Глава 21
Дела? Какие еще дела? Ее тело горело — только сейчас Ника поняла, как же сильно все внутри нее горело. Что он с ней делал? Зачем вел эту игру? После, спрятавшись в своем новом прибежище, приняв холодный душ, сидя в просторной пижаме на кровати, она могла снова рассуждать здраво и трезво. Думать о том, что ей всего-то и нужно, что продержаться пару дней. Но там, подле него. В жаре его дыхания, в хрипе его шепота, в обволакивающей силе его рук она словно бы растворялась, словно бы терялась в ощущениях. Голову кружило, сердце стучало так, что было готово выпрыгнуть из груди. Контролировать себя при каждой их новой встрече, переходящей вопреки ее желанию на какую-то новую степень интимности и близости, становилось все сложнее. Конечно, Адам Макдиси был непревзойденным манипулятором. Но если раньше ей удавалось более-менее разбираться в его стратегии, то сейчас, раз за разом, делать это было все более затруднительно.
Сон был беспокойным, пробуждение — ранним и рваным. Таким, от которого голова обычно весь день тяжелая. А еще это странное, раздражающее состояние неудовлетворенности. Нет, она более не испытывала того дикого возбуждения, как в его присутствии, но эта душевная натянутость, напряг, жесткость никак не желали покидать ни ее сознания, ни мышц…
Ника прошла в гостиную, обнаружив там уже ждавшие ее легкий завтрак и приготовленную одежду. Очередное платье — на этот раз — простое хлопковое, голубое, до пола, со слегка расклешенной юбкой. Ткань снова нежно ласкала кожу. В одном нельзя было отказать Адаму Макдиси — в его умении выбирать лучшее, будь то шелк или ситец…
Вопреки ее ожиданиям, снаружи ее теперь ждал не гольф-бкар, а полноценный автомобиль. Точно такой же, какой привез ее сюда, в этот дворец, накануне выступления. Совершенно не удивилась, когда увидела и того же самого водителя.
Они ехали не более десяти минут — и когда девушка изумленно уставилась на небольшой аэродром, открывшийся ее взору на плато, стоило им забраться на самую высокую возвышенность, ее сердце забилось не только с волнением, но и тревогой.
Самолеты? Она боялась летать. Она так сильно боялась летать…
На негнущихся ногах поднялась по трапу, прошла следом за улыбчивой стюардессой в салон. Адам ждал ее внутри, сидя в кресле, попивая кофе и пролистывая свежую газету.
— Buonmattino (итал. — доброе утро)! — весело произнес он, головой кивая ей на другую чашку с кофе, ждущую ее. Она хотела было возразить, что не хочет, но когда увидела, что напиток только-только был снят с плиты и источал изумительный аромат, не выдержала и пригубила, сразу почувствовав такую желанную легкость в голове.
— Допила? — спросил он ее, открываясь, наконец, от газеты, — теперь пойдем.
С Адамом всегда было так — она толком не поняла, что произошло, но, увлекаемая им, даже не заметила, как они прошли вперед — внутрь небольшой кабины пилота и… остались там только вдвоем.
Мужчина закрыл дверь и посмотрел со зловещей улыбкой на Нику.
— Что ты… простите, Вы… делаете? — спросила пораженно, начиная волноваться, — где пилот?
— Я твой пилот, Ника. Буду вести тебя. Буду учить подчиняться. Учить вверять власть над собой другому. Полный контроль. Абсолютный… Это чувство можно поймать только на борту авиалайнера, вися в воздухе на высоте десяти тысяч метров. Вот уж когда от тебя действительно ничего не зависит. Даже среди океана и то больше возможности взвалить ответственность на самого себя, особенно, если ты хорошо плаваешь…
Девушка была готова проклясть все на свете. Нет, нет и еще раз нет! Это было не просто страшно. Так страшно, что внутренности выворачивало. Ника не была трусихой, отнюдь, но… Каждый человек имел свои страхи, имел свои стоп-зоны. И ее зоной были самолеты. Она начала испытывать аэрофобию аккурат с того самого дня, как впервые села в воздушный транспорт — и это чувство не отпускало ее никогда, но сейчас… Сейчас все было намного ужаснее…
Девушка все еще не верила, что они делают это… Что Она делает это…
Адам заставил ее сесть в кресло штурмана, а сам сел в кресло пилота.
— Боже, нет!!! Умоляю, Адам!!! Пожалуйста. Где пилоты? Почему мы здесь? Ты же не хочешь сказать, что…? — в ужасе посмотрел на него, невозмутимо и знающе опускающего рычаг за рычагом на панели управления.
— Ника, только что ты заработала на очередную порку, назвав меня на «ты» и по имени. Продолжай в том же духе — и по прилету на место назначения я сделаю так, что ты не сможешь сидеть неделю.
Его слова впервые даже не зацепили ее. Было так страшно, что скажи он ей сейчас самое унизительное, самое пошлое и грязное на свете, она бы в ужасе пропустила это мимо ушей. В голове пульсировал природный страх, перед глазами была лишь приближающаяся взлетно-посадочная полоса. Они направлялись к ней, неспешно проезжая по полю небольшого аэродрома.
