Глава 22

Снова ощущение сюрреализма. На этот раз совсем с другим привкусом. Пейзажи за окном зачаровывали своей первозданной красотой, ни на что не похожей аутентичностью. Казалось, что они сейчас на другой планете, где причудливой формы деревья, более напоминающие каких-то инопланетных существ или гигантские зонтики, органично растут на покатых склонах протыкающих небо гор, а изумрудная лагуна океана, цвет которой то и дело отсылал Нику к мыслям о Его глазах, была словно бы подсвечена самим Богом океана Посейдоном изнутри.

— Куда мы едем? — не выдержала и спросила девушка. Слишком удивительна была картина снаружи, слишком безлюдным остров, о котором ей доводилось ранее только читать в книгах.

Их приземление и происходившее после на небольшом аэродроме острова породили еще больше догадок. Все было как в странном концептуальном кино. Своим приземлением Адам словно бы разбудил сонных смотрителей аэродрома. Те жутко извинялись и пресмыкались перед ним, тараторя на непонятном ей языке. На арабский по звучанию он был похож мало.

После этого их завели в амбар с накрытым брезентами транспортом всех мастей — мотоциклы, джипы, внедорожники. Стояли даже несколько кукурузников со словно бы застывшими на полуобороте винтами. Может это какая-то петля времени, где все замерло?

Зато Адам ориентировался здесь, как дома. Знающе прошел к одному из накрытых автомобилей — внушительных размеров багги, скинул с него покрывало и пригласил Нику занять место подле него. Несколько мгновений — и они понеслись по на удивление хорошо асфальтированной дороге. «И откуда здесь асфальт», — подумала про себя Ника. Он словно бы в очередной раз считал ее немой вопрос.

— Удивишься, но на острове есть даже небольшой город-так называемая столица — Хадибо. Но мы не будем туда заезжать, там нечего делать…

Полчаса по живописнейшему пути — и вот, они съезжают к берегу, а точнее, к удивительной красоты белоснежно-стеклянному строению на берегу океана. И теперь уже Нике кажется, что они попали в еще одну параллельную реальность — теперь футуристичную…

Он паркует транспорт, приглашает ее за собой. Вокруг безлюдно. Они не встретили пока ни одного человека, как заехали на территорию.

— Йа абуи (араб. — папа)! — кричит Адам на арабском, стоит им зайти внутрь удивительного дома, открывшего для гостей стеклянные двери и дыхнувшего на них прохладой.

Ника видит выходящего через пару минут к ним на встречу статного мужчину в годах и только в этот момент начинает понимать, кто перед ней. В голове всплыли слова Омара про семью Адама. Неужели это правда Он?

— Знакомься, Ника, это мой отец, — обратился Адам к ней на английском, шейх Нуреддин.

— Просто Нур, — перебил его мужчина, дружелюбно протянув руку сначала девушке, а потом сыну, не выдержав после рукопожатия, по-отцовски заключив его к себе в объятия и похлопав по спине.

— Ника, — скромно ответила девушка, опустив глаза и стушевавшись. Все это было очень странным. Все более и более странным.

— Добро пожаловать, молодые, — сказал мужчина, тушуясь на столько, насколько это было возможно при его природной величественности, — вы осветили этот дом своим приездом, но заставляете меня испытывать стыд. Я не ожидал гостей и потому отпустил на выходные всех слуг. Неудобно вышло, распоряжусь, чтобы вернулся хотя бы повар и уборщица…

— Не стоит, отец! — возразил Адам, — все нормально.

— Ты приводишь в мой дом гостей, Адам, а я не могу их принять достойным образом. Это неприлично. Я не могу оказать должного гостеприимства.

Ника оценила, что они сейчас говорили при ней на английском. Не ушли в местное наречие, что было бы, конечно, невежливым в ее присутствии.

— Простите… — сама не поняла, как сорвалось с ее губ, — если все правда из-за меня, то я очень прошу не вызывать никаких слуг. Вы ведь… чем-то планировали ужинать? Если не против, мы бы разделили с Вами трапезу. Я помогу. Мне не привыкать готовить еду…

Мужчины оба теперь посмотрели на нее с удивлением. Сердце девушки неистово забилось. Неудобно было вот так встревать. Она понятия не имела, как они отреагируют на ее слова. И в то же время, шейх Нур как-то располагал к себе. Было в нем что-то теплое, приятное, что позволяло ей думать, что ее слова не будут поняты превратно. Он не раздражал, как Адам. И к нему она не имела никаких претензий, равно как и оснований испытывать неприязнь, в отличие от надменного Макдиси-младшего.

