Глава 11. Зай

Динар мне нужен. Очень.

То есть сама бы я с удовольствием его ещё год не видела, но чёртово собрание родственников… Динар должен показаться хоть на пару часов. Ещё лучше — поехать со мной. Иначе опять будут косые взгляды, опять вопросы Таира, который и не думал заботиться о приличиях и спрашивал напрямую. И попробуй не ответить, как тогда, на приёме. С одной стороны родители Динара — отец его, который все про сына знает, да только сам ничуть не лучше. Мать, научившаяся за годы супружества прятать постылую жизнь за маской благополучия, подрихтованную косметологами и пластическими хирургами.

А рядом Таир, который вообще не должен ничего знать. Иначе жди беды…

Мокрый блестящий асфальт послушно ложился под колеса новенького "Мерседеса" — подарок брата. Порой я думала о том, что ничего своего у меня, по сути, нет. Эта мысль вызывала лёгкое сожаление, но сил на то, чтобы что-то менять тоже не было.

Посёлок, в который я держала путь, находился почти в черте города — минут десять по трассе, и немного в сторону, через сосновый лес. Здесь — красиво. Ожидаемо красиво, разве стал бы мэр строить себе дачу где ни попадя? И все обнесено высоким забором, весь посёлок, но передо мной ворота открывают сразу и без колебаний — мне вообще все двери открыты, к этому я тоже привыкла. Вообще миллион плюсов в том, чтобы быть Зайкой.

Приткнула машину к забору и вышла, хлопнув дверцей. Она издала громкий хлопок, я даже поморщилась — тишина в этом месте благостная. Птички вон поют. Вздохнула. Мудреный код от калитки я знала, поэтому на территорию дачи вошла без проблем.

Дорогущая спортивная тачка, "Бентли Континенталь", — сплошной понт, гордость и новая игрушка Динара, брошена прямо поперёк подьездной аллеи к дому. Я даже вздохнула — тут он. Я немного надеялась, что просто не найду своего жениха, который упрямо трубку не берет уже второй день подряд.

Обошла машину, наступив в грязь — будущую клумбу для посадки цветов. Отерла сапожок о неувядаемый даже зимой газон и припустила на крыльцо — лучше скорее все это закончить.

Дверь в дом нараспашку — выноси, что хочешь. Только разве мэрову собственность тронут у нас? Густо алкоголем пахло — поморщилась. На первом этаже сидела голая девушка. Сидела и смотрела в давно погасший камин. Наверное, под кайфом. Я осторожно её обошла, потом все же обернулась, посмотрела. Один глаз у девушки заплыл, наливаясь синяком, губа разбита. С неё стекала капля крови, дорожкой прочерчивая подбородок, красивую голую грудь. На груди уже засохла корочкой, но девушка не замечала. Точно, под кайфом.

Я поднялась наверх. Из хозяйской спальни доносились звуки секса. Дверь открыта. Заглянула, увидев своего благоверного, который трахал неизвестную мне брюнетку. Она стояла на коленях, голова её смешно болталась из стороны в сторону, иногда стукаясь об изголовье кровати. Она даже не делала вид, что получает удовольствие — устала. Мне её жаль, но…

На время посмотрела. Засекла. Если пьян, то провозится ещё дольше обычного. Спустилась на первый этаж, заварила себе кофе, и стала ждать, то и дело поглядывая на часы. Меня ничего не удивляет. Я знаю Динара с детства. Я… Наверное, я его ненавижу. Эта ненависть привычна, она давно пришла на смену большому и чистому. Я росла и она росла вместе со мной. Мы сроднились. Поэтому я просто пью кофе, лениво размышляю. Динар — отморозок. Но меня он не тронет.

— Детка! — раздался наконец его голос. — Какой сюрприз!

Он пришёл на кухню голым. Я посмотрела на время — сорок минут прошло. Несчастная девушка. Член Динара уже поник, я отвела от него взгляд, уткнулась в чашку кофе. Кофе — это единственное, что меня интересует. И я вовсе не смотрю на сбитые костяшки Динара, не думаю о том, как он бил этих девушек.

