Глава 7

Тагир был прав. Брендовые шмотки с внушительным ценником, поездка на знаменитом гелике, аксессуары от apple и весь мир у ваших ног, как говорится. Впрочем, речь шла не о мире, разумеется, а моем мирке, а именно, об одногруппниках, которые быстро и довольно резко изменили свое отношение ко мне.

Как только большая часть из них признала во мне «свою» они стали со мной общаться. Постепенно, медленно, но тем не менее, они стали впускать меня в свой круг. Круг избранных. А сегодня вечером я даже была приглашена на вечеринку.

Вот так вот. Оказывается, деньги творили чудеса. Не человек делал вещь, а вещь делала человека. Казалось бы, простые истины, но до меня начинало доходить только сейчас. Наверное, для своего возраста я была чересчур наивной, но такой уж уродилась. Бабушка воспитывала меня человеком, именно человеком, она была старой, советской закалки и прививала мне то, что вкладывали в нее. Окружение у меня тоже всегда было простым, и другого я не знала. А теперь… весь этот новый мир, который раскрывался передо мной, благодаря супругу… он был чужим, незнакомым, странным.

От вечеринки я сначала отказалась, однако девчонки из группы, Полина и Саша, с которыми я более или менее сошлась, настояли на том, чтобы я пошла и «засветилась». «А то так и не примут». Таким был их вердикт.

Что ж… может быть, они были правы, и стоило хоть немного развеяться? Тем более что у меня не было ничего, кроме стресса с тех пор, как я собиралась выйти замуж за Дениса. Уже несколько недель я пыталась привыкнуть к новым условиям жизни и отдых, наверное, был тем, что было мне так необходимо. Настоящий, нормальный отдых без всяких там безумных Тагиров, рушащих мою жизнь.

Тем более, что Закиров написал, что будет очень поздно, а это означало, что раньше полуночи его можно не ждать. Я раздумывала недолго и, наконец, согласилась, а Полина и Саша даже не спросили, просто констатировали, что мы «идем сначала по магазинам, затем в салон красоты, а оттуда сразу едем прямиком на вечеринку». Вот так вот. Так жила золотая молодежь.

Стоило начинать привыкать.

Вечеринка в их понятии оказалась… в общем, не такой, как я себе представляла.

Пентхаус элитной высотки то ли принадлежал парню по имени Валентин, то ли он его арендовал, я так и не поняла, а расспросить девчонок так и не удалось. Сразу, как только мы прошли внутрь, шум музыки все заглушил и разговаривать стало крайне тяжело, если не сказать невозможно.

Я начала растерянно озираться вокруг и в какой-то момент поймала свое отражение в огромном стекле на всю стену. Передо мной предстала кто угодно, но только не я. Полина с Сашей нарядили меня в ультракороткое, блестящее и красивое платье золотистого оттенка. На ногах оказались высоченные шпильки, на которых я едва держалась, в руках — дорогой клатч. Волосы мне распустили, слегка завили на кончиках, но самым примечательным был макияж… Его выполнял профессионал, парень по имени Егор, явно нетрадиционной ориентации кружил надо мной часа два, не меньше, все приговаривая, какая у меня хорошая кожа и какая я шикарная девочка. В итоге у меня оказался красивый, действительно красивый макияж, но в ярких, темных и очень броских тонах. Я была похожа на модель с обложки журнала и даже не подозревала, что могу выглядеть… так.

Так дерзко, так ярко, так хорошо.

От самосозерцания меня отвлек никто иной, как хозяин вечеринки. Девчонки почти сразу куда-то делись, оставив меня топтаться одну, но в какой-то момент музыка стала тише и Сташевский подошел ко мне. Я знала его заочно, он учился в группе, что была на год старше, но на том же факультете, что и я. До сегодняшнего дня он воротил нос, как и все остальные, но сейчас… сейчас его глаза горели огнем.

