Глава 16
Ника сосредоточилась на ощущениях под ладонями. Под левой — грубое сукно, царапающее даже успевшую за последнюю неделю загрубеть от физической работы кожу рук. Под правой — нежный струящийся черный шелк, почти прозрачный, невесомый, обволакивающий, ласкающий. И холодный. Она снова провела по ткани, хотя уже знала, какой выбор сделает. Устала. Устала бороться. Пусть будет то, что будет. Потому что происходящее сейчас — это все равно боль и унижение. Это все равно его плен. Все равно несвобода от него. Бег в колесе.
Волосы уже успели высохнуть после душа и струились по спине красивым волнистым каскадом. Она стыдливо прикрылась полотенцем, печально усмехаясь про себя, что ей пора бы уже избавиться от этого клеймящего чувства стеснения, не в ее роли, не в ее статусе. Нырнула в узкий кокон платья, задрапированного в самых пикантных местах несколькими слоями тонкой ткани, а в других — наоборот открытый. Наверное, это было красиво. Идеально, как и все здесь. Наверное, это было вызывающе и кричаще.
— Вы готовы? — послышался позади незнакомый женский голос.
Ника резко обернулась.
— А где Омар?
Почему-то она была уверена, что и сегодня, именно он поведет ее… на экзекуцию…
— Господин Омар слишком занят приготовлениями. Попросил меня проводить Вас, — холодно и безэмоционально ответила женщина, которую раньше Ника не видела.
Молча кивнула. Последовала за служанкой. Уже в дверях та, однако, словно бы что-то вспомнила и снова обратилась к девушке.
— Один момент, — вытащила из кармана тонкую цепь с золотой картой — подобием то ли кредитки, то ли магнитного ключа в отеле, — наденьте это…
Ника взяла в руки украшение и недоуменно на него посмотрела.
— Единственное украшение, которое допускается, — ответила та своим узким ртом, который, казалось, даже не шевелился, — разработка известного дизайнера. Простите, забыла его имя…
Ника молча продела цепь себе на шею. В сущности, сейчас было такое состояние, что все равно, что надевать…
Не успели они выйти из комнаты, как из мрака, скрывающего присутствие в длинной комнате-казарме, вынырнула фигура Кейтлин и ее верной помощницы Оливии, которая в буквальном смысле сейчас дрожала, как банный лист…
— Госпожа… А если… Что же будет… Он ведь узнает о подмене… Он ведь поймет, что это…
— Не имеет значения. Ничего более не имеет значения… — проговорила не своим, каким-то мятым голосом Кейтлин, пустыми глазами смотря на дверь, из которой вышла Ника, и со всей силы сжала в руках белоснежное платье, сорванное с кровати девушки за несколько мгновений до ее появления в казарме.
— Что же теперь будет с Идой? — продолжала причитать служанка, — она ведь будет наказана…
— С Идой — не знаю. А вот ее сын и дочь получат возможность окончить приличные учебные заведения благодаря тому, что она согласилась сделать. Ида умная женщина, а ты, Оливия? Ты умная? Не стоит ожидать от тебя скоропалительных, необдуманных действий? — Кейт подняла на служанку острый, испытующий взгляд.
— Госпожа, я с Вами до конца. Вы знаете… Думаете, они успеют? Хозяин к этому времени не узнает? — продолжала она щебетать.
