмотки.

— Ты знаешь, почему злюсь я, хорошо, а я знаю, почему злишься ты. Говоришь я неудачница? А ты? Я выбрала далеко не самого перспективного Дениса, будем откровенны, Сташевский и вовсе вызывает приступы тошноты, а теперь, ну теперь это вообще кульминация твоего позорища — повар! Все оказались лучше тебя, вот, что тебя так бесит! Смотрите-ка, какие стремные мужики обошли тебя, да еще и разом!

— Перестань! — прорычал Тагир.

— Да ладно тебе, я просто говорю правду, — передразнила я его.

— Да, тут я согласен! Вместо того чтобы быть с дочерью, которая подрастает без матери и практически ее не видит, потому что она занята супер мега важной работой — тем, что светит своим задом на фотографиях, так и в свободное время ты уделяешь поискам мужика! Думаешь, я не знаю, что ты сразу повесилась этому Калавратию на шею? Вы всего пару дней переписывались, и ему стоило только позвать тебя на кофе, как ты побежала, словно пес с высунутым языком, счастливая, будто это какой-то австрийский принц, а не повар несчастный! В следующий раз, умоляю, выбери себе автослесаря! А я кофе не мог дождаться год! Сука, целый год я просил выпить со мной кофе, как только не изощрялся, но, да, я ж не повар и картошка у меня такая себе!

— Ох… — Я застыла с открытым ртом, не зная, что сказать. Под конец своей гневной тирады Тагир высыпал на меня весь порубленный картофель.

На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Мы просто стояли и сверлили друг друга взглядами, а затем я сказала то, о чем почти сразу пожалела.

— Жаль, что с тобой нельзя развестись во второй раз. Жаль, что нельзя переписать историю своей жизни и навсегда вычеркнуть оттуда неугодных. Жаль, что Мадина твоя дочь, а не Жени.

Последнее, конечно, было перебором, я сразу это поняла по изменившемуся взгляду бывшего супруга. Он в одно мгновенье стал таким ранимым, таким беззащитным и обреченным… Я ударила по больному. И ударила сильно.

Последнее, чего я желала сегодня — это встретить кого-то из своего прошлого. Так как нормального в нем ничего не было, то и напомнить эти люди ни о чем хорошем мне попросту не могли.

То, что сказал Тагир, про сверстниц и прочее… во многом он попал в точку. Действительно, мне пришлось начинать все с начала. Программы университетов сильно отличались, более того, за то время, что я пропустила, я много успела подзабыть, и было принято решение снова идти на первый курс. Конечно, в моем случае это тоже было успехом, это было лучше, чем ничего, но… это отбрасывало меня назад в какой-то степени. Это было обидно.

Я решила прогуляться прежде, чем возвращаться домой. Неспешно пошла вдоль стройных дорожек парка, что был неподалеку от дома Закирова и прогулка помогла. Немного.

Я развеялась, выпила стакан пресловутого кофе с любимым кокосовым сиропом, и пообщалась с Женей. Он сейчас находился на работе, а работа у него, чтобы там не болтал Тагир, была сложная. И, тем не менее, он умудрялся отвечать мне. Часто, много, быстро. Это не могло не радовать, это было приятно, это показывало, что я в приоритете…

После того, как мысли немного пришли в порядок, а общение с Женей придало сил, я решила, что неплохо было бы зайти в торговый центр. У Мадины приближался день рождения и, наконец-то, я не просто зарабатывала сама, я зарабатывала достаточно, чтобы сделать дочери подарок. Такой, чтобы остался с ней на годы.

Мысли ушли в сторону ювелирных изделий и я думала о них ровно до того момента, как достигла сначала входа в ТЦ, а затем, и входа в магазин.

Правда, вот тут меня и подстерегала неожиданная встреча с человеком из прошлого. И не просто с человеком, а с тем, кто разрушил мою жизнь.

— Сташевский… — процедила я сквозь зубы, завидев его слишком поздно, когда мы уже столкнулись в торговом помещении, где он тоже выбирал что-то.