— Здравствуй, — поприветствовал он, мягко улыбнувшись мне. Я молча кивнула в ответ. Мне было не по себе. Мужчины так не смотрели на меня. То есть, конечно, был Денис, и был Тагир, но… они были другой темой. А в остальной, обыденной жизни я была серой мышью и не привыкла ловить от противоположного пола такие взгляды.

Однако, это оказалось… приятно. На удивление, это оказалось чертовски приятно.

Я обвела Валентина оценивающим взглядом. Прошлась по модной одежде, по изысканному стилю, что молодой мужчина явно предпочитал, по его лицу. Хитрый взгляд, красивый разрез глаз, очаровательная ямочка на подбородке. В целом, ничего особенного, но и неприятным Сташевского назвать просто язык не поворачивался. В нем были шарм и своеобразная притягательность, которые я мгновенно про себя отметила.

— Могу я угостить чем-нибудь столь очаровательную гостью? — поинтересовался он, указывая мне рукой в сторону гостиной. Черт, я так и застряла в холле, рассматривая себя. Представляю, как глупо при этом смотрелась со стороны.

— Да…

— Коктейли или что-то покрепче?

— М…

— Может, маргарита подойдет?

— Да… — Я кивнула просто потому, что мало пила и плохо разбиралась в названиях алкогольных напитков. Бывало, конечно, на Новый Год или День Рождения подружек, но в такие моменты я пила, что и все, да и то, не больше одного бокала.

— Пройдемте…

У нас завязалась приятная беседа. Вроде бы, ничего не значащая, не напрягавшая меня, но такая, которую не хотелось прерывать. Валентин расспрашивал о том, откуда я так неожиданно взялась на их потоке, много и внимательно слушал, редко перебивал. В общем и целом он вел себя очень галантно и, незаметно для меня, в нашей приятной беседе прошел час, затем другой. Бокал сменился одним, затем вторым, третьим. Честно говоря, я плохо помнила, сколько их выпила точно. Помню, что в какой-то момент телефон завибрировал раз, затем другой, но не стала на него отвечать.

Я знала, кто мне пишет. Я знала, чего он хочет. Я все знала. И сознательно не стала отвечать. Закиров был уверен, что целиком и полностью контролирует мою жизнь, но он ошибался. Я могла принимать решения вне зависимости от его желаний. Я могла жить своей собственной жизнью. Я могла спать с тем, с кем захочу. И сейчас… сейчас я хотела Валентина.

Почему Тагир должен был решать за меня? Почему он должен был становиться хозяином моей судьбы и распоряжаться ей так, как ему хотелось?

Я осознанно вложила свою ладонь в протянутую Валентином руку. Я осознанно отставила бокал с недопитой маргаритой на журнальный столик и осознанно проигнорировала перешептывания за спиной, когда направилась за ним прочь из гостиной. Мы прошли несколько комнат, тишина ударила в голову. Через несколько секунд мы оказались в спальне, которая наверняка принадлежала Сташевскому. Спустя мгновенье за нами закрылась дверь.

Я и только я могла распоряжаться своим телом. Своей жизнью. Своей судьбой. И будь, что будет.

Пьяный мозг не разбирал, что делает. С одной стороны. Неделями задавливаемая гордость вполне себе отдавала отчет в том, что делала. И делала это назло. А с другой стороны я была на распутье, я сомневалась, но лишь на доли секунды. Как только губы Сташевского коснулись моей шеи, мир перестал существовать.

Мы за считанные секунды оказались на кровати. Пока я рассматривала потолок чужой квартиры и пыталась прийти в себя, Валентин успел избавить меня от одежды. Впрочем, было ее не так, чтобы много. Сначала на пол полетело платье, затем нижнее белье и туфли.

Я не успела очнуться, как оказалась абсолютно голой под ним, придавленной к широкому матрасу и уж совершенно точно не была готова к тому, что произошло дальше. Весь алкоголь моментально испарился, осталась только боль, когда Сташевский в меня вошел.

