Глава 10. Ася

Таира забавлял мой страх. Я лично ничего смешного не видела — по моему мнению страшнее этой маленькой эби зверя нет.

— Эби не кусается, — успокоил он.

— Тебя может и не покусает. А вот меня вполне сожрёт и не подавится.

Он засмеялся только — и впрямь злостный злодей.

— Она тебя всего раз видела.

— Голой! — напомнила я.

— Со спины. И ты прикрывалась мочалкой.

Я глаза закатила — неисправим. Мы пили кофе. Ранее утро, выходной, а Таир вскочил ни свет, ни заря и сразу же заспешил. Говорит со мной, сам на часы то и дело смотрит.

— А тебе обязательно туда ехать?

— У бабая двадцать пятая година смерти, Рашида сыну сорок дней будет, у Фарида никах. Вся семья соберётся. Это наша родовая деревня, там на кладбище за мечетью все мои предки. Семейные традиции.

Я плечами пожала — у меня из семейных традиций только оливье на новый год, да не тратить зарплату до конца, пока аванс не получишь.

Таир поцеловал меня в лоб, вручил ключи от квартиры — снимать номер в гостинице уже не имело смысла, раз уедем в деревню, заверил, что предупредит охрану насчёт меня.

— А тебе обязательно уходить? Выходной…

Рядом с ним я чувствовала себя защищённой. Казалось, никакой Годзилла меня тут не достанет. Таир словно стена, за которой спрятаться хотелось. Но…

— Миллионы сами по себе не зарабатываются.

И поцеловал меня. У его губ был вкус кофе и немного зубной пасты. Поцелуй оказался до обидного коротким, а у меня уже ноги ватные стали. Всего одна ночь, и я вновь регрессировала до девятнадцатилетней Аськи, что таяла да Таиру в рот смотрела.

Да только мне давно не девятнадцать. И в постель Таира меня привела отнюдь не любовь. Я осталась в квартире одна и снова навалилось все разом. И Годзиллы звонок…

О, он был очень зол. Оказалось, я не просто профукала пальто, но ещё и секретный телефон в его кармане. А он был от прослушки защищён и прочие высокотехнологичные шпионские прелести. Говорим теперь по моему телефону, как простые смертные люди.

— Вы сами виноваты! — вспыхнула я. — Моего имени в списках не было!

— А ты смс на телефоне читать не пробовала? — зловещим шёпотом спросил он. — Ты должна была назваться Абдрахмановой Файрузой, о чем тебе и написали!

Я зубы стиснула. Терпение. Папка, мать вашу. От этого никуда не деться. Появился соблазн просто рассказать обо всем Таиру, но этот татарин не только упрямый, но ещё и гордый, обидчивый. Гремучая смесь. Вытаскивать меня из дерьма, заклеймив предательницей, он не станет. Такое не прощают.

Вспомнив о Годзилле, я пригорюнилась — он встречу назначил. Правда, сам не явится. Сказал прийти в кафе "Тюбетей", сесть за столик, заказанный на имя Файрузы. Пальто у меня так за ночь и не появилось, поэтому пришлось померзнуть, а перед этим попаниковать — забыла код, позволяющий открыть тяжеленную входную дверь. А лучше бы его вообще не знала, жуть как не хотелось этой лишней информации.

В кафе я заказала чай и эчпочмак — что ещё татары едят не знаю. Пирожок заканчивался уже, когда за мой стол присела девушка, судя по всему — заблудившаяся мисс мира.

— Занято, — буркнула я.

Как любая приличная женщина, я не очень любила, когда рядом со мной появлялись такие красотки.

— Файруза? — спросила она и вопросительно приподняла идеальную бровь.

Я вздохнула и кивнула. Красотка вполне могла бы быть татаркой — черные длинные волосы, легкая смуглота, ярко выраженные скулы. Носит же земля таких. Она полезла в сумочку и положила на стол флешку. Обычную, ничем не примечательную.

— Нужно будет установить программу, что здесь находится, на ноутбук Шакирова.