— Аврелия…

Я не стала дожидаться обмена вежливыми фразами, не стала слушать заученную речь консультанта, обязанного поприветствовать посетителя и сообщить тонну ненужной информации, тут же рванула к выходу, но, как и предполагалось, Валентин последовал за мной.

— Чего тебе, животное?!

Назвать его иначе не выходило. Шантаж, съемки интима без разрешения партнера, он был последним человеком на этой планете. Для меня, разумеется.

— Постой, я давно хотел с тобой поговорить! — Валентин попытался взять меня за локоть, но я тут же отдернула его.

— Тронешь меня еще раз, я врежу тебе туда, где будет очень-очень больно, — прошипела в гневе.

— Ладно-ладно… — Сташевский поднял руки вверх и даже сделал шаг назад. — Удели мне пять минут, и я отвяжусь.

— Зачем оно мне? — недовольно прорычала я, понимая, что мы начинаем привлекать внимание, люди косились на нас.

— Удели и все поймешь.

Не знаю, зачем я согласилась. У меня были другие планы. И мне однозначно хватило на сегодня ругани и негатива от Тагира, но, наверное, любопытство взяло надо мной верх. Помнится, Сташевский и до этого пытался поговорить со мной. Что же ему так хотелось мне рассказать?

— Я слушаю. — Мы для вида примостились в одной из кафешек. Для того же самого вида я заказала себе молочный коктейль, который не собиралась пить. Все мое внимание было направлено на Валентина, а единственным желанием было как можно скорее уйти отсюда. Угораздило же встретить именно этого слизняка!

— Я был неправ по отношению к тебе. Мне жаль.

— Все? Можно идти?

— Слушай… я знаю, что был козлом, но мне не нравится то, как мы расстались…

— Да неужели?

— Я вообще-то не собирался ничего… делать.

— Бес вселился? Вторая личность возобладала над разумом?

— Смешно, — Валентин усмехнулся и откинулся на спинке небольшого кожаного диванчика. Он отхлебнул кофе из своей чашки, затем как-то задумчиво меня оглядел. Надо сказать, со времен нашей последней встречи гад не изменился. Был все таким же ухоженным и стильным, разумеется, когда ты при деньгах, это не проблема. Зато я отчетливо видела и узнала его гнилое нутро, чтобы больше не покупаться на смазливую мордашку. — Я не стал искать с тобой встреч, когда понял, что с Полиной вы больше не общаетесь. По сути, иного я и не желал.

— Чего? — Я нахмурилась, не понимая, к чему клонит Сташевский и почему вдруг заговорил о нашей общей знакомой. — Причем тут вообще Полина?

— Ну, вы же с ней перестали общаться сразу после того, что между нами произошло.

— Ну, не сразу. Скорее, наше общение полностью сошло на нет после моего ухода из вашего элитного университета. И все равно, я не понимаю, причем тут…

— Это было ее рук дело.

— Не поняла.

— Наш с тобой секс, видео…

— То есть…

Я не просто опешила. Обомлела. Мозг отказался воспринимать эту информацию.

— Вот так вот.

— Я тебе не верю. — Я лишь пожала плечами. То, что сделал Валентин и то, что пытался приписать Полине — это был полный бред. Зачем подруге, пусть и бывшей, делать такое? У нее не было ни мотивов, ни возможности. — Зачем ей это?

— Из-за твоего мужа.

— Чего? — Понимания, которого и так не было, стало еще меньше. — Причем тут Тагир вообще? Что ты несешь? Ты хочешь таким образом обелить себя? Так можешь не стараться. В моих глазах ты всегда будешь гнусным червем. Зачем выдумывать эти нелепые сказки-оправдания сейчас?

— Это не оправдания. Это правда. Полина давно знала твоего мужа. И была ни то влюблена в него, ни то уязвлена его отказом, черт ее разберет… — Валентин поморщился.

— В смысле?

— В прямом. Не знаю, где точно они пересекались, Полинины родители крупные шишки, твой муж — тоже. Может, какая-то вечеринка, может, еще где-то. Твой муженек дал ей от ворот поворот. А Полина такое… не терпит, скажем так. Побегала она за ним какое-то недолгое время, а затем появилась ты. Ну, то есть, он женился на тебе. И, о, удача, ты как по велению судьбы сама пришла учиться с нами. Тебя, кстати, не насторожило, как быстро Полинка тебе стала якобы подругой?

