Глава 22 · Я из белой невесты превращаюсь в красную

Я вскинулась:

— Так Мезенцев подминал под себя соседей с твоего ведома?

— А ты только теперь поняла? Разумеется. Это вот разве что тебе хватило окаянства захватывать чужие земли, не согласовав это с самым могущественным владетелем в области. — Ой, ну надо же, мы и в иронию умеем. — Ты смогла меня удивить, когда выскочила из ниоткуда с табором вооруженных уруков. Это было… по-своему очень мило. Ты опередила меня — я сам планировал перебить Мезенцевых, но после того, как они выполнят за меня грязную работу. Однако так или иначе я принял Север под свою руку, как и собирался изначально. Ты сегодня здорово помогла мне до всех это донести.

Я глянула на часы, в лаборатории они были повсюду. До полуночи оставалось полтора часа, и теперь уже не казалось, что это безумно много. Игорь Лешуконский… не такой, как я представляла. Да, он круто взял меня в оборот — но ведь я действительно убила его сына. Вдруг… все еще обернется не так, как я планировала? Я ведь на самом-то деле не получала особого удовольствия, убивая направо и налево!

Я собралась с духом и заговорила о том, что волновало меня по-настоящему:

— Игорь, ты ведь знаешь, что в губернии чертова прорва проблем? Не хватает энергии, производственных мощностей, рабочих мест, транспорта, денег, порядка… Что ты намерен делать с этим всем?

Лешуконский вздохнул и сел в глубокое кожаное кресло, стоящее посреди галереи, а мне кивнул на соседнее. Теперь нас разделял изящный столик из цельного древесного среза.

— Не совсем то, чем хочется заниматься в первую брачную ночь… Но лучше будет в самом деле все тебе объяснить. Ты умная девочка, просто совсем еще молодая, я и сам когда-то был таким. Разумеется, я в курсе проблем, которые ты перечислила. И многих других, о которых ты даже не подозреваешь. И намерен с этим делать вот что: ничего.

— Как… «ничего»? Почему?

— А почему я должен?

Может, Игорь уже понял, что нейросхема сломана, и за колоннами притаились его люди, сейчас они выскочат и порежут меня на меха? Но есть и плюсы: тогда не придется ложиться с ним в койку… Так, мы беседуем, надо сосредоточиться.

— Потому что… — я потерла виски. — Потому что Государь с нас за это спросит… Но это даже не главная причина. Потому что страдают цивильные, вот почему. Долг сильных — заботиться о слабых!

— Почему ты в это веришь, Гая?

— Потому что… отец меня так воспитал.

Я честно не смогла найти другой причины.

— Твой отец был достойным человеком, — Игорь устало усмехнулся. — Но разве жизнь не показала тебе, что он оказался прав не во всем? Быдло с промытыми Грозными мозгами, ради которого ты рвешь жилы — думаешь, оно это когда-нибудь оценит?

Он уже не был таким скучающим и невозмутимым, как во время свадьбы. Говорил быстро, на нервном подъеме, с искренним негодованием, словно… не обо мне. Так сильно люди переживают только за самих себя.

— Да это быдло ненавидит тебя, оно будет счастливо, когда тебя будут казнить! Прилипнет к своим телевизорам и станет смаковать каждый твой крик. А именно этим все и закончится… закончилось бы. Знаешь почему я выбрал в жены именно тебя?

— П-почему?

— Не тот ответ, который девушка хочет услышать, наверное… — Он отвернулся к стене, где застыл в прозрачном льду древний ящер. — Но ты уже все равно что мертва, Гая. Грозные стремятся уничтожить всех, кто хоть немного возвышается над толпой, они ненавидят тех, кто способен действовать и мыслить независимо, кто достаточно силен, чтобы однажды бросить им вызов! А ты еще и вооружила урук-хай, то есть сама подписала себе приговор.

Он резко повернулся ко мне, глаза цвета кипящей ртути блеснули.

— Думаешь, царевич Дмитрий за тебя вступится из-за ваших политических шашней? Как ты можешь быть такой наивной? Выиграет этот солдафон гонку за трон или проиграет, в любом случае когда ты перестанешь быть ему нужна, он и пальцем не пошевелит, чтобы тебе помочь. А здесь я смогу тебя защитить, даже Грозным со всей их опричниной не так-то просто будет одолеть Лешуконского на его земле.