— Успеют. Все обговорено заранее. Я показал ее фото. Всех всё устроило. Скоро мы избавимся от этой сучки. Навсегда…
* * *
Ника никогда не была в этой половине дворца и в очередной раз поражалась его сложной архитектуре и размерам. Незнакомое ей огромное крыло, оформленное в элегантном, гораздо более сдержанном, но не менее изысканном, чем остальные его части, стиле, встречало гостей и не могло не поражать. Сколько же денег вкладывалось шейхом в эти архитектурные изыски, сколько сил дизайнеров, архитекторов и строителей уходило… Зачем он созидал? Зачем он создавал эту нестерпимую красоту, если по сути, в его жизни было пусто. У него не было любви, у него не было большой семьи, со своими родственниками, как она успела уже понять, он почти не общался. Его жизнь во многом была отшельнической. И даже все эти изысканные мероприятия в виде фестиваля роз или сегодняшней «вечеринки», о которой Нике только предстояло узнать, по сути являли собой лишь декорации. Это словно бы имитация жизни из ее любимого романа Ф.С.Фицджеральда «Великий Гэтсби». Что-то во всем этом было странное, зловещее, одновременно с этим печалящее…
Они вошли в темный, зеркальный зал, украшенный синеватой подсветкой. Играла чувственная лаундж-музыка. Ника растерянно стала оглядываться по сторонам. Чувство тревоги нарастало — и она не могла толком понять его природу. Еще вчера она видела в этом дворце своим главным врагом именно Адама. А сегодня, сейчас… Инстинктивно словно бы первым делом искала его глазами для успокоения, защиты. Что-то в окружающей ее сейчас атмосфере настораживало, напрягало…
Зал был уже заполнен. Вальяжно и расслабленно среди столиков прохаживались присутствующие — мужчины и женщины, все, как один, одетые в черное. Она прошла вглубь зала и сразу почувствовала их на себе — десятки глаз — мужских и женских. Они смотрели с интересом, забавой, вниманием, настороженностью, завистью и… похотью… Вот что объединяло всех присутствовавших. Отпечаток порока. Стало крайне неуютно и еще более тревожно. Ника инстинктивно сложила руки на груди и начала искать угол, куда бы можно было спрятаться в ожидании появления Адама. Хотя бы этот пресловутый Омар материализовался…
— Привет, послышался сбоку чувственный мужской голос. Чрезмерно чувственный, чрезмерно сладкий. Таким, наверное, с Красной шапочкой говорил волк…
Ника нервно обернулась и увидела перед собой незнакомого мужчину среднего роста. Его глаза были цепкими, и в то же время, с хитрой поволокой.
— Ты новенькая? Расслабься. В первый раз всегда страшно…
Ника нервно сглотнула. Что страшно? О чем именно он говорил?
— Выпей, — протянул ей свой бокал виски, — я еще не прикасался к нему, можешь смело сделать несколько глотков — поможет…
Сказал и тут же удалился, вновь окинув ее через плечо оценивающим взглядом с ног до головы, от чего стало еще более не по себе.
Наличие бокала в руках немного сгладило сконфуженность движений. Она, не думая, все-таки пригубила, почувствовав, как небо обожгла горячая жидкость со странным, словно бы горелым привкусом. Хотелось сплюнуть неприятный напиток, но она насилу заставила себя проглотить отпитое.
— Не удивляйся, это торфяной виски. Мне тоже первый раз не понравилось. Но штука дорогая. Так что привыкай… — опять прозвучал сбоку теперь уже другой голос, женский, — ты уже знаешь, с кем у тебя?
Вопрос незнакомки заставил горло сжаться в спазме.
— В смысле?
— Ну… Выбрала себе пару? — хихикнула высокая блондинка, оценивающе оглядевшая Нику, — ты совсем новенькая. Не видела тебя в саду «роз»… Впрочем, это уже неважно. Так что нет смысла даже представляться. Ты хорошенькая, я тоже. Думаю, мы точно сегодня уйдем отсюда…
Внутри у Ники еще сильнее засосало под ложечкой. Послала очередной тревожный взгляд в направлении входа. Где же Он? Что здесь будет происходить? Что уже происходит?
— Куда уйдем? Где шейх Адам? — спросила она хриплым голосом у девушки и тут же услышала ее усмешку в ответ.
— Шейх Адам? Девочка, ты откуда вообще? Шейх Адам если и появится здесь, то уж явно под кульминацию, попрощаться с оставшимися гостями. А может и вообще не появиться. Смирись уже. Это место явно не для того, чтобы приклеить шейха Адама. Поздно. Но это все равно твой шанс, милая. шанс заработать. Шанс пойти дальше.
Ника посмотрела на говорящую снова и только сейчас поняла, что их платья были похожи — незначительные вариации деталей и фасона, но та же ткань, те же драпировки…
Начала с беспокойством оглядывать зал, теперь более внимательно. И как она сразу за волнением не заметила? Почти все присутствующие сейчас здесь девушки были одеты так же. Едва ли не прозрачные черные платья. Минимум косметики, максимум пикантных участков тела через тонкий шифон. У всех на шее неизменно золотая карточка на цепи…
Что происходило? Куда она попала?
Почувствовала на себе очередной сальный взгляд и в этот раз почему-то он заставил ее вздрогнуть и поежиться. Инстинктивно подняла глаза и увидела того самого мужчину с виски, который теперь улыбаясь, смотрел на нее и что-то нашептывал стоявшему рядом с ним другому гостю, тоже оценивающе блуждающему по ее фигуре. Тот, второй, был более зрелым, седовласым, слегка упитанным. Властность и пренебрежение в его взгляде, которым он сейчас обмазывал Нику, заставили ее передернуться.