Это был поворотный момент в моей жизни, хотя в ту секунду я этого не осознавала в полной мере. Боль затмила все остальное, мыслей в голове не осталось. Она ядом растеклась по животу, бедрам, тазу. Не осталось ничего, кроме нее. Мой мозг все решил, он решил, что так будет правильно. Но тело… тело оказалось неготовым, а мой партнер не позаботился о том, чтобы я стала хоть немного мокрой там, внизу. Ни долгих поцелуев, ни предварительных ласки, ни прелюдий. Ничего. Только голый животный инстинкт.

Я застонала и выгнулась, мой партнер, вероятнее всего, сжалился и остановился, но лишь на время, лишь на доли секунды, чтобы уже совсем скоро снова начать двигаться во мне. Валентин что-то прошипел, кажется, недовольно, но я не расслышала, мне было не до того. Он продолжил двигаться, вызывая во мне лишь еще более нарастающую боль, от которой хотелось выть. Я до боли, до крови закусила губу, чтобы сдержать его, сдержать животный крик. И к великому счастью, все закончилось. Довольно быстро, если я не потеряла счет времени. Не знаю, сколько это длилось, но по моим ощущениям, недолго. Наконец, он довольно прорычал, толкнулся в последний раз, особенно сильно, и задрожал. Уже через несколько мгновений он лежал рядом, а не на мне.

Вот и все.

Вот таким оказался мой первый раз. И я сама избрала для себя этот путь.

До меня начало доходить то, что произошло. Не сразу. Прошло несколько минут в полной тишине, но вот они прошли, промелькнули и я начала понимать, что сделала. И чем меньше становилась притуплявшаяся боль, тем быстрее доходило то, что я натворила.

— Черт…

Черт, черт, черт.

Что же я наделала?!

Страх. Тагир… что он теперь сделает? Что он сделает, когда узнает?! А ведь он узнает! От такого, как он ничего не скроешь! Господи…

Понимание неправильности поступка. Зачем я это сделала? Я никогда не хотела, чтобы первый раз был таким — быстрым, скомканным, с незнакомым мужчиной.

Обреченность. В сердце странным образом залегла мысль, что я что-то отрезала, обрубила. Я сделала что-то, что навсегда изменило мою жизнь и последствия будут.

Паника. Как мне скрыть? Как скрыть то, что я натворила? Как замести следы?

Все смешалось воедино, пока я, превозмогая боль искала сначала свои трусы, а затем и платье. Все это время Валентин, лежа на кровати, лениво наблюдал за моими действиями.

— Я кое-чего не понял, детка, — вдруг начал он.

— Чего же?

— Говорили вроде, что ты замужем, но мне досталась целка, — ухмыльнулся Сташевский. — Не вяжется что-то… — он даже присел на кровати, с интересом наблюдая за моими хаотичными действиями. Черт возьми, где же были эти идиотские шпильки? Босиком мне что ли идти?

— Это неважно, забудь! Между нами ничего…

— Конечно, между нами ничего нет, — опередил он меня, снова откидываясь на подушках. — Я не любитель заводить длительные отношения. Секс — это просто секс и я рад, что ты так же просто к этому относишься, как и я.

Я резко остановилась, окинула своего первого мужчина пристальным взглядом и в очередной раз ужаснулась своему поступку.

Черт возьми, проклятье, я сделала это по глупости, из-за злости, упрямства, но я точно не желала, чтобы моим первым оказался… этот совершенно чужой и незнакомый мне парень. И куда только делось все то его очарование, на которое я повелась? Сейчас он лежал на кровати, даже не стесняясь своей наготы, и вальяжно курил, странно ухмыляясь. Валентин вызывал у меня отвращение. Никак не желание или страсть. И, тем не менее, я сделала то, что сделала. Это был неоспоримый факт.