Я посмотрела на эту красоту неописуемую, и так вдруг захотелось ее попортить. Не знаю, лицо расцарапать. Волосы повыдергивать. Даже кулаки сжались в предвкушении.

— Что же ты сама этим не занялась? — в сердцах спросила, — почему я?

Девушка на меня посмотрела, улыбнулась.

— А я и занялась. Только, видишь ли, Шакиров меня просто трахнул, так и не пустив в святая святых.

И засмеялась, словно этот факт ее забавлял. А я все никак не могла заставить себя эту флешку взять, словно ядовитая она. Хотя, так оно и есть.

— И держи Шакирова близко, очень близко к себе, — прошептала девушка. — Это ещё не всё, что ты должна сделать. И помни, что у тебя нет выхода. Он тебя не простит, если узнает.

Последнюю фразу произнесла спокойно — просто констатировал факт, а у меня мороз по коже. Она ушла. Я посмотрела на пирожок в своих руках, надкусила даже и чуть не выплюнула — в свете последних новостей он показался картонным. Помедлила и взяла флешку. Она права. Выхода нет.

Торопливо, ежась от холода, добежала до стоянки такси. Швейцар в элитном подъезде Таира посмотрел на меня, как на неведомо откуда приблудившуюся бездомную кошку. Нужно было заехать в ТЦ, купить новое пальто, и на свои деньги — брать ничего у Годзиллы больше не хотелось. Но озарило меня слишком поздно, да и все мысли заняты были флешкой.

— Бу! — сказала я швейцару, он ожидаемо вздрогнул.

Должна же я хоть как-то душу отвести. Таир велел собрать вещи, будто я их прошлой ночью не собрала, чего их собирать? Я поднялась в квартиру. Ноутбук, весь из себя стильно красивый, лежал прямо на кухонном столе — Таир за завтраком работал. Я подумала, вот сделать свое чёрное дело прямо сейчас и свалить. Но компьютер ожидаемо запаролен и войти я не смогла. Придётся ехать в деревню.

В деревне я была наверное, лет пятнадцать тому назад в последний раз. Но то обычная, сибирская. А в татарской поди в сотни раз страшнее. Не знаю, бородатые мужики на конях, бабы в хиджабах, это если не думать о покосившихся избах. Одна радость — Таир будет рядом. Но наслаждаться его близостью и помнить о том, что за пазухой у меня камень, так себе удовольствие. Сам Таир вернулся только к вечеру.

— Быстро, — сказал он. — Не будем тянуть кота за яйца. Чемодан в охапку и собирайся. Чего стоишь? Где твоя верхняя одежда?

— Нет её, — растерянно призналась я, а потом сказала чистую правду. — Спёрли на вашем богатейском приёме.

Таир только глаза закатил.

— И куда только твой Габдулла смотрит.

— Рахматулла, — напомнила я.

Таир отмахнулся и поволок меня из квартиры. Ноутбук с собой взял, что не могло не радовать. А дальше — жизнь миллионерская. Едем по городу с охраной, даже неловко прям перед простым народом, к которому я сама принадлежу. В ближайшем ТЦ мне купили самое дорогое пальто — я протестовала. Потом смирилась, это для меня дорого, а Таиру что мои страдания? Сидит в машине, уткнувшись в ноутбук, я пыталась подглядеть, что за пароль у него там, но не сумела.

Уже с новым пальто мы выехали из города. Он, чужой и совершенно мне незнакомый, показался вдруг таким родным — только бы не тащили неведомо куда. Едем, снег кругом, с одной стороны сосновый лес, с редкими торчащими в нем берёзками, с другой стороны заснеженное полотно большой реки. К деревне подъехали уже на закате.

— Деревня это? — спросила я.

— Деревня, — согласился Таир.

Я вышла из машины. Огляделась. Дорога расчищенная до чёрного асфальта, кругом высокие заборы, за ними — трехэтажные особняки с черепичными крышами ярких цветов. На каждой крыше торчат спутниковые тарелки, на фасадах кондиционеры висят. Перед каждым забором по паре мощных джипов стоит. И никаких кривых избушек.

