ГЛАВА 24

Пока он спал, она всё же ускользнула из его объятий. Он ещё не открыл глаз, но уже почувствовал, что её нет рядом. А ещё, слышал без конца жужжащий телефон. Малика. Кто бы ещё его так доставал. Эта женщина всё чаще заставляет задумываться о том, правильным ли был его выбор. Может всё изначально у него идёт не так. Не тем путём, которым он хотел бы.

И даже рождение сына не заставило его забыть о других женщинах и вернуть в лоно семьи. Более того, теперь Таир вовсе не появлялся дома, лишь за исключением того времени, что он выделял на сына. Что-то у них с Маликой определённо пошло не так.

Другое дело Самина. Его к ней тянет с непреодолимой силой. И чем сильнее он сопротивляется, тем сильнее это притяжение.

Вот и сейчас захотелось зашвырнуть телефон куда-нибудь подальше и пойти искать её. Но увидев двадцать пять пропущенных от Малики, нажал на кнопку вызова. Жена ответила почти сразу же.

– Наконец-то ты перезвонил! Я едва не сошла с ума! Я…

– Что-то с Асадом? – встревожился из-за её истеричного тона.

– Нет, с Асадом всё хорошо. Просто тебя не было всю ночь, и я волновалась.

– Я же сказал, что ты можешь остаться с сыном на ночь.

– Да, но ты не говорил, куда поедешь, и я буквально с ума сходила всю ночь. Где ты, любимый? Ты с ней… С этой девушкой? Я просто… Я чувствую, как ты ускользаешь от меня. Я ведь подарила тебе сына. Я так сильно тебя люблю. А ты уходишь к ней. Что мне сделать, чтобы прекратить эти муки?

– Выдохнул, закрыв глаза.

– Малика, займись сыном. Я вернусь домой через пару дней. А пока ты можешь проводить время с тем, кто в этом действительно нуждается. И это не я.

Таир знал, что она не сидела с сыном. Нянька прислала отчёт, что сын поел и уложен спать. Мать к нему даже не подходила. И это раздражало. Вместо того, чтобы таскаться за членом мужа, она могла бы растить своего сына. И кто знает, может тогда он увидел бы в ней жену.

Она что-то истерично кричала, когда Таир вырубил телефон и швырнул его в тумбочку. Тут же на кухне зазвенела посуда и до него донёсся запах ванили. Самина что-то готовила, когда вошёл в кухню, не потрудившись полностью одеться, лишь надел штаны, чтобы не довести скромную Сами до обморока.

– Привет! – улыбнулась она, отворачиваясь к плите. – А я тут завтрак готовлю… Ты любишь выпечку?

– Люблю, – прошёлся по ней поплывшим от похоти взглядом и подумал, что окончательно рехнулся. Как ещё назвать то, что его на ней возбуждает даже собственная рубашка?

– Извини, я взяла твою рубашку…

– Правильно сделала. Теперь ты будешь пахнуть мной, – шагнул к Сами, загоняя её в угол, не позволяя улизнуть. – Чего так боишься, мм? – обнял её за талию, притянул к себе вплотную. И ощутил, как сильно бьётся её сердце. Словно у загнанной лани.

– Боюсь не тебя… А того, что чувствую к тебе, когда ты прикасаешься.

– И что же ты чувствуешь? – улыбается ей, разворачивая к себе лицом, склоняясь и ловя её губы своими. – Расскажи мне.

– Там шарлотка… В духовке. Нужно вытащить, а то подгорит, – ловко уходит от ответа, но Таир не отпускает, прижимая к себе ещё сильнее.

– Что ты чувствуешь ко мне, Сами? – повторил с нажимом. – Я хочу знать, какие чувства у тебя ко мне.

– Я… Я тебя люблю. А ты? Что ты чувствуешь ко мне, Таир?

Он замолчал. То, что чувствует он, сложно описать словами. Сложно объяснить. И он не знает, как это назвать. Любовь ли это? Одержимость? Что это?

– Как называется то чувство, когда тебя немыслимо тянет к кому-то? Когда хочется видеть по утрам и по вечерам. Всё время. Когда сходишь с ума и желаешь кого-то так сильно, что срывает разум. Когда от ревности можешь даже убить своего друга. Как называется это чувство, Сами?

– Я не знаю, Таир. Если бы понимала хотя бы саму себя, наверное, мне было бы легче. Но я не понимаю того, что происходит между нами. Это что-то страшное, запретное… Непреодолимое. Я пыталась прекратить это хотя бы в своей голове…

– И как? Получилось? – он тоже пытался. Не вышло.

– Нет.

– Тогда может доверишься мне? – приподнял её лицо за подбородок, провёл большим пальцем по щеке, стирая одинокую слезу.

– Там… Там шарлотка. Отпусти меня, пожалуйста.

Медленно выдохнув, отступился, прошёл к кофемашине, кликнул по сенсорному экрану.

– Мне капучино, пожалуйста. Я всё пыталась сделать кофе, но это орудие для пыток меня не слушается.

Усмехнулся её непосредственности, – подставил чашку под дозатор. Дома он никогда не делал кофе для Малики. Никогда не обнимался с ней на кухне и не ел с ней шарлотку. Малика не плохая хозяйка, но она никогда не заостряла внимание на таких мелочах. Обычной домашней рутиной за неё занималась прислуга. И Таиру никогда не хотелось трахнуть жену с утра на кухонном столе. А сейчас приходилось сдерживать свой порыв, потому что рядом девушка, с выпечкой и перемазанной сахарной пудрой щекой, которую ему хочется слизать языком.