ГЛАВА 11

Место у окна, выходящего на дорогу и соседские ворота, стало моим любимым. Здесь я читала книги, выводила слова в тетради, ела или просто мечтала, уперевшись локтями в подоконник и глядя вдаль, туда, где начиналась лента старого, разбитого асфальта — единственной дороги, ведущей в деревню. Только по ней он мог приехать.

Я ждала. Ждала каждый день. Каждую минуту. Но он не появлялся, не навещал, не справлялся о моих делах. Бабушка видела, как я маюсь, но лишь молча качала головой, сокрушаясь. Наверное, мои ожидания выглядели неприлично, так не подобает незамужней девушке, но по-другому не получалось. Ангел с разноцветными глазами навсегда поселился в моём сердце и уходить оттуда не собирался.

Однажды я осмелилась спросить о нём у бабушки Назиры, пока деда не было дома. Она зацокала языком, в который раз возвела руки к небу.

— Ну что за девочка? Почему ты не можешь смиренно ждать своего будущего мужа, не задавая этих глупых вопросов? Что тебе нужно знать? — в итоге она сдалась, и я, воспользовавшись моментом, засыпала её кучей вопросов.

Так я узнала, что моего Ангела зовут Таиром, безумно красивое имя. Как и он сам. Узнала, что глаза ему, такие необычные, достались от матери. И что мать его убежала из дома, точно как я. Только сбежала с мужчиной, вопреки воле отца и за это была им изгнана из дома и деревни. Судя по страшной истории, которую мне поведала бабушка Назира, наш сосед такой же тиран, как мой отец. Акрам, к слову, больше не появлялся, лишь иногда присылал Фарида, чтобы тот справился о моём поведении.

Я радовалась, что сбежала из дома, это была одна из самых крупных побед в моей жизни. Я смогла дать отпор отцу, пойти против, встать поперёк его слова и в итоге добилась отмены свадьбы со старой Жабой. Правда, радовалась я рано.

Я о Жабе с удовольствием позабыла, а вот он обо мне — нет. Спустя несколько недель, чудовище вернулось, чтобы отомстить за отказ.

В тот вечер дедушка с бабушкой уснули раньше обычного, а я долго читала книгу на русском языке. Это были какие-то детские сказки, немного странные и непонятные в виду разных менталитетов. Язык давался мне очень сложно, ведь учителей у меня не было, а бабушка с дедушкой грамоте никогда не обучались, хотя и знали русский ещё со времен Советского Союза. Знали, конечно, очень плохо и то, только на разговорном уровне. Приходилось вспоминать редкие уроки русского языка в начальной школе. Благо я знала алфавит и умела читать по слогам. Иногда одно слово или фразу перечитывала по десять-двадцать раз, чтобы понять ее смысл.

Случалось, бабушка Назира просила меня почитать ей, но надолго её не хватало. То рассказ она не понимала, то поступков героев. Однажды я прочитала, как девушка поцеловала парня, потому что хотела признаться ему в любви, а бабушка, возмущённо ахнув, вырвала книгу из моих рук и бросила в печку, где уже полыхали дрова.

— Что за мерзость? Где это видано, чтобы девушка так недостойно себя вела? Больше не читай такие книги! Если бы знала, что храню такую гадость, всё бы сожгла дотла! — тут она лукавила, как мне кажется теперь. Ведь книги — единственное, что осталось ей от дочери. Бабушка тосковала по ней, я знала.

И именно поэтому я не сдавалась. От бабушки я узнала, что Таир живёт в далёкой Москве, и Россия с её сложным, непонятным языком, странными обычаями и смелыми девушками стала моей мечтой. По вечерам я закрывала глаза и улетала туда, к нему. К такому далёкому и недосягаемому. К такому любимому…

Я бредила Таиром и видела во снах, как он женится на мне, а потом увозит в страну, где девушкам можно целовать любимых и их не забьют за это камнями. Хотя тогда я не знала даже этого, наивно полагая, что книга, сожжённая бабушкой Назирой, именно тем и закончилась.

Россия — это слово было чем-то вроде названия далёкой звезды, до которой мне не дотянуться. А так хотелось…

Захлопнув книгу, улыбнулась. В сказке царевна обрела свою любовь и «жили они долго и счастливо». Закрыв глаза, улыбнулась. У нас с Таиром будет так же. Я рожу ему детей, стану лучшей женой и мамой. Даже если за какие-то грехи у меня родится девочка, я буду любить и её. Почему-то мне казалось, что Таир тоже будет. Он не такой, как мой отец. Совсем не такой.

На улице, прямо под моим окном, раздались негромкие шаги. Будто кто-то подкрадывался к порогу. Я прислушалась, сердце отчего-то забилось быстрее. Щёлкнув выключателем, погасила свет и снова притихла, улавливая малейшие звуки. Может, это дедушка вышел закрыть калитку? Будь это кто-то чужой, мой пёс уже залаял бы.

Услышав, как скрипнула входная дверь, я окончательно успокоилась и, накрывшись одеялом с головой, закрыла глаза. Сон мгновенно навалился на меня невероятной тяжестью, но в следующую секунду его разогнали чьи-то большие руки, схватив меня в темноте прямо с одеялом и, так и не дав освободиться, куда-то потащили.

Я завизжала, но получилось как-то глухо и недостаточно громко. Что-то хлопнуло, мой похититель споткнулся и вполголоса неприлично выругался. Он явно торопился, а я, трепыхаясь, извиваясь и шумя, здорово мешала ему.

— Отпустите! Отпустите! — кричала, пытаясь схватить побольше кислорода, но освободиться от одеяла так и не удалось. Начав задыхаться, застонала, почувствовала, как начинает кружиться голова. Ещё немного, и потеряю сознание. А что тогда? Куда меня волокут? Зачем?

Почему-то догадка о Жабе всплыла в подсознании первой. Перед взором вдруг появилось его неприятное лицо с большим ртом, который при виде меня превращался в тонкую линию и растягивался до самых ушей. Наверное, это и придало мне сил. Я истошно закричала и принялась молотить похитителя кулаками, представив, что это и есть Жаба. От него пахло потом и овцами, отчего дышать становилось ещё труднее.

Я боролась, как, наверное, борется тот, кому больше нечего терять. В тот момент я была готова погибнуть в схватке за свою свободу, но только не достаться омерзительному старику. И мои попытки вырваться, наконец, увенчались успехом. Похититель выронил меня из рук, и я, больно стукнувшись об пол, поползла прочь от него всё в том же одеяле. Поползла на манер гусеницы, потому что никак иначе не получалось, а бежать, я знала, надо.

— Стой, мерзавка ты маленькая! — зашипел на меня похититель, придавливая ногой к полу, как ту самую гусеницу. Казалось, надави он немного сильнее — и от меня даже мокрого места не останется. — Не сбежишь!

Сражение я проиграла. Похититель дёрнул меня вверх и, закинув себе на плечо, пошёл на улицу. Одеяло немного сползло, и я, глядя на его грязные, растоптанные сапоги, подумала, что это конец. И я никогда больше не увижу Таира…