Я отвела взгляд. В горле пересохло.

— Я думала… думала, ты не простишь мне смерти Эрика.

— Гая, смерть Эрика — не твоя вина. Да, его убила ты, но с таким же успехом это могла быть любая хтоническая тварь или шаровая молния, или грузовик, или что угодно. Смерть Эрика — моя вина, Гая. Это я вырастил его не способным ко второй инициации. Когда он уезжал в Мезень, я простился с ним.

— Но почему? Разве он не мог спокойно жить пустоцветом?

Игорь вздохнул:

— Для Лешуконских это невозможно. Родовое могущество слишком велико, резерв пустоцвета его не вмещает. И отказаться тоже нельзя, древние силы не принимают отказа. Это… очень неприятная смерть. Мой сын предпочел погибнуть в бою, и ты дала ему такую возможность. А я не смог спасти ни Эрика, ни его мать…

— Его мать? А почему… она умерла?

Игорь несколько секунд молчал, глядя перед собой, потом сказал тихо, почти без интонации:

— Аглая оказалась слишком слабой. Лешуконье поглотило ее за несколько лет. Я надеялся, что этого не произойдет, такое случается не всегда, некоторые женщины способны… стать своими в этом месте. Слуг я меняю каждый полгода, но Аглая… Я много раз просил ее уехать, но она отказалась покинуть Эрика. А Лешуконские… мы способны жить только здесь.

Так вот почему до этой лаборатории он не обращался ко мне по имени, вот почему смотрел будто бы сквозь меня — боялся привязаться, зная, что меня ждет.

— Ты, быть может, окажешься сильнее Аглаи, — не глядя на меня, сказал Лешуконский. — Как оказалась сильнее Эрика. Я долго изучал магию льдов и сделаю все, чтобы ты осталась в живых. И этой ночью тоже буду бережен к тебе, так что не бойся ничего. Идем.

И открыл очередной портал.

В спальне было по-настоящему тепло. Свет приглушен, но ярко горел камин — я уже устала удивляться, как такое возможно в ледяной пещере, магия Лешуконских поистине выходила далеко за пределы того, что обычно считалось возможным. По центру, как полагается, возвышалось ложе, покрытое шкурами снежных барсов — пошловато, но брак, видимо, вообще штука довольно пошлая. И главное — по стенам были развешаны причудливо изогнутые клинки, на вид словно бы выточенные изо льда. Вряд ли это бутафория, дешевок в этом месте не держали.

А я как раз ломала голову, где бы здесь достать оружие. В своей способности до смерти забить величайшего мага севера обломком мебели я не была уверена. Да и мебель здесь добротная, пойди еще разломай голыми руками.

— Выпьем немного вина? — предложил Игорь.

— Да, давай…

Пить я, конечно, не буду — мигом развезет с голодухи. Просто предлог еще немного потянуть время.

На часах — без четверти полночь, и я уже не уверена, что пятнадцать минут — это долго! За это время надо принять решение.

Вряд ли в спальне устроена засада, комедия — определенно не жанр этого места. Значит, Игорь до сих пор не понял, что не способен причинить мне вред. Потому что… ни разу не попытался.

Я знала, знала, что захватить сильнейшее владение Севера не будет просто! Уверена была — возникнет серьезное препятствие. Но не догадалась, что им станет… жалость. Жалость к этому одинокому и несчастному, по сути, человеку, заложнику могущества собственного рода.

А еще он невозможно красив, красивее всего, о чем я только могла мечтать… И его слова отзывались во мне, словно в глубине души я давно знала, что это правда.

Может, если б Игорь сделал что-то грубое, велел мне раздеться, напомнил бы, что жизнь Рейки зависит от того, насколько я буду послушна — было бы проще решиться на удар. Но он просто ждал, пока я отогреюсь, даже взглядом на меня не давил — любовался отблесками пламени в рубиновом вине.

Я сбросила меховую накидку — в самом деле стало тепло. Спросила, кивнув на развешанное по стенам оружие:

— Можно посмотреть?

— Можно не спрашивать, — улыбнулся Игорь. — Гая, ты — моя жена, и это теперь твой дом. Все, что здесь есть, принадлежит тебе так же, как и мне.