— Ты мне нужен, — напомнила я, — в деревне. Я говорила тебе сто раз. Таиру не понравится, если ты не приедешь.

— Ох уж этот всемогущий Таир, — закатил глаза мой жених.

Открыл холодильник, достал банку пива. Откупорил, с удовольствием выпил. Я ждала. Ждала, что он скажет, когда наконец отсюда можно будет уйти, изгнать все это из памяти. Одна из девушек, похоже та, что была в спальне, пришла следом за Динаром и теперь стояла голая, уставившись на меня мутным взглядом.

— Не смотри на неё, — велел Динар, но девушка видимо в данный момент соображала не очень. — Не смотри, кому сказал!

Последнее предложение уже выкрикнул, а затем размахнувшись ударил, голова девушки мотнулась. Я вздрогнула, точно это по мне били. Пора бы уже привыкнуть, а все не могу.

— Не бойся, — сказал Динар подходя и обнимая меня, обдавая запахом крови и алкоголя. — Ты же знаешь, что я тебя никогда не ударю, правда?

Сейчас я могла думать только о том, что Динар так близко и голый совсем. Я вполне держала себя в руках, если не приближался. Я умела его не бояться.

— Знаешь? — потребовал он ответа.

— Да, — поспешила согласиться я.

Только бы ушел. Только бы обещал появиться на долбанном саммите родни, и я уеду. Я научилась стирать такие воспоминания, пряча их в недрах собственной памяти так, что не раскопать.

— Умница, — улыбнулся Динар. — Мы будем жить долго и счастливо. Вместе. Ты же не такая, как эти бляди. Ты чистая. Ты же девственница?

Этот вопрос он задавал каждую нашу встречу.

— Да, — ответила я.

Он поцеловал меня в губы, я с трудом удержалась от рвотного позыва. Нет, он был красив, мой жених. Но… Пожалуй, я слишком близко его знала, поэтому давно лишилась иллюзий. И терпела. Поцелуй он оборвал, а затем толкнул меня в сторону.

— Иди. Я приеду. Завтра, как раз успею.

Я выдохнула. Это именно то, что мне требовалось. И я знала, если уж он обещал — прибудет. Протрезвеет, побреется, будет улыбаться, сверкая голливудскими зубами, пахнуть дорогими духами, и никто никогда не узнает, какой он на самом деле, Динар Бикбаев. А избитым девушкам заплатят — не впервой.

Я почти выбежала из дома, рванула на себя калитку, затем торопливо закрылась в машине. Удержалась от желания сходу ударить по газам, отдышалась. Напомнила себе — я зайка. Пушистая такая, которая бегает по зелёной лужайке, грызёт оранжевую морковку и не знает бед. Стряхнула с себя запах алкоголя, оттерла ладони и лицо влажными салфетками и только потом поехала.

Эби ждёт. Всё огромное семейство Шакировых. И хотелось уже окунуться в домашний уют, оставив позади все тревоги, чай пить с пирогами бабушки, слушать, как она ругает соседей, хоть кого-нибудь, но выговаривает ворчливо, а мама устало качает головой. За долгие годы она примирилась с характером свекрови, но иногда в ней рождался бунт.

У самой деревни мне на хвост сел джип. Вгляделась — Тимур. Подмигнул фарами, предлагая обогнать, и в деревню мы буквально влетели. Я любила Тимура, кто вообще его не любит? Весёлый раздолбай, душа компании.

Но в глубине души я знала, что полагаться могу только на Таира. Привыкла. Отца я толком и не помнила, а Таир был всегда, и сейчас я нуждалась в нем особенно сильно. Поцеловала брата в щеку, обняла эби, которая ворчала, что уже поздно.

— А где Таир?

Эби покачала головой. Это уже мне не нравилось. Она не теряла надежды поженить старшего внука, а я надеялась на обратное. Я не хотела потерять брата, и эгоистично надеялась, что спутница жизни у него появится ещё не скоро.