— Там была еще и Саша…

— Ну, да, Саша, с которой они выросли вместе. Всего лишь на всего они дружат с детского сада и всю жизнь живут на одной улице.

— Я не знала…

— И даже ничего не заподозрила. Они специально с тобой «сдружились». А меня… ну, меня попросили подыграть. В тот вечер я не просто так подошел к тебе и стал соблазнять. И камера оказалась как раз там, где надо, так, чтобы снять все с нужного ракурса, да еще и включенная. Куча совпадений, не правда ли?

— Но… зачем?

— Полина мне сказала, что хочет таким образом отомстить твоему муженьку. Мол, раз я шалава и не подхожу тебе, то я покажу тебе настоящую шалаву. Дословно я, конечно, не помню.

— А деньги зачем требовали? Почему было сразу не отправить видео?

— Чтобы никто ее не заподозрил. Идти в открытую против твоего муженька — значит нажить себе проблем. Причем, не только с его стороны, но, видимо, и со стороны родителей, которые не захотят разбираться в любовных интригах дочери. Полина решила запутать всех, а еще, кстати, была надежда, что твой Закиров сразу заподозрит, что что-то не так, когда ты снимешь деньги с карты. Или ты сама сломаешься и выболтаешь все супругу. Но все как-то затянулось. Он не реагировал, ты не спешила ему признаваться. Полина и психанула. Слила видео с нами.

— Как-то не вяжется…

— Что именно?

— Допустим, Полина была обижена на Тагира. Допустим, Саша ее ведомая подруга, которая делает то, что та скажет. Но переспал же со мной ты. Заснял то видео тоже ты…

— М… это… — Валентин вздохнул, покачал головой. Сделал еще один глоток кофе, словно пытаясь оттянуть очередной неизбежный момент.

— Ты хорошая девчонка и я почти сразу пожалел, что ввязался во все это. Хотел тогда предупредить тебя, чтобы держалась подальше от Полины, добра от нее ждать точно не придется, но успокоился, когда понял, что вы разошлись. Мы с ней, к слову, тоже больше не общаемся.

— Ты не ответил на вопрос. Причем тут был ты?

— Я сделал то, что попросила Полина.

— Да что ты. А если бы она попросила тебя уйти в шаолиньский монастырь?

— Смешно-смешно… — снова покивал Сташевский. — Я был влюблен в нее. Со времен школьной скамьи. Ты просто сама не поняла, в какой гадюшник влезла. Я соглашался делать все, о чем бы она ни попросила. Она манипулировала мной… много лет. И я делал ради нее кучу всего такого, о чем жалею и буду еще очень долго жалеть. Но, благо, я освободился от ее гнета.

— Разлюбил?

— Зауважал себя. В жизни есть не только любовь. Есть много всего такого, за что тоже стоит бороться. Свое Я принижать нельзя.

— Надо же… — Я покачала головой. Нет, я бы никогда не догадалась, что за всем этим стоит Полина. То есть, на что только не готова пойти по-настоящему рассерженная и задетая женщина? И уж точно, берегитесь, если у этой самой женщины есть деньги и связи.

Я взглянула на Сташевского еще раз, обвела его внимательным взглядом.

— Она не стоила этого, — опередил он меня.

Разумеется, ничто из сказанного Валентином его не оправдывало, но зато теперь я хотя бы понимала мотивы его поступков. Я действительно не могла разобрать, зачем ему нужны были деньги, ведь он был богат, зачем ему было строить козни против меня, потому что и без меня, наверное, хватало врагов. А дело оказалось вон в чем. Любовь. Туманит разум, пленяет сердца, подчиняет волю. И его сломила. Сломила, я видела это по выжженным и пустым глазам.

— Спасибо, что рассказал. — Он кивнул.

— Слышал, у тебя дочь…

— Да.

