Эпилог

— А вдруг не понравится?

— С чего это?

— Ну, мало ли…

— А вдруг, а если…

— А если обижать начнут?

— Ты всерьез думаешь, что она не сможет постоять за себя? — Я вспомнила те пару случаев, когда мальчишки пытались дразнить Мади в саду, и поморщилась. Характер у дочери явно был отцовский. Ребята быстро усвоили, что к девочке, которая дерется похлеще их самих, лучше не лезть.

— А если Мадина начнет всех обижать и учителя ее невзлюбят? — Тагир только закатил глаза и тихо застонал.

— А си зи Аллах, женщина… — супруг откинулся на подушках, по-прежнему что-то выискивая в своем планшете.

— А тебе будто бы все равно…

— Вовсе нет, просто Мадина — умничка, не за что бояться. Она занимается с частными учителями уже три года, хорошо подготовлена к школе, социально активна, общительна, жизнерадостна и любознательна. И, благодаря самому крутому папочке в мире, — он очаровательно и лучезарно улыбнулся, самодовольно указывая на себя, — наша детка может постоять за себя. Вот поэтому мне не все равно, а я просто спокоен, есть разница.

— Тагир, прекрати учить ее давать сдачи всем без разбора…

— О, ну, не знаю… вообще-то я записал ее на каратэ… у них там при школе есть спортивная секция, занятия ведет мастер спорта…

— Что!? — завопила я, ударяя открытой ладонью по кровати. Тагир поморщился и попытался прикрыться планшетом, но не вышло. Ловко отобрав его, отбросила в сторону и потребовала от мужа ответа. — Ты сделал это, не посоветовавшись со мной?! Это травмоопасный вид спорта! Я против, слышишь?!

— Нет, я упорно делаю вид, что не слышу тебя, дорогая…

— Ты растишь воинствующую амазонку! Она не мальчик, Тагир, ты еще помнишь это?! С таким отцом как ты, она вообще замуж никогда не выйдет…

— Моя девочка будет уметь постоять за себя, понятно?! Чтобы всякие уроды не думали, что могут подойти к ней хотя бы на сантиметр! Знаешь, сколько козлов-мужиков на свете? Она не будет зависеть ни от кого из них!

— Господи… — на этот раз глаза закатила уже я. Тагир был невыносим.

Мы находились в нашей спальне, Тагир лежал на кровати, я сидела. На часах было почти одиннадцать ночи, Мадину мы давно уложили, но я все равно не могла заснуть. Суетились и беспокоилась по поводу ее первого дня в школе. Завтра было первое сентября. Мы определили дочь в хорошую школу, она располагалась довольно близко к дому, отзывы о ней были хорошие, букет для учительницы был сделан на заказ, форма забрана из мастерской, выстирана и выглажена. В общем, все было готово, все было идеально, но я все равно не могла успокоиться. Мне было страшно. Это был такой ответственный момент…

— Ладно тебе… иди ко мне, моя сладкая киса…

— Нет…

— Не дуйся…

— Ты всегда так делаешь. Решаешь, делаешь, а потом прикидываешься, будто это нормально… — Я проигнорировала протянутые супругом руки.

— Ну… зато я…

— Не можешь вспомнить, когда в последний раз мне в чем-то уступал?

Тагир усмехнулся и взглядом указал на мой живот.

— А что, по-твоему это уступки? Мое тело вообще-то, вот и решение за мной, ишь, чего удумал!

— Но я же терпеливо ждал…

— Пф. Тоже мне, ждал он…

Ну, да, ладно, вообще-то ждал. Тут, я, наверное, была слишком строга. Со времен Парижа и нашего сближения, прошло ни много ни мало, а несколько лет, и эти несколько лет Тагир был занят следующими вещами: выматыванием мне нерв, потому что мы постоянно спорили и ни один из нас не хотел уступать другому, уговорами завести второго ребенка и выслушиваниями моих лекций о том, что женское тело — это не инкубатор.

Я правда не желала с этим спешить. И не только потому, что хотела удостовериться в том, что наши отношения с Закировым крепки. Были и другие причины. Например, сейчас я очень хорошо зарабатывала, а беременность положила бы этому конец. А еще у меня была в разгаре учеба и если Тагир помешает мне закончить начатое во второй раз, я обещала его проклясть. Ну, и еще мне хотелось, чтобы Мадина немного подросла. Мне хотелось уделять ей как можно больше времени, а новорожденный малыш забрал бы его целиком и без остатка.