— Я рыбачу, Ника, — словно бы подавляя улыбку, ответил Нур, — не уверен, устроит ли Вас такая скромная трапеза. Так сказать, из того, что пошлет Аллах.

— Устроит, — облегченно расплылась в улыбке девушка.

Шейх Нур, конечно же, слукавил, когда сказал, что ужин планировался скромным. Или же это дары океана были такими щедрыми на острове. Закат накрыл Сокотру стремительно, как это всегда бывает в этих краях, и они оказались укутанными в вуаль нежной молодой ночи, украсившей небосвод миллионами блестящих звезд и принесшей с большой воды нежный бриз.

Если раньше все казалось Нике сюрреалистичным помпезностью, манерностью и показным величием, то теперь, в этой утонченной простоте, изысканной именно своей искренностью и непретензиозностью, это чувство нереальности происходящего только усилилось. Девушка уже привыкла к величественному и держащемуся с апломбом Адаму. И сейчас, видеть его в льняных бермудах и небрежно, всего на пару пуговиц застегнутой рубашке, умело и деловито разделывающим только что снятых с гриля лобстеров, было как минимум странным…

— Попробуйте шардоне (сортовое белое вино), Ника. Легкий, ненавящевый вкус, вкус молодости и надежды, — сказал Нур, протягивая девушке бокал вина.

Ника только что успела нарезать салат и заправить его маслом, поставив стильное блюдо из темной глины на красивый деревянный стол на террасе с видом на океан. Когда она зашла туда с кухни, даже невольно охнула, увидев, что он уже был украшен парой горящих свечей в толстых стеклянных подсвечниках. Если она правильно помнит, жена Нуреддина умерла. И все равно, в доме незримо читалась женская рука. Словно бы дух этой женщины и сейчас присутствовал с ними за столом. Интересно, какой она была- мать этого злодея и высокомерного негодяя Адама.

На заднем плане играла легкая непринужденная музыка в стиле джаз. Ника с благодарностью приняла бокал из рук Макдиси-старшего и вгляделась в черную даль океана, словно бы спокойно, но строго с ними сейчас разговаривающего. Дернулась, когда почувствовала на плечах руки и поняла, что это Адам накрыл их тонким и мягким пледом.

— Здесь поздними вечерами бывает очень прохладно. Смотри, не простынь…

Посмотрела на него удивленно. Он сейчас был другим. Совсем другим. Юным что ли, не таким напыщенным. И очень красивым — хотя бы это было неизменно. Ему шел этот стиль. Шел этот остров…

— Спасибо, шейх Адам, — ответила, с трудом скрыв улыбку.

— Вы называете его шейх Адам? — спросил Нур. услышав их диалог и тут же прыская, — и почему я не удивлен?

— Да, я называю его шейх Адам. А еще на «Вы»… — словно бы поймала общий вайб Ника с мужчиной и с нескрываемым удовольствием посмотрела на Адама, который, как показалось, сильно смутился при отце, — Ваш сын очень серьезный, строгий и…

— Высокомерный засранец, да? — закончил за нее Нур, явно наслаждаясь моментом.

— Отец… — вздохнул укоризненно Адам, плюхаясь на ротанговое сидение за столом, — давай, садись, — постучал по креслу рядом, обращаясь к Нике, — хватит уже наслаждаться условной форой. Ты сейчас похожа на кошку, прознавшую, что собака на привязи и не сможет ее сцапать. Поэтому нагло дразнишься, исполняя перед ней кульбиты, — чуть слышно проговорил ей на ухо мужчина, удостоверившись, что Нур их не слышит.

Ника и сама поняла, что немного перегнула палку — и после ей явно не сдобровать, особенно на фоне его угроз и посулов предстоящей порки на борту. Просто эта атмосфера, эта ситуация, эта неформальность и в целом дружелюбное отношение хозяина этого странного острова позволили ей, наконец, почувствовать себя максимально расслабленной. Впервые за все это время.

Она услышала на заднем плане инструментальную версию композиции Стинга «Mad about you» и невольно заслушалась.

— У Вас очень хороший музыкальный вкус, шейх Нур, — сказала, улыбнувшись хозяину дома.

— Спасибо, Ника. Это пластинка. Не признаю цифровые записи.

Адам положил ей на тарелку разделанного лобстера. Попробовав, Ника даже не поверила, что может быть так вкусно. Она не очень любила морепродукты. Они ей всегда казались чрезмерно насыщенными по вкусу.

— А мне ничего не скажешь? — с улыбкой произнес мужчина, увидев, с каким аппетитом Ника уплетает его стряпню.

— У Вас очень хороший кулинарный талант, шейх Адам, — произнесла девушка, словно бы даже заигрывая, судя по ответному взгляду и интонации.

