ГЛАВА 26

Видеть, как она спит не меньшее удовольствие, чем наблюдать за ней всё остальное время. Живая, жизнерадостная Самина приносит ему столько энергии, что он переполняется ею до краёв.

Фильм он досматривал один, потому что она, объевшись конфет, уснула прямо на его плече. Маленькая, хрупкая, совсем юная. Как же его ведёт от неё.

Зарылся носом в её волосы, вдохнул и закрыл глаза от запаха ванили. Идеальная.

И он почти решился. Да, он решит вопрос о свадьбе как можно скорее. Сделает это на родине, если потребуется, или разведётся с Маликой, чтобы жениться на Самине. В любом случае он больше не может ждать. Его сводит с ума её близость и страх потерять эту девочку. Непонятно откуда взявшийся страх. Раньше он не боялся. Почти ничего.

Сейчас это ощущение почему-то ожило. Хоть она рядом, в его объятиях, а тревога снова тронула душу. Выключил плазму, повернулся к ней. Коснулся щеки пальцами и усмехнулся, когда она смешно поморщилась.

В груди уже знакомо заныло. Это чувство тоже одно из новых и что оно значит, Таир пока не знал. Знал лишь одно. Он её не отпустит. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё.

Осторожно переложил её на диван, сам поднялся и закурил. В последнее время вернулись почти все вредные привычки, которыми увлекался в юности. И это тоже настораживало. Она действует на него губительно. К тому же, теперь у него есть слабое место и стоит кому-нибудь об этом узнать, на него тут же нападут, чтобы раздавить. Не вовремя он в политику подался. Или скорее, невовремя влюбился. Всё, чтоб его, невовремя.

Очередной звонок от жены заставил выругаться. Бросив взгляд на спящую Самину, выключил звук и вышел из гостиной.

– Да, Малика?

– Приезжай домой, прошу. Асад себя плохо чувствует, у него жар и…

– Что произошло?

– Я не знаю, кажется, он простыл. Тупая нянька, видимо, плохо одела его для прогулки. Я уже вызвала доктора, но мне очень страшно. Прошу, вернись домой. Она, эта девка, не стоит нашего сына! – в подтверждение её слов невыносимо заплакал Асад на заднем фоне.

Таир закрыл глаза, стиснув челюсти.

– Хорошо. Я скоро буду, – сбросил вызов, склонил голову. Уезжать не хотелось, но сыну он сейчас нужнее, чем Самине. И ей придётся свыкнуться с тем, что у него есть семья. А иначе… Иначе не будет.

Домой ехал долго, будто оттягивая время. Видеть жену не хотелось до одури. И даже известие о том, что сын заболел не заставило его сердце содрогнуться.

Все дети болеют. Это нормально. Этим должны быть озабочены матери, а не отцы. А может он просто эгоист, не чувствующий к своему ребёнку того, что должен чувствовать отец.

В детстве Таир часто болел. И всегда видел рядом с кроваткой свою мать. Отца не было сутками, он зарабатывал деньги для своей семьи. Возможно, ему тоже не было дела до детских соплей. Это нормально. Таир всегда так считал.

В дом вошёл быстрым шагом, кивнул на приветствие охраны. Дошёл до детской, толкнул дверь.

– Асад, смотри, папочка пришёл, – тянет наигранно радостно жена и Таира отчего-то передёргивает. Наверное, всему виной это странное, непроходящее ощущение, что Малика рядом с Асадом какая-то ненастоящая. Словно играет роль матери, а не является ею.

Обычно матери называют своих детей ласковыми прозвищами, Малика же называет сына исключительно по имени.

– Зачем ты его родила? – спросил неожиданно даже для себя. Почему-то вдруг захотелось услышать от неё ответ на этот вопрос.

– Что? – заморгала жена, делая вид, что не поняла его вопроса.

– Зачем ты родила сына? – повысил голос, и малыш, видимо, почувствовав настроение отца, заплакал.

– Как зачем?.. – растерялась, схватила ребёнка на руки.

– Зачем? Это простой вопрос. Давай, скажи мне. Зачем ты его родила? – Малика начинала откровенно раздражать. Наверное, оттого, что он знал ответ на свой вопрос.

– Любимый, я тебя не понимаю… Родила, потому что люблю тебя. И, как любая женщина, хотела от любимого мужа малыша. Что не так, я не понимаю? Ты… Ты снова чем-то недоволен, а я не понимаю, что мы сделали не так? – снова это ненавистное Таиру «мы». Жена постоянно использует это слово, словно она и сын – это единое целое. По сути, так должно быть, но её материнской любви слишком мало для той, кто не видит себя без сына.

– Ладно, плевать. Доктор был? Что сказал?

– Выписал пару лекарств и сказал, чтобы неделю посидели дома без прогулок.

– Ты могла справиться с этим сама, зачем позвала меня? – спросил хмуро.

– А ты как думаешь? – посмотрела ему в глаза. – Думаешь, я смирюсь с тем, что ты с ней? Думаешь, просто закрою глаза на твою любовницу? Я была чиста, когда ты женился на мне, а теперь ты влюбляешься в девку, которая спит с тобой без брака? Где справедливость, Таир?

В чём-то Малика была права. Несомненно. Но говорить с ней о Самине не было никакого желания.

– Чего ты хочешь, Малика? Говори прямо.

– Я хочу, чтобы ты позволил мне вернуться домой. Лишь об этом думаю по ночам. Я спать не могу, Таир… Я…

– Хорошо. Возвращайся, – забрал у неё из рук хныкающего Асада и тот тут же заулыбался.

– Спасибо, любимый. Спасибо, – жена прильнула к нему, обнимая их с Асадом, а последний снова захныкал.