ГЛАВА 54

– Как тебя зовут? – спросил у девчонки, сидящей напротив. Та дрожала и оглядывалась по сторонам, будто ища укрытие.

Поёжилась от страха, сглотнула.

– Таня, – заёрзала на стуле.

– Итак, Таня, зачем ты здесь знаешь?

Она покосилась на охранников, снова взглянула на Таира и отвела взгляд.

– Нет, – ответила настороженно. И правильно. Таир не любит, когда ему врут. А она врала. Видел это по бегающим глазёнкам. Она знала, зачем её притащили сюда. Не знал только он. Похоже, он вообще мало что знает.

– Уверена? А может тебе есть что мне рассказать? – улыбнулся. Он вспомнил Таню. Трахался с ней около трех недель, пока та работала в одном из его клубов. Способная девка. А теперь главный вопрос: за что ей платила тёща? Уж точно не за то, что тщательно зятю отсасывала.

– Я не понимаю, о чём вы. Зачем я здесь?

– Затем, что тебе есть что поведать мне. Заканчивай ломаться, я ведь могу заставить говорить. Ты этого хочешь? Зачем ты встречалась с моей тещей и за что она тебе платила? Отвечай.

Таня сжалась, сгорбилась, а Таир прошёлся взглядом по её шмоткам, сумке. Одета хорошо. Даже лучше, чем танцовщица. Едва ли ей так платят в каком-нибудь кабаке. Либо девку кто-то обеспечивает, либо она сама себя обеспечила, но точно не танцульками.

– Ну? Говори! – угрожающе повысил голос.

– Они сказали убьют, если рот открою. Я не могу сказать, Таир Магометович. Пожалуйста…

– Говори. Я пострашнее их буду.

Она поджала губы, опустила взгляд на свои дрожащие руки.

– Говори, Таня. Ты начинаешь меня раздражать. Ну?

– Они платили за ребёнка.

– Ребёнка?

– Да. Этого ребёнка родила я. Они хорошо платили мне во время беременности и после родов за молчание. Если хотите я верну деньги… Только отпустите.

– Стоп, – тормознул её, потянулся за сигаретами. – О каком ребёнке речь? – что-то внутри неприятно укололо. Догадка. Быстро отбросил дурную мысль, снова посмотрел ей в глаза. – Говори, Таня. Не беси меня. О каком ребёнке речь?

– О вашем… Его родила не она, не ваша жена… Его родила я.

Что-то щелкнуло внутри. Почти так же, как вчера с Саминой, только громче.

– Повтори, что ты сказала? – голос стал стальным, нутро сжалось от ярости.

– Тот вечер… Вы наверное и не вспомните… Вы были пьяны, а я танцевала для вас приват. Я тогда сняла с вас презерватив и… Мне заплатили за секс с вами и ребёнка. Я родила его и отдала им. Простите меня, Таир Магометович. Мне очень нужны были деньги, а они хорошо заплатили за ребенка и молчание.

Застыл неподвижной глыбой. Уставился на девку. Что она, блядь, несёт? Что за дикая чушь?

А сам чувствует, что все пазлы сходятся. Он не запомнил жену беременной. Особенно последние месяцы. Потому что не спал с ней и ночевала она почти всё время у родителей, ссылаясь на плохое самочувствие матери.

Но живот… У неё же был живот. И рожала она в выбранной матерью клинике…

Суки. Две долбанные змеи.

– Это действительно так? Ты трахалась со мной пока не забеременела, а потом исчезла и выносила для Малики ребёнка, так?

– Да.

– Пошла вон.

– Я могу идти? Правда? – её глаза округлились, в них читалось облегчение и радость. Обычная, продажная шкура.

– Проваливай.

– А ребенок? Вы мне его не покажете? Хотя бы на фото? Честно говоря, я не хотела его отдавать. Если бы не деньги…

– Я сказал, пошла на хер отсюда! – громыхнул так, что поёжились охранники.

– Таир Магометович… – заговорил невольно ставший свидетелем его позора помощник, но Таир вскинул руку, заставляя его заткнуться.

– Уведите девку и оставьте меня одного.

До полуночи он просидел в кабинете, даже не включив свет. Смотрел в темноту и понимал, что что-то пошло не так. Что-то сильно пошло не так. Он так не планировал.

Несколько раз звонила Самина, он смотрел на дисплей и понимал, что не хочет с ней говорить. В каком-то смысле она тоже его предала. Как и Малика. Только последнюю он не любил.

И всё же удар пришёлся прямо под дых. Асада родила другая. Малика просто купила ребёнка, чтобы выдать за своего. Чтобы удерживать его, Таира, на поводке, как своего пса.

Самина же забыла о своей любви к нему, как только получила всё, чего на самом деле хотела. А хотела она вырваться из аула и жить припеваючи в столице. Он же, как тупой болван всё проспонсировал.

Пожалуй, он никогда не ненавидел женщин так сильно, как сейчас.