— Ты все верно поняла. Если тебя это успокоит, то я опытный пилот, красавица. И часто предпочитаю управлять своим судном сам. А вот на тебя сегодня будет возложена важная задача. Точно выполнять все мои поручения. Это будет несложно. Я буду говорить тебе, что нажимать, а ты будешь тут же это делать — и тогда все будет хорошо. И у тебя, и у меня.
— Va' a cagare! (итал. — иди в задницу) — прошептала она злобно себе под нос, на что он, звонко засмеявшись, цокнул.
— Вторая порция порки, красавица, — произнес на чистейшем итальянском, бросая на нее озорной, лукавый взгляд, — продолжай в том же духе, и я хорошенько сегодня, судя по всему, развлекусь…
— Вы… знаете итальянский? Вы же говорили…
— Я знаю его плохо, Ника. Не так хорошо, как мог бы. Практики пока было маловато. Но достаточно, чтобы разбираться в примитивном мате. Но… если ты хочешь, могу ради тебя его выучить. Ты же помнишь. Я всегда выполняю обещания. Попроси — исполню…
Она нервно сглотнула, со всей силы затягивая ремень безопасности у себя на талии, словно бы это могло помочь в ее ситуации. В их ситуации.
Зажмурила глаза, когда они остановились прежде, чем начать быстрый разбег по полосе. Прежде, чем войти в точку невозврата.
— Открой глаза и слушай меня внимательно, Ника. Откинь свою гордыню и вредность. От твоей покладистости сейчас действительно зависит наша жизнь.
Преодолев себя, в очередной раз выругавшись на него, теперь только про себя, она приготовилась слушать его команды.
На поверку все оказалось далеко не так страшно, как она предполагала. Она действительно четко выполняла его приказы, а он четко приказывал. На самом деле, Адам все делал сам, от Ники требовалось только предельно внимательно и быстро включать и выключать рычаги под соответствующими цветовыми обозначениями огоньков. Когда самолет, наконец, набрал высоту и она, вроде как, немного выдохнула, он внезапно отстегнулся и встал.
— Что? Шейх Адам? Что Вы делаете? — пораженно посмотрела на него.
Мужчина лишь улыбнулся, сам молча отстегнул ее ремень, сорвал висевший на спинке ее кресла плед, на который она, конечно же, от шока даже не обратила внимания, бросил его на пол и увлек за собой.
— Ложись, — приказал вкрадчиво, прожигая ее глазами.
— Что? — не поверила Ника, посмотрев на него в шоке, — что Вы творите? Вернитесь за штурвал! Прошу! Мы разобьемся!
— Чем быстрее ты сделаешь то, что я тебе говорю, Ника, тем быстрее я вернусь за штурвал.
Девушка чертыхнулась себе под нос и быстро легла на плед, прямо на пол, куда он его постелил. Места в кабине было не так много, но им как раз хватало, чтобы расположиться на полу и почти упереться ногами в стенки.
— Согни колени и расставь ноги, — последовала следующая команда.
Нервно взметнув волосами, Ника быстро развела ноги, хотя было видно, как тяжело ей даются его команды.
Адам полоснул по открывшейся тонкой полоске трусиков острым, блестящим взглядом и опустился рядом. Секунда — и ее трусики были быстро скатаны по ногам вниз.
Горячие ладони прошлись по внутренней стороне бедра, а потом…
Потом он опустил свои губы на ее лоно.
Ника дернулась…
— Что… Что Вы делаете? — сказала и подалась порывисто корпусом наверх в панике, но он быстро вернул ее обратно…
— А теперь расслабься и отдайся ощущениям, Ника. Сегодня я разрешу тебе кончить. Но ты кончишь только тогда, когда я тебе прикажу. По моей команде. Если этого не произойдет, я буду лизать тебя еще и еще. Пока мы не добьемся нужного эффекта, красавица моя. Но в таком случае вероятность того, что мы разобьемся, действительно, будет весьма большой…
О, как она сейчас была на него бесконечно зла. Голова кружилась от страха и трепета. Между ног горело… Что он такое творил? Она и в обычной ситуации даже представить не могла его губы там, на себе, а сейчас… В этих условиях — все чувства обострились до сумасшедшего предела…
Его язык стал резче и настырнее. Он врезался в нее, всасывался, утробно рычал, а она непроизвольно разводила ноги и подавалась вперед, ему навстречу. Контроль опять ее покинул. Вмиг все мысли и чувства сосредоточились только там — на невероятного напряжения узле между ног. Первые всполохи удовольствия стали пробегать по ее икрам, Ника задрожала, но Адам резко отстранился.
— Нет. Не сейчас, — приказал он строго, смотря возбужденно-пьяно на ее раскрасневшиеся половые губки, нежно гладя их пальцами. — Ты пока не кончишь. Сейчас ты покорно принимаешь то, что я даю.