Ну да, свежо предание…

— Вот здесь, слева — артефактное оружие, клинок — модифицированный лед, — кажется, Игорь пытался меня заинтересовать и развлечь, словно запоздало ощутил вину за обстоятельства этого брака. — Вынести из замка не получится, его подпитывает магия места. Но здесь, на этой территории, возможны чудеса.

Вообще, я не сильна в обращении с холодным оружием, но этот изогнутый меч сам идеально лег в неопытные руки, я сразу поймала баланс и поняла, что лезвие невероятно острое.

Без трех минут полночь.

— Почему ты ничего не ешь? — спросил вдруг Игорь.

Я опустила клинок, держа перед собой, и прошептала:

— Нервничаю. Мне… страшно.

Лучшая ложь — всегда отчасти правда. Ничего не происходило — а я дышала часто и тяжело, словно после километрового забега.

«Ну, давай!» — мысленно прокричала я Игорю. — Давай, скажи, что не хочешь вот так, скажи, что отпускаешь меня и Рейку! Тогда я остановлю штурм, тогда я не стану тебя убивать, тогда… может, тогда я даже останусь. Сама. Я останусь, и вместе мы найдем способ снять проклятье с твоего рода. Только не принуждай меня силой, которой у тебя на самом деле даже и нет!'

Но он произнес другое:

— Я понимаю. Ты боишься, это естественно. Но я наблюдал за тобой, анализировал, как Лешуконье на тебя реагирует. В тебе течет северная кровь — кровь владетелей и кровь народа, который издавна жил в этих местах. И ты сильна как телом, так и духом. Быть может, бояться нечего, это место примет тебя, ты сделаешься его частью. Иди ко мне.

Я быстро вдыхаю и медленно выдыхаю, сжимая рукоять меча потными ладонями.

Что бы я ни думала — этот человек угрожал моей сестре.

Что бы я ни чувствовала — он силой вынудил меня вступить в брак, который может меня убить.

А главное — это я проговорила про себя очень четко, тщательно фиксируя в памяти — он возводил поклеп на династию Грозных, а значит, он враг Престола и Государства!

Поэтому я убью его.

— Знаешь, Гая, — тихо сказал Игорь. — Ты напомнила мне, каким я когда-то был… Не бойся. Это совсем не обязательно будет черный брак.

Я подошла, держа клинок в опущенной руке, и посмотрела ему прямо в глаза:

— Обязательно.

— Что? — не понял Игорь.

— Это обязательно будет черный брак.

Клинок взмыл вверх, описав дугу к его горлу. Недостаточно быстро! Игорь успел вскинуть руку, и между нами выросла стена прозрачного льда. Лезвие уперлось в щит, высекая сноп искр, но лишь оставило трещину.

— Зачем? — Игорь непонимающе хмурится. — Гая, ты же не…

Не слушая, я отступила на шаг, перехватила клинок и ударила снова. Теперь в стену — в основание, где лед тоньше, и трещина от первого удара еще светится. Клинок вошел в щит, я навалилась всем телом…

Лед затрещал, но выдержал.

— Очень глупо, ты могла бы еще пожить, — холодно сказал Игорь и снова вскинул руку, формируя ледяную стрелу, которая полетела мне в грудь…

Нет, осколками осыпалась к моим ногам.

Игорь согнулся пополам, схватился за сведенное судорогой горло. Нейросхема работала! Я бросилась на щит, ударила ледяную стену всем телом — и она обрушилась. Не прерывая движения, я перекатилась через обломки, вскочила — и вонзила клинок Игорю в грудь. В середину, прямо в сердце.

Хлынула кровь, заливая мне лицо, руки, белое платье.

Игорь рухнул на колени, посмотрел прямо на меня и отчетливо произнес:

— Аглая.

Ртуть в глазах остыла и замерла, тело обмякло и осело на пол.

Однако даже в таких обстоятельствах немного обидно, когда твой муж умирает с именем другой женщины на устах!

Но да сейчас не до уязвленной девичьей гордости. Ведь я убила не просто погрязшего в семейных проблемах гляциолога. Я пресекла древнейший и самый могущественный род Севера, сотни лет обрекавший женщин на смерть, детей на увечья, а мужчин на одиночество.