Нужно было что-то делать. Девушка поставила бокал на ближайшую стойку и быстро повернулась на каблуках, направляясь к выходу. Что бы сейчас ни начало происходить, это не предвещало ничего хорошего. Она должна срочно отсюда уйти — а там, будь что будет. Вот она, месть Адама. Он заставил ее довериться, а сам… Сам затащил ее во что-то грязное и ужасное…
— Куда собралась, красавица? — почувствовала на руке довольно сильный захват, — все только начинается, а ты куда-то убегаешь, Золушка… Останься.
Ника резко повернула голову и нервно сглотнула. Рядом с ней сейчас стоял тот самый мужчина с поволокой во взгляде.
— Мы с другом хотели бы с тобой пообщаться в более приватной обстановке. Что думаешь?
— Извините, нет… — пролепетала Ника, чувствуя, как перед глазами все плывет. Пошатнулась.
Мужчина усмехнулся, подхватив ее под локоть.
— Готовая? — послышался рядом голос второго на английском с грубой, шершавой усмешкой.
Чьи-то руки нагло притянули ее к себе, сжав за бедра. Ника вскрикнула.
— Сюда иди, шармута. Что за ломка? Все решено по тебе…
Инстинкт сработал сам. Она собрала оставшиеся силы в кулак и заехала по лицу схватившему ее, больно вывернув собственное плечо.
— Сука… — злобно прошипел мужчина на английском в ответ, — и это Он называет гостеприимством? Чтобы купленные шлюхи били меня по лицу?!
Секунда — и шею Ники обжег очередной крепкий захват рук. Тонкая цепь впилась в кожу, а потом девушка почувствовала, словно бы ее начали душить пылающим жгутом — тот самый ключ-цепь были теперь попросту сорваны с ее шеи. Нику подхватили и закрыли ей рот руками. Голова стала кружиться еще сильнее.
— Иди — ка сюда, маленькая сучка! Ты хоть знаешь, на кого подняла руку и что теперь с тобой будет? Прежде, чем мы тебя увезем, преподадим хороший урок.
— Хочу ее трахнуть, красивая, шармута. Нечего тянуть, — тихо обратился он ко второму уроду.
Мужчина приложил сорванный с шеи Ники замок к магниту возле двери, которая зашипела змейкой. Так вот для чего это «украшение» было предназначено. Девушку швырнули на пол — она почувствовала, как сильно обожгло жаром ее бедро от падения. Сгруппировалась и попятилась назад, но тут же взвизгнула от адски болезненного захвата на волосах.
— Привяжи-ка ее к столбу. Надо преподать кобылке хороший урок.
— Нет! Нет! Пустите! — кричала она, когда ее руки бесцеремонно подняли над головой и привязали к деревянной балке балдахина над кроватью. Минута — и платье было разорвано одним движением. Она оказалась совершенно голой.
Послышался лязг пряжки ремня. Мгновение — свист в воздухе — и на ее спину опускается болезненный удар, посылающий по телу волны боли и агонии. Один, второй…
— Адам! — закричала Ника, и тут же не только ее тело обожгло от боли, но и горло от обиды. Она звала на помощь того, кто и стал виновником всех ее бед. Всех ее несчастий…
Металлическая пряжка снова больно впилась в плоть девушки. Она вскрикнула.
— Сука… Будешь знать, как артачиться… — повторил мужчина и снова замахнулся…
В этот момент дверь распахнулась, с такой силой, что вылетела из петель. У нее не было сил даже поднять глаза и посмотреть на вошедшего. Крики, ругань на арабском и… отсутствие боли… Удары больше не повторились. Она опустила голову, понимая, что сейчас потеряет сознание от пережитого…
— Ника, — услышала рядом знакомый мужской голос, — Ника, как ты? Что они сделали с тобой?
Она подняла голову и их взгляды с Адамом пересеклись.
— Что ты сделал со мной, Адам? Доволен теперь? Наслаждайся…
* * *
— Куда она могла запропаститься? Куда делась?
Гости собирались — и он невольно ловил себя на мысли, что предвкушал ее приход… Ждал того момента, когда она пересечет порог залы в идеальном, словно бы созданном для нее белом платье в пол. Ей пойдет такой стиль… Стиль изысканной невинности, нежности…
— Омар, сходи за ней ты, я уже теряю всякое терпение… — подозвал к себе евнуха, — и если эта девчонка опять артачится, видит Аллах, я сам пойду и приволоку ее сюда за волосы. Надоел этот детский сад.