Я разозлилась, а алкоголь подлил масла в огонь, он высвободил мысли, которые и желания, которые никогда бы не родились без него. Страх исчез, мозг отключился и я слишком поздно пришла в себя.

И теперь мне нужно было как-то с этим жить. Теперь мне нужно было… нужно было домой, нужно было смыть с себя следы этого ужасного мужчины, нужно было выплакаться, нужно было подумать и решить, что делать дальше. Нужно было замести следы и сделать так, чтобы Закиров ни о чем не узнал!

Вот только как?

Как мне было скрыть от него такую правду?

Омерзительную правду…

Тагир был зол, и я понимала это, несмотря на то, что он молчал. Всю дорогу до дома мы ехали в абсолютной тишине, но я знала, что это затишье перед бурей. Не знаю как, но Закиров узнал, где я. Видимо, выяснил после дюжины пропущенных звонков. На энный по счету я ответила и услышала только одно слово — «выходи». Я сразу догадалась, что Тагир приехал к дому, где проходила наша вечеринка. Я ответила на его звонок сразу, как только покинула спальню Валентина.

Никогда еще я не чувствовала себя хуже. Отвращение было настолько сильным, что меня мутило в прямом смысле этого слова. Казалось, еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку. Из-за собственного поступка. Из-за того, что ждала столько времени, а отдалась… этому незнакомому мужику.

Я быстрыми шагами посеменила к выходу, а у самой двери взгляд снова упал на то же самое зеркало, в которое я смотрелась еще несколько часов назад.

Еще несколько часов назад оттуда на меня смотрела юная, неопытная девочка, а сейчас… я была уже женщиной, и мне казалось, что все, абсолютно все, каждая клетка в моем теле, каждое движение, любой взгляд — все выдает случившееся в чужой спальне.

Тагир узнает…

Тагир точно обо всем догадается.

Такое невозможно было скрыть, я точно это знала! Мой муж был проницательным, он был мудрым и опытным, я точно не смогу такое утаить от него…

Это было преобладающей мыслью пока мы ехали домой. А когда машина резко затормозила, я поняла, что все — это конец.

— Ты теперь решила вести себя таким образом? — Тагир все еще крепко держал руль, будто от этого зависела наша жизнь, но при этом уже повернулся ко мне. Взгляд у него был нечитаемый. Волны злости исходили от супруга. Мне стало страшно. Я не видела Закирова злящимся, но всегда знала, что он способен на эту эмоцию, и понимала, что в гневе он будет страшнее того же Дениса.

— Тагир…

— Я разрешал?

— Что? — Я опустила голову и переспросила очень тихо, но Закирова это все равно взбесило.

— Я разрешал шататься тебе по впискам? Как ты одета?! Как размалевана?! Да ты выглядишь как проститутка с трассы! Мне стыдно даже сидеть рядом с тобой! Я сколько раз тебе звонил?! Отвечай! — Я взвизгнула, когда Тагир притянул меня к себе, схватив за волосы. — Ты решила мне показывать свое Я? Решила таким образом отыграться и добиться свободы?! Что ты мне доказываешь, а?!

— Пусти, пожалуйста! — взмолилась я, пытаясь высвободиться из железной хватки. Слезы, давно сдерживаемые, потекли по щекам, в глазах защипало из-за макияжа, который, наверное, начал потихоньку размазываться.

— Моя жена — бухающая, курящая, размалеванная проститутка, так получается?! Ты хоть в курсе, с какой скоростью в Москве распространяются слухи?! Решила меня опозорить?!

— Тагир, больно…

— Повадки дешевой потаскухи! Ты только взгляни на себя! Тебя саму от себя не тошнит?!

Тошнило. Еще как. И я даже не злилась на Тагира за то, что он злился на меня. Чувство… странное чувство вины вперемешку со страхом не давали привычной злости взять верх. На этот раз я действительно была неправа. Я перешла все границы, и поступила крайней глупо, крайне опрометчиво. И самое страшное, что это уже никак нельзя было исправить.