Но… в какой-то момент Тагиру все же удалось меня переиграть. В один прекрасный вечер этот гад попросту напоил меня и подсунул какие-то бумаги на подпись. Так я стала его женой во второй раз. А уж эти его последовавшие «моя жена должна подарить мне наследника». Нет, конечно, Тагир шутил и ни на чем не настаивал всерьез, но я видела, что он хотел. Очень хотел сына. Да и мне со временем захотелось второго малыша. Хотелось, чтобы у Мадины были брат или сестра, на которых она сможет опереться в будущем.

Тагир об этом не знал, но ключевыми стали слова, случайно оброненные им в один обычный и ничем не примечательный вечер. Он признался мне в том, что хотел бы детей только от меня. Во всем мире только от меня и ни от кого больше. И если суждено, то они у нас еще появятся. А если нет…ну, мол, и ладно.

Вообще-то мы еще не знали, кого ждем, срок был очень маленьким, но оба хотели мальчика. И по поводу имени уже столько переспорили, что становилось дурно. Мои попытки пропихнуть на голосование Святослава или Андрея провалились с треском, а на его Бислана я закатила знатную истерику, припомнив ему, как низко он поступил, сменив имя нашей дочери за моей спиной. Тут-то Тагир и притих, и мы пришли к общему знаменателю — имя малышке даст его отец.

К слову о родственниках Тагира… Со временем все сгладилось. Почти. Конечно, Радмила и Марина меня не полюбили, зато Дарина с Зариной приняли сразу. И дружить с ними оказалось одним удовольствием. Но самым приятным стало отношение отца Тагира, который, видимо, поддавшись реалиям современности, махнул на все рукой и познакомился со мной по-человечески. В те разы, когда мы ездили в гости в родные края мужа, он всегда был добр и приветлив со мной, а нашим излюбленным занятием стала игра в нарды по вечерам. Тесть научил меня играть в них, правда, мне еще ни разу не удавалось его обыграть. Собственно говоря, я тоже не так, чтобы старалась его обыграть, мне намного больше нравилось слушать его рассказы о прошлом и узнавать что-то новое об их народе.

В общем и целом, отношения с семьей мужа наладились. Потихоньку. И меня устраивали сдержанная холодность Радмилы и полная отстраненность Марины. С этим я могла смириться. А вот со своими… я тоже практически примирилась. Ну, настолько, конечно, насколько это было возможно. Бабуля все-таки узнала о том, что сделали мои братья. Кажется, проболталась одна из невесток. И, надо сказать, бабулю я недооценивала. Она не впала в шок и за сердце не стала хвататься. Никак нет. Бабушка устроила братьям такую выволочку, что они по сей день отходили. Она же и заставила нас сесть всех вместе и поговорить, когда я приехала к ней на пару дней, чтобы она смогла повидаться со внучкой. Я не хотела, но отказывать бабушке было перебором, поэтому пришлось согласиться. Мы долго говорили, кричали и ругались, но, под конец даже обнялись.

Считала ли я их близкими людьми сейчас? Нет, не считала. Я не смогла и вряд ли когда-нибудь смогу принять то, что они сделали, но я стала признавать тот факт, что от прошлого никуда не деться, его просто нужно признать, чтобы иметь возможность двигаться вперед. Без этого никак. Считала ли я их родней? Да, Саша и Леша навсегда останутся моими братьями, хочу я этого или нет. И я, наконец, перестала это отрицать.

Единственный, с кем отношения менялись, словно день с ночью, был Рашид. Тот самый кузен, с которым муж был так близок. Все бы ничего, он почти сразу капитулировал перед решением родственника и мы даже успели сблизиться и начать дружить, когда все обломалось и тут стоить объяснить, что же произошло.

После того, как мы с Тагиром помирились, было решено, что я перееду жить снова к нему. Возможно, это был поспешный шаг, но мне хотелось чаще видеться с дочерью, растить ее, а не быть приходящей мамой, и, раз уж с Закировым мы все выяснили и решили дать нашим отношениям еще один шанс, но и выпендриваться с этим было глупо.

