Глава 4 · Дорога в столицу

Карета, запряженная четверкой лошадей, сопровождаемая вооруженным отрядом варваров, выехала на королевский тракт. В карете ехало трое: две молодые дамы, одетые в дорожные костюмы современного покроя, и богатейший в Корр-У человек – лорд Тореш.

Они держали путь в столицу, где регент Игнеску Тодору объявил смотр невест. Местная знать, теряя свои позиции при дворе после смерти короля Станислава, грозилась перейти в оппозицию, если регент не женится на одной из дочерей знатных семейств Корр-У.

Лорд Тореш не подозревал, что сидящая напротив него светловолосая дама осведомлена о его участии в нагнетании обстановки на политической арене. Чуть менее двух лет назад он обманом выманил из Шезгарта многочисленные семейства оборотней, поверивших, что в Корр-У их призвал король «Лунных волков» Алекзандр, отправившийся туда заявить свои права на престол.

Когда лорд Тореш открыл мощный портал, и на землю Корр-У ступили тысячи ликанов, регент схватился за голову. Переселение огромного клана, к которому он когда-то принадлежал, не входило в его планы.

Ликаны, поняв, что их обманули, вернуться назад уже не могли. Портал, пропустив обозы со скарбом, закрылся, а другой, стол же мощный, не существовал даже в древнем Храме, связывающем пять миров сетью порталов.

Лорд Тореш переселением ликанов поставил регента в заведомо проигрышное положение: с одной стороны, на него наседали сородичи из Шезгарта, требуя благ, которых они считали себя достойными, с другой стороны, возмущалась местная знать, у которой более сильные ликаны эти блага отнимали.

Регент, не имеющий опыта управления в силу того, что воспитывался отнюдь не во дворцах, полагающийся лишь на советы канцлера, понимал, что зреющее недовольство вот-вот перерастет в войну, поэтому пошел на уступки и согласился жениться на местной красавице.

Две из дюжины красавиц как раз и ехали в карете лорда Тореша. Одна из них, огненная ведьма, та самая миловидная блондинка, будет представлена при дворе как дочь, другая – ледяная ведьма, как племянница покойного брата. Лорд Тореш не беспокоился о том, что у него никогда не было ни дочери, ни племянницы, все нужные документы и книги родословных древ давно выправлены, а если кому взбредет в голову покопаться в них глубже, он просто не успеет обнародовать свои знания – власть в Корр-У поменяется.

Именно для этих целей долгие годы лорд Тореш, жаждущий короны Корр-У, собирал армию из ведьм, владеющих смертоносной магией. Три самые сильные ведьмы, советницы мага – Зоряна, Солоника и Квинтата только ждали сигнала, чтобы тайно привести обученную армию в столицу и посеять там хаос, на гребне которого лорд Тореш станет королем.

Но существовал более мирный и быстрый способ перехода: одна из ведьм должна войти в число претенденток на роль жены регента и, не доводя дело до свадьбы, убить жениха. В том, что из двенадцати представительниц знати невестой окажется одна из его воспитанниц, лорд Тореш не сомневался.

Лорд Тореш ехал в карете молча, положив обе ладони на набалдашник трости в виде расправившего крылья орла, и задумчиво наблюдал за своими спутницами.

Та, что теперь носила имя леди Ясения Тореш, упорно смотрела в окно, не желая с ним встречаться взглядом, и даже не поворачивала головы, если к ней обращалась «кузина» леди Даурия Тореш.

– Лорд Тореш, когда можно будет выйти и размять ноги? – Даурика ерзала на сидении. Карету подкидывало на ухабах, и всякий раз ведьма закусывала губу. Лорд улыбнулся, зная причину неудобства ледяной ведьмы. Она только вчера вернулась из хижины отшельницы, где в течение недели предавалась любовным утехам с ведьмаком Давром, пребывая в уверенности, что ее ублажает Радмир. Нужный состав табака лорд сам передал Башуре. Каждый день в хижину отправлялся посыльный, чтобы привезти ледяной ведьме изысканные блюда со стола лорда, опять-таки, приправленные возбуждающим средством, чтобы направить все мысли Даурики в другую сторону от бед замка. Она и сейчас находилась в возбуждении: глаза горели, губы припухли, на щеках розовел румянец, делая и без того красивую ведьму необыкновенно привлекательной.