— Мунчада (в бане), — коротко ответила она.

И вернулась к тесту, которое с упоением, словно вымещая злость, месила. Я поднялась в комнату, которую всегда занимал Таир. У стены бабский чемодан, не распакованный ещё. Расчёска со светлыми волосами в ванной на полочке. Крем. У меня даже в глазах потемнело — он нашёл девушку, которую готов представить семье. Плохо, очень плохо. Не это мне сейчас нужно. Я же пошла на поиски мамы, она читала в гостиной.

— Мама, а что за девушка у Таира?

Она отложила книгу, не забыв заложить страницу, повернулась ко мне.

— Не знаю, Зай. Милая девочка. Русская.

И тогда я вспомнила её. Девицу с приёма. Неужели? Эби ему не простит. Напряжение меня не отпускало. Я едва дождалась, когда хлопнет, впуская Таира, входная дверь. Да, это была она. Чувствовала себя явно неловко, прошмыгнула наверх мышкой, да какое мне дело до её бед?

— Привет, Зай, — поздоровался Таир.

Поцеловал меня в лоб и… ушел. Я не ревновала. Это не ревность, нет. Я просто понимала, что среди всех миллиардов людей, что есть в этом мире, я могу полагаться на него, на Таира. Тимур слишком бестолков, кроме баб и развлечений ничего не интересует. А женщины… Женщины априори слишком слабы.

Той ночью я пошла к Руслану. Он всегда занимал один и тот же дом. Даже здесь, в деревне, он отвечал за безопасность и охрану периметра. Таир считал, что я не люблю главу его безопасности. А я…я его просто боялась. Тяжело быть зайкой. Особенно, если на тебя смотрит голодный удав. Но раз я здесь, значит, отчаянье дошло до пика.

— Входи, — коротко сказал Руслан, стоило мне постучать.

Знал, что я иду. Камеры… Я вошла и замялась, я всегда робела перед ним, сильные мужчины внушали мне страх. А Руслан, он не такой как все был. Мужчин я делила на категории, он не подходил ни под одну из них. Я не понимала его, и это тоже пугало.

— Эта девушка… — начала я. — Она появилась так стремительно. Ты проверил её? Таир никогда ещё…

— Я работаю над этим, — заверил меня Руслан.

И улыбнулся едва уловимо, ни дать, ни взять — удав. Мощный, огромный. С гипнотизирующим взглядом, несущим смерть бедным зайкам. Я едва не попятилась назад, потом вспомнила — я Шакирова. Мне брат таких пачку купит, если будет нужно…

— Я…

И замолчала. Руслан смотрел и казалось понимал, какая я трусиха. Что я всего боюсь, даже своих желаний. А захотелось мне сейчас одного — распроститься с надоевшей девственностью. С ним, суровым и беспощадным главой охраны брата. Ни одного не нашлось бы мужчины, готового подкатить яйца к невесте Динара и младшей сестре Таира! А когда я думала о том, что и правда сберегу девственность для жениха, тошнота подступала к горлу.

А Руслан… Он не такой, как остальные. И хочется верить, что такой — скала. Что он точно никому не скажет. Что он… Я посмотрела на его сильные руки и сглотнула, вновь беспомощно повторив:

— Я…

— Иди домой, — мягко сказал он и вдруг добавил. — Заяц.

У меня руки дрожали. От страха, не иначе. От собственной глупости. Руслан понял, казалось, все, о чем я только что думала. Прочитал по выражению лица, по взгляду, по дыханию моему сбившемуся.

Чуть не упала, споткнувшись, хотя фонари светят. Эби спать уже легла, дома тихо. Поднялась по лестнице, а из комнаты Таира смех слышится. Женский.

Прошмыгнула к себе, бухнулась в кровать, накрываясь подушкой, и завыла. По-волчьи, тихо и одиноко, так, как только умеют раненные в душу зайцы.