С Женей мы расстались мирно. Он все понял и даже не обиделся на меня, заявив, что чувствовал, что все к этому и идет. Мне хотелось дружить с ним, хотя бы общаться, но тут Тагир был категоричен. Поэтому надежда оставалась на то, что они сойдутся с Надей, но тут подруга знатно меня обломала.

В перевозе моих вещей от нее к Тагиру учувствовал Рашид. С тех пор, как эти двое друг друга увидели началось что-то с чем-то. Между ними была такая страсть, такой накал страстей, что только молнии не сверкали рядом. Они постоянно ругались, мирились, делали это очень бурно, но при этом не расходились навсегда. В чем-то они очень сильно напоминали мне нас с Тагиром, но, собственно говоря, даже мы не были такими буйными. В общем, подруга-то у меня осталась, а вот с Рашидом все менялось. Если он обижал Надю, я становилась его врагом номер один. Но если подруга была неправа, я становилась на сторону Рашида и очень много всего слышала про предателя. Тагир только качал головой, мол, ошибка новичка. Он пытался не дать мне ввязаться в очередную их ссору, но у меня никогда не выходило. Ничего не поделаешь.

А в целом, все у нас наладилось. Я очень отчетливо понимала это сейчас, сидя на кровати и осматривая красивый ночной пейзаж в панорамном окне, чувствуя, как сзади ко мне придвигаются, чтобы обнять, поглаживая еще плоский живот, в котором зрела новая жизнь. Наш с Тагиром ребенок… Улыбка сама собой расцвела на губах.

— Что тебя так порадовало? — тихо прошептал Тагир, присаживаясь рядом, целуя меня в щеку.

А почему бы и не порадоваться просто так? Когда все хорошо, и когда все есть, мы редко это ценим, мало об этом думаем, словно все так и обязано быть. А оно не обязано, и всегда может измениться, причем неожиданно. Поэтому я научилась ценить каждый такой теплый, мирный миг. Когда все просто хорошо. Когда дочь спит в соседней комнате и видит сны про единорогов. Когда мужу не за что на тебя злиться или обижаться. Когда он любит тебя и готов бороться за эту самую любовь с целым миром. Когда у тебя есть настоящие друзья, на которых всегда можно положиться. Когда есть работа, которая тебе нравится и за которую тебе платят. Когда есть, ради чего вставать по утрам с кровати.

— Не знаю… ничего… просто хорошо. — Я улыбнулась немного развернувшись. — Я очень сильно тебя люблю. Ты ведь знаешь это? — тихо спросила я. Тагир нахмурился, но лишь на мгновенье. В следующее он кивнул, притягивая мою ладонь к своим губам.

Я зря боялась. А я так много всего боялась, когда мы с Тагиром сходились во второй раз, уже по-настоящему. Мне казалось, что на этот раз он покажет себя во всей красе, что теперь-то ему просто не за чем скрывать свое нутро и все будет намного хуже, чем в первый раз, когда он вынужден был завоевывать меня. Сейчас-то я уже была завоевана, я капитулировала, а еще нас связывала дочь.

Но нет. Я снова ошиблась. Вообще, мне было стыдно, потому что я всегда думала о Тагире хуже, чем он был самом деле. В первый раз, когда он воровал меня с собственной свадьбы, я думала, что он психованный, несдержанный и чересчур строгий. Что каждый мой шаг будет под контролем и о доверии даже речи идти не будет. Я думала, что он из тех, кто распускает руки, будь что-то не по его, и не умеет слышать партнера, потому что этот самый партнер женщина, а в его мире, в его обществе, женщин принято ставить на второе место. Сразу за мужчинами. Я думала, что измены с его стороны будут самим собой разумеющимся, что он слышит только свое собственное мнение. Я была уверена в том, что Тагир не знает, что такое любить женщину, и не умеет этого делать.

Я много в чем ошибалась. Закиров доказывал это каждый день нашего брака. Удивлял, радовал, обескураживал. Я сложила о нем неверное впечатление и теперь с радостью открывала иную сторону его личности.

