ГЛАВА 41
Впервые в жизни пил из-за женщины. Да что там из-за женщины… Из-за девчонки малолетней. Из-за соплячки, от которой вместо благодарности получил отказ. Впервые в жизни получил отказ. Наверное, это и задело.
Разозлила его. Взбесила. Но в какой-то степени она права. И не только потому, что так воспитана. Просто она чиста. А он поступает не очень хорошо, мягко говоря. Но он так привык. Привык брать то, что хочется. А её очень хочется. Так, что сносит голову. И он ничего не может с собой поделать. Это выбивает из колеи, а Абаев теряет твёрдость духа. Нехорошо.
Вполне возможно, это прекратится сразу же, как только он её получит. Скорее всего, так и будет. Но что ему делать до того? Надавить на девчонку посильнее и заставить стать его? Или затолкать это желание поглубже и отпустить её? Второе, конечно, было бы более гуманным и правильным. Но Таир эгоист по природе своей и меняться не собирался.
Разумеется, он не оставит её, когда наваждение пройдёт. Подарит ей жизнь, о которой она даже мечтать не могла в своей деревне. Но стоит ли разбивать малышке сердце? Ведь в ней нет женского коварства. Нет хитрости и корысти. Она как чистый лист. Он может сломать её, искалечить. А может сделать из неё женщину для себя. Идеальную, правильную, такую, какой должна была стать Малика, если бы родители не заложили в неё стерву раньше.
И самое поганое, что видеть сопротивление Самины становится невыносимым. Наверное, ему стоило бы поработать и над собой, потому что, как оказалось, он не умеет терпеть и ждать. На компромиссы идти не умеет.
А ведь он может сломать её сопротивление, прогнуть под себя и нарисовать на белом холсте то, что ему хочется видеть. Нужно только причинить ей боль.
Всю ночь в «Платине» вокруг вертелись полуголые красотки, а он смотрел на них с равнодушием и понимал, что они лишь суррогат. Вялое, никчёмное подобие женщин. Он даже не вспомнит имя той, которую сейчас поимеет. И едва ли захочется трогать эту женщину ещё раз.
Больше не возбуждали красивые, точёные фигуры, подкорректированные пластическими хирургами. И что? Теперь так будет всегда? Или мозги всё-таки встанут на место?
От мыслей отвлёк шорох позади — Малика зашла на кухню.
— Где ты был всю ночь? — увидел недовольное, запухшее лицо жены, отчего-то стало неприятно.
— А я должен отчитываться?
— Ну что ты, милый. Совсем не должен. Просто не забывай о том, что мы тебя ждём. И вообще, давай не будем ругаться, — поставила перед ним чашку с кофе, села напротив. — Ты очень уставший. Наверное, работал всю ночь?
— Нет, я пил всю ночь, — отчего-то сорвался на неё, но тут же себя осадил.
— У тебя есть причина пить? — спросила осторожно.
— Просто хотел расслабиться.
— Может, тогда проведём вечер вместе? За ребёнком присмотрит няня, а мы…
— Моего сына зовут Асад. И присматривать за ним должна ты, а не няня. Это твоя прямая обязанность, — поднял на неё тяжёлый взгляд, жена тут же поникла.
Таира раздражала беспечность, с которой она оставляла грудного ребёнка чужой женщине. Кто бы мог подумать, что при всём желании и упорстве, с которыми она шла к долгожданной беременности, Малика окажется такой плохой матерью.
В принципе, он тоже не стал бы отцом года. Думал, когда ребёнок родится, всё изменится, и он привяжется к наследнику, но нет. Иногда Таир склонялся над кроваткой и подолгу смотрел на хныкающего сына. И… Ничего не чувствовал. Вообще. Да, симпатичный ребёнок. Обычный. Не похожий ни на него, ни на Малику. Хотя как младенец может быть похожим на кого-то? В общем, отцовские чувства не проснулись, а уснули ещё крепче.
Но он вообще мало что чувствует, кроме желания обладать женщиной или занять новую вершину в бизнесе. А вот Малика — мать. Она не может не любить своего ребёнка. Это противоестественно. И теперь он, конечно же, понимал, с какой целью она родила. Чтобы привязать его к себе и не дать развестись. Она знала, что он не бросит свою семью, потому что это не по-мужски. Он не позволит ей растить сына самой. Просчитала всё до мельчайших деталей. Вот почему она так стремилась забеременеть.
Время от времени мысли посещал вопрос: сделала бы так Самина? Пошла бы на всё, чтобы удержать его?
Он действительно пытался выбросить девчонку из головы. Пытался переключиться на заботу о беременной жене, а потом и на сына. Но одержимость уже проникла в кровь, и Самина стала навязчивой идеей. А уж если Таиру чего-то хотелось, то он это получал вне зависимости от обстоятельств.
— Таир Магометович? — звонившему представляться не нужно было. Таир только и ждал от него звонка, чтобы услышать о ней.
— Да, Вакиф?
— Девушка вышла из дома. Кажется, решила прогуляться.
— Присматривай, — бросил в трубку и отложил телефон на край стола. Малика проследила за этим движением косым взглядом, улыбнулась.
— Ну, раз ты не хочешь оставлять Асада, проведём время дома? Вместе?
Таир вперился в неё пристальным взглядом, прищурился. У него детей раньше не было, и, может, он чего не понимает, но разве не должна мать сразу же после родов уделять всё своё время ребёнку?
Коварная. И хитрая. И очень талантливая. Как он не заметил это со своим опытом ещё до свадьбы?
— Пойду, навещу Асада, — поднялся, расстёгивая пиджак. — А ты пока приведи в порядок мою одежду.
Она скользнула ладонями по его груди, помогла снять пиджак и, вдохнув его запах, потянулась за поцелуем. Коснулась его губ своими, облизнула их.
— Очень жаль, что я пока не могу доставить тебе удовольствие в постели. Может, когда всё вернётся на круги своя, ты снова посмотришь на меня, как на женщину, а не как на инкубатор.
— Как знать. Но ведь инкубатором ты сама хотела стать. Какие ко мне претензии? — пока шёл к детской, слышал её шаги позади. — Не иди за мной. Хочу побыть с сыном, — бросил через плечо и звук шагов стих.
* * *
Малика обернулась на дверь детской, куда только что вошёл Таир, и быстро набрала номер по памяти.
— Да?
— Будь осторожен, за ней следят. Вакиф — знаешь такого?
— Знаю. Спасибо, что предупредила.
— Лучшей благодарностью будет исполнение твоего обещания. Иначе, эта девка пожалеет, что появилась на свет. Ты понял меня, Давид?
На том конце замолчали, послышался тяжёлый вздох.
— Знаешь, раньше я бы пожалел своего друга. Но теперь понимаю, он заслужил такую жену. Я заберу Самину. Дай мне время.
— Поторопись. А то я начну действовать сама.
Сбросив вызов, улыбнулась. Вот всё и решилось. И теперь бояться ей нечего. Когда Давида с девкой поймают, с неё, с Малики, взяток никаких не будет. Она ни о чём не знала, и вообще, она счастливая, глупая мамашка. А Таир не простит свою зазнобу, узнав, что та сбежала с его другом.
— Так-то. Ты мне не соперница, девочка, — прошептала, сжимая в ладони телефон до треска. Малика обхитрила даже природу, которая не хотела давать ей ребёнка. А уж какая-то сопливая девчонка ей и вовсе нипочём.