Глава 10

Разумеется, я понимала, что на двухста тысячах дело не закончится. Да и сам Валентин дал понять, что это только начало, он даже не скрыл этого факта, а все благодаря уверенности, что у меня просто нет другого выхода.

У меня его и не было. Поздно было себя обвинять, не было смысла в самобичевании, требовалось найти выход, но мой мозг не выдавал ничего, кроме «заплати».

Заплатить-то заплачу, а вот что будет дальше?

Что будет, когда Сташевский потребует еще? А затем еще и еще?

Это было отвратительно. Платить шантажисту из денег того, кем меня шантажировали. Конечно, Тагир дал карту с деньгами, но я больше чем уверена, что он следил за моими тратами. Я уже итак рискнула, когда сняла ту тысячу долларов наличкой, а тут шли в ход уже другие суммы…

Как было за них оправдываться?

— Что ты от меня скрываешь? — прозвучало как гром среди уже далеко неясного неба. Я сжалась и сглотнула, останавливаясь. Мы прогуливались по берегу реки на Воробьевых горах. Мне настолько здесь понравилось, что мы частенько тут бывали: иногда ужинали где-нибудь неподалеку, катались на лодке или просто гуляли, как сегодня.

— О чем ты? — Я посмотрела на супруга и заметила его необычайно серьезный взгляд.

— Не знаю, что именно, но что-то тебя гложет. Ты очень дерганная и зажатая в последнее время. Вот я и спрашиваю — что случилось и почему ты мне об этом не говоришь?

Он не знал. Пока что не знал. И вот настал тот самый подходящий момент, когда мне стоило бы ему обо всем рассказать. Но как? Как мне было сказать о том, что произошло Тагиру? Тому самому Тагиру, который готов был положить весь мир к моим ногам, который завоевывал мне полтора года и все-таки сумел это сделать, потому что, наконец-то, мое сердце оттаяло, тому самому Тагиру, который души во мне не чаял и обращался так, как не обращаются с принцессами?

— Да все нормально…

— Ты плачешь по ночам.

— Что?

— Так было уже несколько раз. Ты встаешь с постели, когда думаешь, что я уже заснул, уходишь в ванную и плачешь там. Плохо ешь, выглядишь… иначе, чем раньше, ходишь бледнее тени… Я еще раз спрошу, Аврелия… есть что-то, о чем мне стоит знать?

— На что ты намекаешь?

— Не знаю, — Тагир неожиданно улыбнулся. — Может, ты беременна?

— Что?!

Закиров тихо рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.

— Я не уверен, потому и задаюсь этим вопросом…

Я замерла с открытым ртом. Призадумалась на секунду и поняла, что кое в чем муж все-таки прав. Я действительно стала хуже выглядеть в последнее время и пищевые мои пристрастия изменились, но я даже не обратила на все это внимание в постоянных размышлениях о том, что произошло сначала на вечеринке, а затем уже позже в клинике.

Я настолько погрузилась в страх, позор и сожаление, что вполне себе могла проморгать все на свете. Врач в той же самой клинике, где мне делали гименопластику, прописала мне таблетки, но в последние несколько недель они закончились, а за новыми я так и не съездила, напрочь забыв о том, что, вообще-то, секс между двумя взрослыми людьми разного пола без какой-либо защиты вполне себе мог привести к нежелательной беременности.

— Я… я… я…

Тагир снова рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.

— Я не знаю, то есть… я не знаю, беременна я или нет, не знаю, могли ли это случиться, я…

Я идиотка! Я настолько сосредоточилась на том, чтобы скрыть факт потери девственности с Валентином, на последующей операции и теперь на самом Сташевском, что совершенно упустила из вида важные вещи…

— Ну… если это так, то я буду очень рад, — Тагир протянул ко мне руки, заключил мои ладони в свои и подарил трепетный поцелуй в лоб. — Это же так здорово…

Я промолчала в ответ.

Какое там здорово? В моей жизни была сплошная неразбериха и было не до беременностей! Нужно было разобраться с Валентином, как-то очистить совесть, переписать прошлое, а не беременеть среди всего этого хаоса!

— Ты ведь не расстроишься, кис? — с какой-то надеждой протянул Закиров, крепко обнимая меня и прижимая к себе.

— Я… удивлюсь, — выдавила из себя, стараясь ничем не задеть своего супруга. — Я не планировала….

— Да и ничего страшного. Ребенок — это всегда благословление небес, ты так не считаешь? — Я пожала плечами в ответ, крепко обнимая супруга, пряча лицо в изгибе его шеи.

Может быть, сам по себе ребенок и не был чем-то ужасным, тем более, когда ты был в браке и с деньгами все хорошо, но в моем случае… в моем случае счастью мешал, как минимум, Валентин, как максимум — мой отвратительный поступок из прошлого.

— Все будет хорошо, кис, ты главное не паникуй. — Тагир поцеловал меня в макушку, а я прикрыла глаза, мысленно повторяя за ним слова о том, что все обязательно наладится.