— Да, господин, конечно. Сейчас пойду… — ответил Омар озадаченно. Он и сам не мог понять, куда делась Ника. И не только Ника, из виду пропала и отправленная за ней Ида. Уже с получас она попросту не отвечала на все его звонки. Охрана по рации тоже потеряла ее из виду.
Когда Омар не обнаружил Нику в комнате, первой мыслью было то, что она все-таки сбежала. Евнух чертыхнулся вслух. Страсть как не хотелось сейчас идти с этой новостью к Адаму, да и как она могла сбежать? Здесь, в этом высокогорном дворце это было невозможно. Только с посторонней помощью. Только, если…
Холодный пот прошиб его в ту же секунду…
— Срочно! — закричал истерично евнух, — видео с камеры наблюдения мне! И не через год, а прямо сейчас! У меня и без того полно дел, кроме как сидеть и выискивать глупую девицу…
Прошли пару минут — и Омар в ужасе смотрел на происходившее на экране. Его губы дрожали. И даже не от страха, от жалости. Жалости к Кейтлин…
— Что же ты наделала. Что же ты наделала, Кейти… — шептал он себе под нос…
Адам не верил свои ушам. Никто и никогда еще так дерзко, так вероломно не смел ослушиваться его приказа. Это было возмутительно. Это было… за гранью… Как они не побоялись на такое пойти? Как Она не побоялась такое устроить?
Когда он вбежал во второй зал и узнал, что Муселем со своим прихвостнем утащили Нику в комнату, глаза налились кровью, а сердце разрывало от ярости. Такое чувство он испытывал только раз — когда смотрел на то, как отрезали голову его родному брату…
Не помнил, как вышиб дверь ногой самолично, не помнил, как перехватил руку ублюдку, собиравшемуся нанести очередной удар по хрупкой спине девушки…
— Убью! — закричал он не своим голосом и начал бить. Долго, без разбора, потеряв связь с реальностью и со временем. Он бил этих двоих, бил охранников, неловко и опасливо пытающихся его утихомирить…
Он не слушал и не слышал нелепые отговорки мужчин, пытающихся воззвать к разуму шейха.
«Она была в зале, шейх… Она выставила себя на продажу… Она ударила… При всех… Это оскорбление… От шлюхи…»-кричал помощник Муселема, захлебываясь в крови.
«Я во всем разберусь, господин, это недоразумение… Мы все уладим», — тараторил под руку Омар, за что тоже тут же получил по зубам.
— Ускут, йа маньюк (араб. — заткнись, терпила), — прохрипел по-звериному Адам. Его лицо и белоснежная рубашка были забрызганы чужой кровью.
Сознание зацепилось только за слово «шлюха», сорвавшееся с губ одного из идиотов. Адам снова повернулся к валяющемуся на полу мужчине в крови и придавил его лицо ботинком к полу.
— Мать твоя шлюха, Муселем… Ибн шармута (араб. — мат), — вон! Вон из моего дворца! У тебя десять минут, чтобы выехать за пределы территории, или мои люди тебя расстреляют. И скажи спасибо, что я даю тебе эту фору-только потому, что ты, правда, не знал, кто она. И потому, что не успел…
Адам замолчал. Его взгляд снова упал на привязанную веревками к деревянной балке девушке. Сердце невольно сжалось до размеров грецкого ореха.
— Пошли все вон…
* * *
— Ника… — руки опустились на голую спину девушки, на которой светились двумя жирными полосами сине-красные полосы. Потянулся к ним губами, поцеловал, отчего она вздрогнула, — Ника, как ты? Что они сделали с тобой?
Она подняла голову и их взгляды пересеклись с Адамом. Мужчина дернулся от боли, которую он увидел на дне ее гордого, непреклонного взгляда.
— Что Ты сделал со мной, Адам не они, — сделала ударение на обращении к нему, — Доволен теперь? Наслаждайся…
Мужчина быстро разрезал путы, сковывающие ее руки. Сорвал с себя рубашку, обернув в него ее хрупкое тело, взял в кокон своих рук и понес, словно бы убаюкивая на ходу.
Он не видел никого и ничего. В голове Адама пульсировало на повторе лишь одно слово, произнесенное ею. Когда он выломал дверь, когда он ворвался в комнату, он слышал, как она произнесла его имя. Она звала его. Звала на помощь. Он был ей нужен…