— Хорошо татарские крестьяне живут, — пробормотала я.

Молчаливый гигант подхватил мои вещи и понёс внутрь дома. От его присутствия тоже не сладко было: казалось, вдруг мысли мои читают? А в них такая пакость….

Я осторожно вошла за калитку и сразу чуть назад не побежала — у конуры лежал огромный лохматый пёс. Но на меня он посмотрел равнодушно, а Таир вперёд за руку тащил.

— Я в душ, — сказал он. — Потом эби приедет.

Я снова вспомнила крошечную деспотичную бабушку и поежилась. Я не готова!

— Меня укачало, — принялась лгать я. — Тошнит. Я лучше подремлю. Можно с ней завтра увидеться?

Если честно мне курить хотелось. Ужасно просто. Но татарская деревня, и наверняка обитающие тут моралисты, пугали. Спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Там мужик бородатый дрова рубит. Точно моралист, вон какая патриархальная борода!

— Салям алейкум! — пробасил мужик почти по слогам, и с каждым слогом его борода подергивалась.

— Здрасьте, — испуганно отозвалась я и пошла дальше.

Особняк был солидным, но странно — задний двор утыкан теплицами. Татарские миллионеры увлекаются на досуге выращиванием помидор? Я дальше, за них, сейчас спрячусь и покурю. Снова голоса послышались, никак эби приехала? В ужасе я добежала до какой-то хозяйственной постройки и в ней закрылась. Тут точно никого нет. Закурила. С наслаждением затянулась. В деревянной стене были щели, через них проникал тусклый свет, да и глаза привыкли к темноте. Не страшно. Курю, и вдруг чувствую, как меня что-то за пальто дёргает. Попятилась. А сзади — что-то мягкое. Круглое такое. Вздрогнула. Щёлкнула зажигалкой, неясный свет осветил множество горящих глаз. Мать моя женщина!

— Мэ-э-э, — раздалось сначала сзади, потом со всех сторон.

Бараны начали напирать и тащить в рот моё пальто. Новое! Дорогое! Я отступила. Признаться, меня затапливала паника, с баранами я особо раньше не контактировала. Точнее — никогда. Уперлась спиной в какую-то перегородку, залезла на неё торопливо, а бараны остались стоять вокруг. Выдали новую порцию меканья и снова своим привычным делом занялись, а я сидела, ноги поджав и придумывала им татарские имена, чтоб не так страшно было.

— Ты будешь Зулейхой. Ты — Сахипжамал. Вон вы два, да, я про вас — братья Анас и Ринас.

Таир взял трубку только через полтора часа, когда приехавшая эби уже отправилась спать, так и не дождавшись меня. Думал, я в комнате дремлю, уставшая с дороги.

Я рассказала ему о своих злоключениях, добавив в голос драматизму.

Сначала он не поверил. Потом долго ржал. А потом пришёл спасать. Вошёл, нисколько не боясь этих мохнатых исчадий ада, смело пересёк помещение и взял меня на руки.

— Ты мой герой! — выдохнула облегченно я.

— А ты курила опять.

Я хотела было обидеться за притеснение, но радость от освобождения из бараньего плена была слишком сильна. Пусть ругается. Положила голову ему на плечо, пахнет вкусно, дорогой туалетной водой и пирогами.

— А зачем миллионерам бараны?

— Чтобы жрать, — пожал плечами Таир. — За ними тут Махмуд смотрит.

Таир меня не домой понёс, а в баню. Смывать бараний дух. Баня была большой и красивой, как из рекламного проспекта. Больше на дом похожа даже. Пахло вениками, клубился тёплый пар.

— Вот сейчас тебя отмоем, а потом всю ночь…

— Как вчера? — хмыкнула я, — один раз и баиньки?

Таир стоял надо мной — я на лавке сидела, уже почти до конца раздетая. Посмотрел на меня, чуть склонив голову. Усмехнулся. Потом резко дёрнул с себя рубашку, отбросил в сторону.

— Ну, все женщина, считай сама нарвалась. Сейчас буду тебе показывать, зачем аллах татар создавал.