Тагир оказался прав.

Тест на беременность, третий по счету, кстати, показывал один и тот же результат. Две полоски.

Я залетела. Идиотка! Проморгала такое! И в какие времена, спросите вы? В самые неподходящие, отвечу я.

Сегодня пришлось отдать Валентину те самые двести тысяч, о которых он говорил. Пришлось заехать с утра в банк и снять наличку, а затем, сдерживая порывы тошноты, отправиться в ту прселовутую кафешку и отдать ему толстый конверт.

При этом еще пришлось выслушивать его гадкие шуточки и с полчаса смотреть на довольную морду с жеманными ухмылочками.

Господи, кто бы только знал, как сильно я хотела вернуться в тот вечер, когда все произошло и отмудохать его, а не давать. Врезать так, чтобы стереть эту самоуверенную улыбку с лощенного лица. А заодно вмазать и себе, чтобы пришла в себя.

Все. Вот теперь я точно могла сказать «попала». Это был настоящий капкан. Целый ворох проблем. Замужество, из которого я так и не смогла вырваться. Предательство близких людей, которое так и не смогла отпустить. Потерянная девственность, явно не с тем мужчиной, с которым стоило бы связываться. Ложь, которой пришлось выстилать себе весь дальнейшей путь. Странные чувства, которые появились к ненавистному мужу, который при ближайшем рассмотрении оказался не таким чудовищем, каким казался. И беременность. Последний гвоздь, как говорится.

Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не была избалованной истеричкой, но то ли нервы окончательно сдали, то ли беременность уже успела сменить гормональный фон, но нашу с Тагиром спальню я разнесла знатно. Смела все — картины, вазы, ноутбук, который ничего не подозревавший Тагир случайно забыл с утра, часы, даже телевизор, закрепленный на стене, в конечном итоге оттуда слетел.

Тагир застал меня ревущей посреди всего этого бардака.

— Детка, что случилось?!

Все. Это был конец. Я так больше не могла.

— Аврелия… — Тагир опустился рядом, заключил меня в свои крепкие и теплые объятия. Принялся, как обычно, успокаивать. И вот так всегда. Что бы я не делала, что бы не устраивала, Тагир просто брал и обнимал, начиная шептать на ухо всякие глупости о том, что я его золотце, и что все будет прекрасно, и что я самая прекрасная в мире.

Как у него только хватало сил терпеть мои идиотские истерики? Как только хватало сил любить после того, как я целый год отвергала его ради предателя и труса Дениса?

Почему он все равно любил меня?

— Все в порядке, — стараясь не заикаться, прорыдала я в темную рубашку, будучи плотно прижатой к груди супруга.

— Я вижу… — Тагир сел прямо на пол и удобнее меня обнял. — У тебя точно что-то происходит, Ава, но я не хочу за тобой следить, не хочу давить на тебя, так семья не строится. Хочу, чтобы ты сама рассказала мне все, что тебя гложет. Ты же знаешь, что я всегда помогу. Я всегда тебя поддержу и предоставлю защиту, если она тебе нужна.

— О чем ты? — Я подняла на мужа заплаканный взгляд и отметила, что между бровей залегла складка. Обычно, Тагир хмурился, когда о чем-то сосредоточенно думал.

— Зачем ты сняла сегодня двести тысяч с карты? Тебя кто-то обижает в этом твоем университете? Ава…

— Я…

Черт. Я знала, что он следит, знала!

— Просто скажи мне, кто тебя…

— Это на благотворительность. Приюту для животных нечем платить за аренду. Полина о нем постоянно трещит. Она им помогает, старается, как может, но помимо аренды нужны еще и корма, и лекарства для животных. Она уговорила нас с девчонками помочь. Провести что-то вроде единоразовой акции. Она показывала такие жуткие фотографии всех этих бедных животных и я просто… я просто не смогла пройти мимо судьбы этих несчастных четверолапых. Я подумала, что ты будешь не против, у тебя доброе сердце и ты всегда умеешь входить в положение… — Я даже не задумалась, просто соврала, да еще так быстро и так слаженно, что самой стало страшно. По-моему, так врали только социопаты.

— Доброе, значит?

— Да… самое доброе из всех, что я когда-либо встречала, — совершено серьезно ответила я мужу. Я не врала. Впервые за долгое время мои уста шептали не ложь, и от этого я почувствовала временное, мимолетное облегчение, которое, к сожалению, очень быстро испарилось.

Зато Тагир подарил мне одну из самых очаровательных улыбок, что я когда-либо у него видела. И, черт… эти его ямочки на щеках, и эти его глаза, когда он так улыбался…

Зачем судьба так жестоко со мной обходилась? Почему я не могла заметить всего этого чуть раньше? До того, как решила, что замутить с Валентином — это лучший способ наказать своего супруга? Ведь, в конечном итоге, я наказала не его, а себя. И теперь я даже не знала, чем все это закончится, чем все это чревато…

— Так, ладно, детка… давай, вставай, нужно подниматься. — С этими словами Тагир принял вертикальное положение и буквально одним легким движением поставил на ноги и меня. Я подняла на него взгляд и сглотнула.