Тагир был таким любящим отцом, что иногда у меня просто щемило сердце. Любая дочь могла только мечтать о таком. Если вначале мне думалось, что он не готов уделять ребенку хоть сколько-нибудь значимого количества времени, то я ошиблась и теперь могла это признать. Чаще всего именно супруг учил с ней уроки, рисовал, занимался спортом или укладывал спать. Последнее, кстати, было их маленьким ритуалом. Мади вообще отказывалась засыпать, пока папа не почитает ей про принцесс и драконов.

Он был терпеливым и ждал с моим решением о втором ребенке столько, сколько было нужно. Мне. И теперь я была уверена в том, что он станет хорошим отцом и ему тоже. Или ей. Кто знал.

Еще я очень боялась, что как только мы сойдемся, Тагир потребует от меня бросить работу. Я помню, как он высказывался о той, что была в баре. Но, нет, и этого не произошло. Правда он красноречиво высказался о том, что будет, если я вдруг начну сниматься в нижнем белье или что-то в этом роде. Короче, здесь мы нашли компромисс.

Когда я спросила, не злится ли он, ведь жена модель, это не то, чем принято хвастаться в его обществе, он лишь ухмыльнулся. Закиров заверил меня, что в любом обществе красивая жена — это красивая жена и он горд тем, что ему досталась именно такая.

В общем, этот котозмей сумел завоевать меня, и я полностью потеряла бдительность. Кажется, в народе это называлось доверие. Или как-то так. Но, разве это было плохо — доверять своему законному супругу? А кольцо на пальце говорило именно о том, что мы очень даже женаты. Снова.

К слову, кольцо матери он мне вернул. Не знаю, как, не знаю, чего ему это стоило, но факт оставался фактом. А я пообещала носить его с гордостью и никогда больше не снимать. Я собиралась сдержать свое обещание во что бы то ни стало.

— Ну… перестань, — захныкала я, все же склоняя голову под нужным углом, чтобы Тагиру было удобнее целовать мою шею.

— Тебе же нравится…

— Я завожусь сейчас с пол оборота, а завтра нам рано вставать, мы должны все успеть приготовить, нам нельзя опаздывать в первый же день… — Дальнейшие доводы о том, что нужно лечь спать, как можно раньше утонули в требовательном поцелуе Тагира. О, да, он делал это постоянно — затыкал меня поцелуем сразу, как только ему не нравилось то, что я говорю или он просто придерживался иного мнения. Вообще, секс, по мнению моего мужа был решением всех конфликтов и спорных вопросов.

— Вот так, киса, — прошептал он, услышав первый мой стон. Шея всегда была слабым местом, а уж сейчас, когда гормоны сбоили и шалили, то и вовсе стала каким-то оголенным нервом, только вот вместо боли было удовольствие, чем бесстыже пользовался мой супруг.

— Так нельзя, тигр, — подыграла я мужу, позволяя укладывать себя на кровати так, чтобы ему удобнее было устроиться между моих ног. Стоп, когда он успел развести их в сторону и остаться в одном только нижнем белье?

— Очень даже можно… — Тагир опустился вниз и погладил пальцами мою промежность. Я застонала, потому что даже сквозь тонкую ткань трусиков это находило во мне отклик, это было приятно…

Дальше сказать что-то или же, тем более, возразить, у меня просто не получилось. Все мысли куда-то исчезли, все переживания улетучились, остались только влажные губы и язык, которые делали все как нужно. В нужном темпе, в нужном месте. Тагир знал, как сильно мне это нравится, знал, что мне нужно, чтобы достичь финала и делал все правильно. Сначала медленно и дразняще, так, чтобы заставить меня буквально умолять ускориться, а затем быстро и резко, чтобы выбить из моей головы всю дурь, как он любил говорить. Мне потребовалось совсем немного, чтобы дойти до кульминации. Тело забилось в конвульсиях, сокращения электрическими волнами прошлись по нему, я смяла в руках простынь, стянула ее, одними лишь губами проговаривая имя своего любимого.

— Вот так-то, детка, — прошептал Тагир, приподнимаясь на локтях надо мной, облизываясь, словно большой, довольный кот.

— Ты же понимаешь, что это только начало… зря ты это затеял… — Я провела руками по обнаженным горячим плечам, перешла на руки, легонько царапнув их.

— Я как раз очень надеюсь, что это начало, моя секс-маньячка…

— Ну, все, теперь держись… — Я резко поменяла нас местами, оказываясь сверху.

— Поехали!

Конец