Я поступила непростительно.

— Я уже не знаю, что делать! Как я только перед тобой не расстелился! Только пылинки с тебя еще не сдувал и ноги не целовал! Что мне еще сделать, чтобы ты хоть немного пошла мне навстречу?!

— Прости меня… — прошептала я, но супруг меня не услышал.

— Скажи мне, что мне сделать и я сделаю, потому что у меня уже нет идей, моя фантазия иссякла, что бы я не предложил, ты плюешь мне в лицо в ответ! Неужели для тебя все настолько ужасно?! Неужели я настолько ужасен, что ты никак не можешь примериться с кражей? Я самый ужасный мужчина в твоих глазах, на всем белом свете не сыскать того, кто был бы тебе не мил так же сильно, как и я! Ава, у меня кончаются силы, я уже не знаю, что тебе предложить!

— Нет…все не так… прости меня…

— Что?

— Прости… — На третий раз Тагир меня услышал. Услышал, запнулся и, кажется, растерялся. Несомненно, такого он не ожидал. Наверное, думал, что я закачу истерику и буду стоять на своем, ругаться и требовать что-то в своем духе, но… на удивление самой себе я чувствовала перед ним не только страх, но и почему-то вину.

— Ава… — он тут же смягчился. Я имела на него рычаги давления. Много рычагов, только вот до сегодняшнего дня не пользовалась ими. Не приходилось. Не приходилось, потому что до сегодняшнего дня я не прыгала в койку к кому попало.

Господи, как же сильно я пала… и все ради чего? Ради мести? Из злости? Ради чего?!

— Я больше не буду…

— Разве я в чем-то тебя ущемляю? — Тагир отвернулся, но лишь на секунду. В следующее мгновение на меня смотрели прежние глаза. Без непривычных злости и гнева. Закиров почти сразу пошел на попятную. — Разве так сложно выполнять то немногое о чем я прошу? Неужели я загнал тебя в такие тиски, что ты света белого не видишь?

— Нет, просто… девчонки предложили…

— Ну почему ты не спросила у меня? Может быть, я бы тебя даже отпустил, но ты не позвонила мне, больше того, не отвечала на мои звонки! Где такое видано? Я ни за что не поверю, что для тебя это дико, потому что все уважающие друг друга пары по всему миру общаются. Разговаривают. Ставят в известность своих партнеров о том, куда идут, что делают. Я ведь не контролирую абсолютно каждый твой шаг…

— Я… — Сказать мне было больше нечего, поэтому ничего другого я просто не придумала. Подалась навстречу и обняла супруга за шею. Тагир замер, немного напрягся, а затем как-то облегченно выдохнул, прижимая меня к себе так, как позволяла того тесная машина. — Я обещаю, что больше не буду так поступать…

Мне было страшно, поэтому сейчас я готова была пообещать ему, что угодно. Нужно было как можно скорее добраться до дома, до ванной, нужно было смыть следы того позора, на который я собственноручно подписалась просто из-за банального упрямства.

— Ладно… я услышал тебя. Надеюсь, что это не пустые слова. — Тагир отпустил меня, а я поспешно начала качать головой. — Идем наверх, нужно тебя умыть и переодеть.

— Идем…

— Ава… — Я уже взялась за ручку дверцы, когда супруг меня окликнул. Он бросил на меня серьезный взгляд и молчал несколько секунд. — Я прощаю подобные выходки лишь единожды. Потому что люблю. Второй такой раз для нас закончится по-другому. Это понятно? — На мгновенье взгляд его стал суровым, даже злым, поэтому я предпочла поспешно кивнуть.

— Я поняла.

Господи, если он так реагировал просто на то, что я без спросу ушла на вечеринку и слишком ярко накрасилась, то, что будет, когда узнает, что на той самой вечеринке произошло?

Выяснять это мне совершенно не хотелось.