Мужчина улыбнулся в ответ, отпивая из бокала и прожигая её взглядом.

— Пап, ты знаешь, что Ника — музыкант? Очень талантливый, к слову сказать. Она играет на виолончели. Отец тоже играет, Ника.

— Играл, — резко, даже слишком резко для текущего момента, перебил его Нуреддин, — играю — это громко сказано. Сто лет не садился за рояль.

— Рояль, — восторженно произнесла девушка, но увидев, что Нур явно не желает развивать тему, быстро ретировалась.

Ретироваться, судя по всему, решил и Нуреддин. После захода с роялем он заметно помрачнел, даже, казалось бы, стал выглядеть гораздо старше.

— Спасибо, Ника и Адам, было очень вкусно, — произнес он, вставая из-за стола, — если не возражаете, я удалюсь отдыхать. На кухне есть кофемашина и турка, если желаете кофе. Я сам, правда, перед сном уже давно кофе не пью, бессонница замучила. Рад, что вы приехали. Покажи девушке окрестности, Адам. Сокотра бывает особенной ночью. Только далеко не уходите, дикие звери, как и раньше, приходят поживиться на огни. Еще раз добро пожаловать на Сокотру, Ника.

Встал. Ретируясь, потом в дверях уже добавил.

— Со стола убирать не нужно. Завтра на рассвете слуги все-таки прибудут. Днем прилетает твоя сестра с мужем и детьми, Адам. Как так у вас получилось вместе меня навестить, не сговариваясь, — пробубнил последние слова себе под нос…

Ника услышала уходившего шейха и удивилась еще больше. Сестра? Семейные посиделки четы Макдиси? И при чем здесь она — сексуальная рабыня шейха. Вернее, пока не рабыня… активно им в эту роль вербуемая…

— Прогуляемся к берегу? — спросил Адам, увлекая за собой девушку.

До песчаного пляжа они спускались почти молча. У каждого была возможность подумать о своем…

— Неудобно перед Вашим отцом. Что он думаете о нас? — спросила она, снимая обувь прежде, чем мелкие песчинки начнут стремительно липнуть к подошве…

— Отец не дурак, как ты понимаешь. И не святой. Явно всё понимает…

На душе у девушки как-то засвербело. Что действительно думал о ней Макдиси-старший? Скольких еще наивных дурочек вот так привозил к нему избалованный и пресыщенный сынок?

— Почему мы здесь, шейх Адам? — спросила его Ника, стоило ее оголенным ногам коснуться прохлады накатившей волны и успевшей растянуть свои воды по песчаной глади. Ее взгляд был теперь острой стрелой направлен на Адама.

— Здесь нет смысла называть меня шейх Адам, Ника. Разрешаю звать меня просто Адам, на ты… — улыбнулся он ей, пытаясь сбавить градус растущей напряженности момента.

— Хорошо, зачем я здесь, Адам? — спросила она снова, не слезая с темы.

— Потому что я этого хочу, — ответил он, открыто смотря на неё, — если честно? Сам не знаю, Ника. Мне просто очень захотелось тебя сюда привезти. А я предпочитаю слушать свою интуицию. Может быть, это нужно нам обоим? — сказал, подходя ближе.

— Нет нас обоих, — ответила она, инстинктивно пятясь назад, — это… иллюзия…

— В нашей жизни всё иллюзия, если задуматься. Кроме физической близости двух людей… В широком понимании. Да и это может быть иллюзией. Иногда это начинаешь понимать слишком поздно. Завтра, когда приедет Иштар, сможешь на эту тему с ней поговорить. Она специалист по миражам… — усмехнулся он.

— Адам, — снова посмотрела на мужчину, все так же решительно, смело, — и все же… Я не понимаю. Это… неправильно. Я не должна быть здесь. Это… твоя семья, это личное… А я… Я всего лишь…

— Кто? — хрипло спросил он.

Ника молчала.

Адам снова предпринял попытку приблизиться к ней — и на этот раз она не стала отступать.

— Молчишь… Потому что сама не знаешь, кто… Вот и я не знаю. Пока не знаю. Но знаю точно, что хочу, чтобы ты здесь и сейчас была со мной.

На этих словах он вложил ей в руку красивый резной ключ.

— Твоя комната первая слева от лестницы на втором этаже. Запрешь ее изнутри. Не задерживайся долго у воды, я уже говорил. Здесь очень прохладно. Можешь сама не заметить, как простудишься…

Развернулся и направился к дому.

Ошалевшая девушка смотрела ему вслед и никак не могла понять, что происходит на душе. Ключ? Что это означало? Он давал ей возможность закрыться от него? Неужели он решил отступить?