— Поздравляю. И желаю счастья. Искренне. — Сташевский помолчал еще несколько секунд, а затем, словно раздумав что-то добавлять, кивнул мне и поднялся со своего места. — Удачи тебе, удачи тебе во всем, Аврелия.

— И тебе.

Остаток вечера я, к великому сожалению, посвятила не выбору подарка, а размышлениям. Поняв, что сосредоточиться на покупках все равно не смогу, я покинула торговый центр без единой покупки и направилась к ближайшей станции метро. Снова пешком. Нужно было приводить в порядок мысли. Снова.

Надо же… Полина… я никогда не подумала бы, что подруга может оказаться замешенной в чем-то подобном! Я была очень наивной в первое время после переезда. Всем верила, за всеми готова была слепо следовать, не задавая лишних вопросов. Я ведь и правда ни разу не задумалась, почему вдруг модные и красивые Полина с Сашей вдруг решили дружить со мной. И почему так резко канули в Лету после моего ухода из университета, ведь дружбе это было бы не помехой.

Впрочем, сейчас это все уже не имело никакого значения. Что сделано, то сделано.

Я усмехнулась, понимая ироничность ситуации. А ведь если бы не отказ моего бывшего мужа, видимо, в свойственной ему острой манере, Полина бы забыла о нем на следующий день. Он-то, наверное, даже не запомнил ее, у него таких, как она, был вагон и тележка, а Полина затаила обиду, притаилась, чтобы напасть, когда будет подходящий момент. Есть женщины, которые не терпят и не забывают таких обид. Полина не стала бы завязывать дружеских отношений со мной. Подговаривать Валентина переспать со мной и заснять то ужасное видео. Не было бы того видео вообще, потому что я не вынашивала план измены. Меня тонко к нему подвели, а я слишком сильно злилась на ситуацию в целом. Не было бы нескольких лет отчаяния, боли, страданий. Наша дочь росла бы в полной семье. Все было бы иначе…

Я остановилась посреди небольшой аллеи, через которую лежал мой путь к метро, и подняла глаза к небу.

Иронично.

Я собиралась последовать дальше, но моим планам не суждено было сбыться. Неожиданно сзади меня схватили поперек живота чьи-то крепкие руки. Другие мгновенно завязали на глаза черную повязку. Я начала мычать, брыкаться и звать на помощь, но безрезультатно. Руки тоже связали и, вскоре я оказалась, по всей видимости, в машине, которая спустя несколько секунд с визгом тронулась с места.

— Помогите, — завопила я, беспомощно дергаясь в попытках высвободиться из веревок на руках. Господи, что вообще происходит?!

— Тише, Киса. — Сердце пропустило удар, а затем начало биться чуть медленнее двухста ударов в минуту. Мозг еще не успел разобраться, но что-то внутри уже начало потихоньку успокаиваться. Раз Тагир в этом замешан, значит, опасность мне не грозила. По крайней мере, не такая опасность, которую я себе успела вообразить.

— Тагир?! Ты с ума сошел?! Что происходит?! Развяжи меня, отпусти, останови машину, немедленно!

— Ой-ой, у меня так голова разболится, детка, не кричи, пожалуйста. Путь-то у нас не близкий.

— Что?!

— То. Далеко нам ехать, говорю. — Я просто кожей почувствовала, как бывший муж усмехнулся. Вот же ж…

— Ты…

— Тсс, Киса. Обещаю, тебе понравится, — перебил он, не давая потоку грязной ругани вырваться у меня изо рта.

— Да что ты себе позволяешь?!

— Ничего такого, чего не позволял себе раньше. Я ворую тебя.

— Да ты… да ты… ты какой-то бешенный, я клянусь! Ты у психиатра не бывал? Мне кажется, тебе надо к нему как-нибудь сходить!

— Перестань, принцесса… Я заслужил этот кофе.

— Ты больной на голову. Заладил с этим «кофе, кофе», какой-то маньяк, честное слово! — Сколько он еще собирался припоминать мне тот отказ?