Черт, ну вот кто бы мне вообще объяснил, как такой мужчина влюбился в такую, как я?

Не понимаю, что Закиров, красивый, умный, успешный во всем, явно не страдавший от невнимания девушек, нашел… во мне. Серой, сухой, глупой мыши, которая не смогла дать только одного — верности. Ведь больше ни о чем Тагир меня и не просил.

Он не просил влюбиться в него, он сказал, что будет завоевывать меня, и от своего не отступился. Он не просил меня понять его. Он не попросил вообще ровным счетом ничего. Но я очень хорошо помню о том, о чем он предупреждал меня — убьет и меня, и того, с кем я ему изменю. А я не просто изменила, я еще и обманула, предала. Я поступила так низко, как только можно было поступить.

И теперь на кону стояла не только моя жизнь и мое благополучие, теперь на кон вставала и жизнь ни в чем не повинного ребенка. И все это происходило лишь по моей вине.

Господи… ребенок… я вообще не была к такому готова.

Слишком молода, слишком глупа, слишком запуталась. У меня не было почвы под ногами, я еще ничего из себя не представляла, я даже еще не окончила университет, но зато успела забеременеть и теперь понятия не имела, что с этим вообще делать.

Нужно все рассказать. Нужно все рассказать. Это мысль билась набатом в моей голове, но как только я открывала рот, чтобы хоть что-то произнести, все мысли исчезали, а на их месте образовывалась пустота. С чего было лучше начать, с того, что я напилась или с того, что прекрасно осознавала, что и с кем иду делать? Или, может, лучше было начать с того, что я зашилась прежде, чем дать своему мужу?

С чего мне было лучше всего начать свою исповедь перед человеком, который дал мне все? В буквально смысле этого слова, потому что на данный момент все, чем я владела было куплено на его деньги. Все, чем владели моя бабушка, братья и их семьи, было приобретено, опять же, на деньги Тагира. Да и у меня даже одежды нормальной не было, когда он взял меня в жены. Из моего, того, старого, не осталось ничего. Я все выбросила после того, как Закиров объяснил мне, какими глазами на меня смотрят те, кто учился и преподавал в моем новом университете.

И именно этому человеку мне нужно было сначала сказать о том, что девственность моя была липовая, что я успела ему изменить, а теперь, вдобавок ко всему, была еще и беременна. И ведь узнай он об измене, Тагир ни за что не поверит, что ребенок его, что измена была одноразовой… такие, как он ни за что не поверят…

— Я не понимаю, что с тобой творится, принцесса, — Тагир ласково убрал мешавшие пряди мне за уши и поцеловал в щеку. — Но я хочу, чтобы ты понимала — мне можно все рассказать, со мной можно всем поделиться. Я тебе не враг.

Да, нужно было поделиться, я это знала. Я давно это понимала, но никак не могла набраться смелости.

— Я… хорошо, Тагир.

— Что «хорошо»?

— Я… давай поговорим обо всем… только не сегодня.

— В смысле?

— Я очень устала. И тот бардак, что я здесь навела… его тоже нужно убирать. А еще готовить ужин, мыть посуду и готовиться к семинару по высшей математике. Я обещаю, что мы обо всем с тобой поговорим. Но только завтра, если ты не против.

— Ава… зачем мучить себя? Я не понимаю. Вижу, не дурак, вижу, что что-то не так. Зачем молчать до завтрашнего дня, что это изменит?

— Я же объяснила… я устала. Пожалуйста…

Сейчас у меня просто не было сил выдавливать из себя весь тот ужас, что я успела натворить. Мне нужно было собраться с мыслями, нужно было верно подобрать слова, нужно было хоть как-то оправдаться, но без подготовки… без подготовки я была обречена на провал.

А мне жизненно важно было найти правильные слова.

Слова, которые смогли бы выразить всю гамму чувств, что я испытывала все эти долгие недели.

Слова, которые смогли бы смягчить суровый нрав моего мужчины и дать ему понять, как сильно я на самом деле сожалею и как хотела бы все исправить…

— Ладно… — Закиров помолчал некоторое время, затем тепло мне улыбнулся и кивнул головой. — Завтра, так завтра, твое слово — закон.

— Спасибо… — Я потянулась к супругу, встала на цыпочки и обвила его шею руками. Вдохнула ставший привычным запах пряностей и прикрыла глаза, наугад потянувшись к чувственным губам, которые с желанием ответили мне на неожиданную ласку.

Тагир всегда так реагировал, он таял под моими прикосновениями, таял от любого проявления нежности с моей стороны и, до недавних пор я даже не осознавала в полной мере, что у меня есть такое влияние на своего супруга.

Впрочем, теперь я очень надеялась, что это поможет мне. По сути, теперь только это и могло меня спасти от гнева влюбленного по уши Тагира.