Зато родители земского пацана Гришки будут получать жалованье, и ему не придется лазить по чужим сумкам.

Интересно, этот подземный дворец не рухнет сейчас мне на голову? Я нервно огляделась — но стены стояли смирно. А, ну да, ведь кое-кто из Лешуконских жив и здравствует, и это, собственно говоря, я.

Однако, как я уже усвоила, чтобы получить владение, убить владетеля необходимо, но недостаточно. Де-юре проблем в этот раз не должно возникнуть — я вдова и законная наследница. Но примут ли это другие владетели, признают ли мой статус? Все они знали, что прибыли на черную свадьбу, но едва ли многие готовы к тому, что… ну так себе из меня жертва.

Табор Караша уже штурмует замок, без магии Лешуконского любые преграды им — на один зуб. Гости еще пируют, обычай не велит им расходиться раньше утра. Я должна сделать что-то такое, что они с гарантией запомнят и никогда не смогут игнорировать.

Если мой поступок не укладывается в старые северные легенды, значит, надо создать новую. Есть время для планов развития и инвестиционных проектов — и время для создания леденящих душу историй, которые многие поколения будут пересказывать со смесью восторга и ужаса. Чтоб каждый запомнил, что случается с теми, кто поднимает руку на Пинегиных!

Клинок, который я все еще сжимала в руке, сам подсказал мне решение — больно уж он легкий и острый, позволяет творить чудеса даже дилетанту. Вообще-то чисто, одним ударом отрубить человеку голову — задачка не для новичка, воины и палачи тренируются годами. Но это артефактное оружие сделает все, считай, само.

Я наклонилась к телу несостоявшегося мужа, намотала на кулак его роскошные длинные волосы, рванула вверх, сказала в спокойное мертвое лицо:

— Извини, что… отказалась побыть героиней второго плана в трагическом спектакле твоей жизни. Надеюсь, все это никогда больше не повторится. Одного рода, обреченного на сотни лет одиночества, для Тверди более чем достаточно.

Одним движением я рассекла шею и отрезала голову. Теперь мне есть с чем выйти к дорогим гостям.

Игорь ведь сам сказал, что мертвым все уже безразлично.

Запоздало забеспокоилась, что потеряюсь в ледяных лабиринтах, но опасение оказалось напрасным: едва выйдя из спальни, я узнала парадную галерею. Видимо, дверь была звукоизолирующей, потому что галерею наполняло эхо выстрелов и криков. Я улыбнулась — надеюсь, ребята сейчас развлекаются не хуже, чем я. Все правильно, свадьба должна быть веселым и радостным праздником для всех!

По пути я наткнулась на тела двух служителей: одно с раной от карда, другое — прошитое автоматной очередью. Подол платья испачкался кровью, но на этом этапе такие мелочи мой светлый облик уже нисколечко не портили.

В этот раз двери зала приемов сами передо мной не распахнулись — пришлось пнуть ногой. Получилось шумно, взоры пирующих обратились на меня. Как и давеча днем, я прошествовала к праздничному столу неспешно. На ходу я раскручивала голову Игоря, как пращу. Все-таки длинные волосы у мужчины — это не только красиво, но и удобно, хоть и не для него самого, конечно.

Первым делом я нашла глазами Рейку — прямую, невозмутимую… невредимую, вот что главное. Потом окинула взглядом остальных. Одни гости повыскакивали из-за стола, громыхая тяжелыми стульями, другие остались на месте и смотрели на меня. С разными выражениями. Однако общее внимание мне было обеспечено. Кровь Игоря еще не успела потемнеть, алое очень эффектно смотрелось на белом платье.

— Ах, какая неприятность, — сказала я, не повышая голоса. — Как вы можете видеть, мой супруг совершенно потерял голову!

Раскрутила мертвую голову, подбросила вверх и от души пнула ногой. Голова взмыла под своды, а потом приземлилась на стол, удачно заняв одно из пустующих блюд, на котором подавали дичь.

В обрушившейся на зал тишине я различила шорох на верхней галерее. Так и думала, что Караш догадается ее занять!