— Попробуй… м… — Тагир отхлебнул горячий напиток из своей чашки, а секундой после облизнул губы. Гадина. Губы у него были красивые. Очень. Будто бы их лепил итальянский скульптор. А уж как давно я не смела к ним прикасаться…

— У тебя же куча денег, пускай тебе вправят мозги… — попыталась держать я оборону. Ну, хоть убейте, но это было ненормально — воровать того, кто тебе нравится. А поговорить? А спросить ее мнение? А просто вести себя, как в 21 веке? Конечно, говорить об этом Закирову не было никакого смысла. На это он всегда либо отмахивался, либо заводил нудную трехчасовую лекцию о традициях своего народа и объяснения о том, что эти законы и обычаи появлялись не просто так. Проще было молчать, короче.

— На это способна только ты… — он очаровательно улыбнулся, кивая на так и не тронутый мной кофе. Когда хотел, Тагир мог быть очаровательным. Таким, что в него невозможно было не влюбиться. — Я знаю, что ты любишь кокосовый сироп, но верхушку топа занимает миндаль. Там также есть щепотка корицы…

— Черт…

Закиров знал, на что давить.

— Может, я не умею готовить лучшие деликатесы мира, как твой повар, и кофе варю не сказать, что превосходный, но я могу сделать так, чтобы за меня это сделали другие, а ты бы пробовала.

Я почти не слушала Тагира. Было и впрямь очень-очень вкусно. И температура, что надо. Не кипяток, но и не то холодное пойло, что у нас в столице, обычно, выдавали за «горячий кофе». Миндаля было в самый раз. А еще в лицо дул свежий, едва прохладный ветерок, приносивший откуда-то издалека целый букет цветочных ароматов. Кажется, тут были и ирис, и лаванда, и гвоздика… в общем, настоящий маленький рай. Можно было сидеть вот так вот в удобном кресле, прикрыв глаза и слушать тихую речь любимого человека.

Ах, да, я забыла сказать, что мы сидели на маленькой, узенькой улочке в Париже. Тагир где-то откопал это небольшое, непримечательное кафе, в котором делали лучший кофе в мире. Круасаны, кстати, тоже были очень даже ничего.

— И все-таки, это ненормально. Похищать человека и тащить его во Францию! — я сложила руки на груди. — Ненормально.

— Я помню, как тебе понравилось здесь в первую нашу поездку. А иначе ты бы не согласилась. У меня не было выбора.

Я вздохнула, откидываясь в кресле и обвела окружающий силуэт ленивым взглядом. Пахло стариной, романтикой и чем-то, что придавало всему происходящему странный уют. Эта страна и впрямь оказывала на меня какое-то странное, почти гипнотическое влияние. Еще в самолете я кричала и ругалась на Тагира, обзывая его последними словами, а по приземлению… ну что, я могу сказать, было в Париже что-то магическое, почти неземное…

— Кис… я ведь серьезно говорил в тот вечер, когда обломал вам с поваром потрахушки. Я хочу попробовать с тобой все сначала. За все то время, что мы были в разлуке изменилась не только ты. Я тоже стал другим. Терпимее. Мягче. Я понял много того, чего раньше никак не мог принять. И когда я понял, в прощении и вовсе отпала необходимость, понимаешь? Ты постоянно твердишь, что боишься того, что я могу тебя не суметь простить, но мне не за что тебя прощать. Ты изменила только потому, что не считала меня своим мужем, а себя не видела моей женой. Мы были едва знакомы, когда я взял тебя в жены и увез очень далеко, отрезая от всего, что было тебе знакомо, причем сделал я это насильно, против твоей воли. И с тебя был бы спрос, если бы тебя воспитывали, как наших девушек, но ты росла в иной обстановке, в совсем другой культуре. А еще ты была столь юна… Я признаюсь, что я злился. Очень сильно. И очень долго. И это едва не сгубило меня, это едва не отпечаталось на нашей Мадине. Но сейчас я мыслю иначе…

— Почему вдруг?

— Да хотя бы потому, что за столько времени у тебя так и не было мужика.

— Что?! Откуда ты…

— Тебе правда интересно знать?

— Нет, то есть… — проклятье, щеки у меня вспыхнули и заалели. — Вот же ж, ты…

— Я знаю, что ты хотела и хочешь только меня… — Тагир улыбнулся уверенно, так, как улыбаются победители. И в это же мгновенье его коленка чуть-чуть протиснулась меж моих, слегка разводя их в стороны.