Он снова подцепил губами ее клитор и сильно сжал, тут же слегка его прикусив. Отстранился — подул. Ника вскрикнула от новых ощущений. Порочно. Как же все происходящее было порочно. Как же все происходящее было упоительно. Ее руки непроизвольно сжали волосы на его голове, а тело опять выгнулось дугой под новой волной его натиска.
— Скажи мне, «господин, дайте мне кончить»… — прохрипел он, не отрываясь от нее, вылизывая ее теперь в диком темпе…
Она до крови сжала губу, отчаянно крутя головой.
Самолет задрожал, видимо, попав в зону турбулентности. Ника вскинулась и вскрикнула в панике. Сердце ушло в пятки. Между ног все горело и скручивало в спираль в жажде разрядки, а голова плыла, чувствуя на задворках острые уколы страха. Они болтаются в небе. Как в фильме ужасов. Самолет без пилота. Вчерашнее напряжение вернулось с новой силой, еще более мощное, еще более захватывающее. Почему эта ситуация так дико ее возбуждала, так заводила. Она была уже сама не своя…
— Пожалуйста, дайте мне кончить, господин, — проговорила тихо, словно бы это была уже не она, словно бы вырвавшись из плена своего тела — и тут же поняла, что в этот момент летит…
Мир вокруг рассыпался на мелкие кусочки. Ника громко закричала, подаваясь бедрами вперед. Не понимая уже, это она падает или самолет. Не осознавая больше, где она, кто она, почему она здесь. И только его полный одержимости и алчности зеленый взгляд, которым он впился в нее в момент ее самого пика, так и не оторвав рта от промежности, отпечатался в ее памяти неизбежностью. Она кончала и понимала это. Происходящее между ними здесь и сейчас было неизбежным. Неотвратимым. Необратимым.
Силы и сознание пришли к Нике не сразу. Она все еще лежала на пледе на полу, все еще собирала себя по осколкам, когда Адам деловито что-то говорил в рацию диспетчеру, словно бы ничего не произошло несколькими минутами ранее. Когда увидел, что она села, поправив платье, галантно протянул ей руку — помог подняться. Секунда — дверь в кабину пилота была им распахнута. На пороге тут же показались профессиональный пилот и штурман. В салоне сновала услужливая стюардесса, которую Ника встретила при заходе на борт. Значит, они все это время летели с ними. Значит, ощущение того, что они оказались только вдвоем в самолете, было очередной созданной им иллюзией…
Ника злобно посмотрела на Адама, который с невозмутимым видом прошел к сидению в салоне, по ходу обратившись к летчику.
— Самолет на автопилоте. Думаю, ветер нам благоволит, так что через тридцать минут начнем снижение. Лианна, принесите мне и сеньорите завтрак, — обратился тут же к бортпроводнице.
Он поднял на Нику озорной взгляд только в тот момент, когда уже и она, и он расположились напротив друг друга.
— Жутко проголодался, красавица. А ты?
Ника молчала, прожигая его сотнями искр гнева в ответ.
— Что? Говори… — спросил он, с трудом подавляя улыбку.
— Ты. Вы ведь знали, как я испугалась. Зачем… Зачем этот цирк? Самолет был на автопилоте, а я думала…
Адам все-таки прыснул.
— Открою тебе маленький секрет, Ника, самолет бывает на автопилоте в течение значительного времени полета, даже иногда на взлете и посадке. Это данность современной авиации. Но мы с тобой взлетали сами… Кстати, ты молодец. Все охотно и послушно выполняла. У нас прям с тобой дрим тим (англ. — «команда мечты»). Но если честно, твоя роль при взлете была номинальна. На таких самолетах не нужен штурман. Только второй пилот на случай экстренной ситуации.
Ее губы сложилась в злобно-недовольную узкую полоску. Девушка отвернулась к окну.
— Выдохни, Ника. Надеюсь, этот урок пошел тебе на пользу. А еще… — она почувствовала его дыхание совсем рядом, он наклонился к ней и приблизил свои губы к ее уху, — твой вкус до сих пор играет на моем языке, красавица. А то, как сладко ты кончала на моих глазах, заставляет член дымиться. Это было феерично. Даже круче, чем я думал. У меня бывал секс на борту, но так сладко не было никогда… И это даже несмотря на то, что сам я не кончил.
— У нас не было секса, — бросила она ему раздраженно, максимально вжавшись в кресло.
Губы Адама снова растянулись в порочной улыбке.
— Секс начинается в голове, красавица. И у нас с тобой он начался очень давно…
Девушка не сказала мужчине больше не слова, уткнувшись в иллюминатор. К завтраку так и не притронулась.
Не хотела признаваться самой себе, что ноги все еще тряслись от сильнейших эмоций, пережитых с ним на борту. Все планы летели к чертям… Всё летело к чертям рядом с ним!
Когда за окном на подлете показался небольшой остров, окруженный изумрудными водами океана, девушка перевела вопросительный взгляд на Адама.
— Добро пожаловать на Сокотру, красавица, — улыбнулся он в ответ, — этот остров никого и никогда не оставляет равнодушным. Даю тебе слово — отсюда ты вернешься другой…