— Как безутешная вдова я здесь и сейчас принимаю наследство и объявляю себя владетельницей Лешуконья, — я вскинула окровавленную руку вверх, с удовольствием наблюдая, как гости рефлекторно отшатнулись назад. — Если у кого-нибудь есть возражения — не держите в себе, говорите при всех или молчите вечно. Я слушаю очень внимательно! И не только я! Парни, хватит стесняться, покажите себя всем!

С галереи донесся грохот и сдавленный мат. Пару секунд спустя на гостей смотрели дружелюбно осклабившиеся морды уруков, перед каждой — дуло автомата.

У меня внезапно забурчал живот. Кстати да, можно же наконец перестать поститься! Я запустила руку в первое попавшееся блюдо с тарталетками, сграбастала сколько смогла, скомкала и зашвырнула в рот. Мне едва удалось сдержать стон удовольствия — славно же угощали на моей свадьбе!

Голова Игоря смотрела на меня с блюда бесстрастно, разве что, пожалуй, с некоторым скепсисом.

— Я так и фнала, фто возрафений не фаследует, — сказала я, дожевывая. — И раз мы тут все так удачно собрались, давайте…

К моему изумлению, меня все-таки прервали, и не кто-нибудь, а король-рыбак Канинский:

— Но ведь брак не был консумирован!

Я едва не подавилась канапешкой. Значит, то, что я отчекрыжила мужу голову, это нормально, а вот что перед этим его не трахнула — подрыв устоев! Люблю наш Север, черт побери!

Я нахально усмехнулась:

— А чем мы, по-вашему, битых три часа занимались? Политику Государства обсуждали? Или динозавриков разглядывали? А может, вы полагаете, что на платье невесты маловато крови, Олег Евграфович? Так совсем нетрудно будет добавить еще!

Канинский стушевался, зато подала голос Арина Чижгорина:

— Гаечка, мы все, конечно, счастливы до усрачки, что ты так лихо порешала свои вопросики. Извини, что отвлекаем на чепуху в такой торжественный момент, и все-таки — ты понимаешь, ска, в какое положение поставила этим красивым жестом нас всех? Что сделают за мужеубийство с тобой — на это мне как-то насрать. Но ты сейчас берешь в соучастники нас всех!

Как будто это что-то плохое… В том и смысл! Но не стоит, пожалуй, заявлять этого прямо.

Потому что да, спросят-то со всех по результату, а не по обстоятельствам. Не важно, что тебя потащили под венец силой — за убийство мужа ответишь. Не важно, что вас держали на прицеле черные уруки — за попустительство ответите. Государево правосудие, оно не так чтобы про тщательное рассмотрение контекста, учет смягчающих обстоятельств и презумпцию невиновности… Конечно, это все есть, но для цивильных. А кому много дано, с тех много и спросится.

Тут вступил молчавший до сих пор Леха Соянский:

— Какой ответ мы дадим Государю, когда он обратит лицо на Север?

Мда, Леха не смог вытащить меня раньше — зато вытаскивал сейчас! Потому что он знал, что как раз на этот вопрос ответ у меня был.

— Да, скоро Государь обратит лицо на Север и строго спросит с нас. Но не за все эти милые маленькие переделы собственности, а за состояние губернии. Не развалили ли мы производство? Не провалили ли экспорт? Обеспечили ли цивильных достойным заработком? И у меня для вас превосходные новости. У нас в достатке и работников, и природных богатств, а теперь есть и средства для инвестиций. Лешуконье будет вкладываться в инфраструктуру губернии, а еще готово предоставлять кредиты на развитие производств, процент будет зависеть от числа создаваемых рабочих мест…

Средства — это я сокровищницу Лешуконского вспомнила. Ну а что, не мои же предки чахли над этим златом… А если ситуация в регионе к возвращению Государя не выправится, меня не спасут никакие драгоценные финтифлюшки. На саване карманов нет!

— И план экономического возрождения региона мы будем обсуждать прямо сейчас! — я выразительно глянула наверх, и уруки жизнерадостно клацнули затворами. — Переодеваться я, пожалуй, не стану, а то вдруг не договоримся с кем-нибудь — это же снова одежда испачкается… Итак, я готова выслушать каждого: какие вы берете на себя обязательства. С конкретными сроками и проверяемыми метриками. И если кто обещанного не исполнит, — я сияюще улыбаюсь, — к тому мы с ребятами завалимся в гости и устроим веселый незабываемый праздник!