— А если не получится?

— А почему должно не получится? — Его ладонь поймала и накрыла мою руку, до сих пор лежавшую на столе. — Ты снова собираешься мне изменить? — Я поморщилась. — Если да, то лучше тебе сразу будет подготовиться к тому, что в этот раз и правда убью вас обоих. Но если ты не планируешь адюльтера, то и беспокоиться не о чем.

— И я должна поверить в то, что ты забыл о том, что у меня было со Сташевским? Что вишенку с пирога получил не ты, а он? В то, что сейчас ты все это делаешь не потому, что у меня появился Женя, а потому, что ты действительно сделал для себя какие-то важные выводы?

— Было бы неплохо. — Тагир усмехнулся, но взгляд у него остался серьезным. — Аврелия… я ведь снова идут против своих. Думаешь, стал бы портить отношения с семьей, если бы это было ради сиюминутного удовлетворения своих мстительных потребностей?6dfffc

— Мама против? — я нахмурилась, сжимая в ответ руку бывшего. Черт, да я уже попалась на его удочку! Эти его ямочки на щеках и бездонные карие глаза…

Черт. Радмила всегда меня недолюбливала, а уж после измены, о которой Белла растрепала всем и каждому, и подавно, наверное.

— И она тоже, — кивнул Закиров.

— А кто еще?

— Марина, разумеется.

— А младшенькие? Я ведь нравилась им…

— Они пока в смятении. Ни на чьей стороне, можно сказать. Все в твоих руках.

— Рашид, наверное, тоже не в восторге от твоей идеи сойтись со мной…

— Не в восторге, — Тагир снова улыбнулся. — Зато папа поддерживает. Я прям сам удивился.

— Серьезно? — Я видела отца Тагира лишь дважды, и те разы были мельком, и в те мне нельзя было даже слова ему сказать, так что мне было сложно судить о нем, как о плохом или хорошем человеке. Я просто его не знала.

— Да. В последнюю нашу встречу он выдал, что плевать ему на твое прошлое и на то, из своих ты или нет, что он хочет видеть единственного сына счастливым. И, что мне тоже должно быть на всех плевать.

— Надо же…

— Говорит, живем один раз. Если счастлив с ней, сынок, то не упускай. Я и подумал — папа прав. Кис…

— М?

Не верилось. Мне казалось, что это сон. Ну, уж слишком хорошо все было после всего того ада, через который мы прошли. Эти его «киса» и «принцесса», я уже не думала, что когда-нибудь снова услышу от бывшего нечто подобное. Никогда не подумала бы, что мы снова окажемся в Париже, да еще и по его инициативе…

— Возвращайся ко мне. Возвращайся домой. У нас все получится, я тебе обещаю.

— Я не знаю, Тагир…

— Тебе было плохо со мной? Ну, до того, как все случилось с этим…

— Нет. — Я покачала головой, ответ мой получился твердым и убедительным. Мне действительно никогда не было плохо рядом с бывшим мужем. Он был заботливым, мягким, добрым, нежным. С ним было хорошо в быту, а уж в постели-то как было…

Я призадумалась. У меня давно не было секса, я уже и успела позабыть о том, как хорошо может быть в постели с тем, кого по-настоящему хочешь. И не потому, что надо, а просто потому что потому.

— Предлагаешь снова за тебя выйти? — Я усмехнулась, но, встретив вполне себе серьезный взгляд Закирова, поняла, что вообще-то попала в точку. — Ты требуешь от меня слишком многого, Тагир… Я… даже если я и соглашусь на то, чтобы снова строить с тобой отношения, то уж спешить точно не буду, все будет происходить медленно, постепенно, как и должно быть в парах…

Ну да. Это было глупо. И я поняла, что мои слова останутся просто словами, когда Тагир улыбнулся. Словно кот. Огромный такой здоровый и довольный котяра.

Черт, я снова попала.

— Я люблю тебя, моя принцесса.

— Знаю… я тебя тоже. Ворюга…