Лорду не нужны слезы по погибшей подруге, пусть лучше Даурика мечтает о Радмире. Все будет потом. И слезы, и откровения.

Лорд опять перевел взгляд на Ясю. Он хотел оттолкнуть от себя огненную ведьму и сделал это, но в то же время, глядя на нее, возбуждался от воспоминаний, даже тех, последних, когда выпустил из себя внутреннего зверя.

Он поерзал на сидении почти как Даурика.

Утром после безумной ночи ему доложили, что она вернулась в свою комнату на третьем уровне. Лорд не стал ломать огненную ведьму. Не сейчас. Он еще успеет все исправить.

Вспышка жестокости по отношению к ней играла на руку. Как появиться при дворе и слыть почтенным отцом, когда твоя «дочь» смотрит на тебя влюбленными глазами?

Лорд знал, что регент, выбрав одну из семейства Тореш, не будет целомудренно ждать свадьбу. Игнеску в первую же ночь сорвет «запретный плод» и будет рвать его каждую последующую.

Тореш сам не справился с желанием и не остановил себя после инициации Яси.

Он крепко сжал зубы, чтобы стон ревности не сорвался с губ.

Тореш прекрасно знал, что произойдет с ним, когда он выпьет рубинового вина, пробуждающего все низменные инстинкты, но все равно сделал это. Он чувствовал, что вязнет в своей любви к Ясе. Пройдет несколько дней, и он не сможет отпустить ее, сорвав то, к чему готовился столько лет. На весах стояли любовь к огненной ведьме и корона Корр-У. Выпив рубинового вина, он выбрал корону. Но в его сердце жила надежда, что он сумеет вернуть себе ведьму. Так или иначе.

– К заходу солнца мы подъедем к трактиру «Толстый монах», где подают вкусное монастырское вино, козий сыр и ребра барашка. Там же переночуем.

Лорд специально первым назвал монастырское вино, наблюдая, как вздрогнули ресницы Яси. Она помнит и злится.

«Так надо, девочка, так надо» – подумал он, опять поерзав.

Яся ужинать отказалась, несмотря на то, что еду принесли в снятые комнаты. Слишком разный люд собирался в придорожных трактирах, и, хотя восемь воинов во главе с Хушшем отпугнут кого угодно, лорд не желал повторения случая, когда на обоз, везущий Ясю, напали.

Даурика составила лорду компанию и весь вечер щебетала о том, что Радмир обещал их догнать.

– Милая, тебе нужно думать о другом мужчине. Говорят, регент очень хорош собой, и все внимание ты должна оказать ему, а не мечтать о моем беспутном племяннике.

– Говорят? Вы его не знаете в лицо?

– Когда я бывал при дворе, то встречался лишь с канцлером. Ни портретов, ни самого регента никто не видел. В этом главная трудность. Я думаю, он откроется лишь своей невесте. Его избранницей можешь стать ты, поэтому, прошу тебя, выплыви из любовного тумана и возьми себя в руки.

С Даурики неожиданно слетела маска легкомысленной леди.

– Мой лорд, – сказала она, пристально глядя на собеседника, – не нужно напоминать мне о моих обязательствах. Я складываю губы бантиком и хлопаю ресницами не потому, что растеряла мозги, я хочу, чтобы меня принимали за дурочку.

– Ах, вот какую роль ты себе избрала? – лорд Тореш похлопал в ладони. – Даже я попался. Судя по всему, твоя подруга играет в затворницу и недотрогу.

– Об этом вам лучше поговорить с ней. И перестаньте пичкать меня афродизиаками. Я не такая неженка, как выгляжу, я справлюсь. И я знаю о смерти Стеши. Я горюю о ней, но доведу до конца то, к чему мы готовились вместе. Я не подведу. Спокойной ночи, мой лорд.

Впервые лорда Тореша так бесцеремонно выпроваживали за дверь.

«А ты не так умна, как думаешь, – лорд поднялся из кресла с улыбкой на лице. – Тебе стоило бы опасаться так разговаривать со мной». Он наклонился, взял руку Даурики и поцеловал в открытую ладонь.

– Спокойной ночи, душа моя. Сладких снов. Боюсь, Радмир не сможет их скрасить. У него другая цель.

В полночь в окно Яси поскреблись.

– Хушш? – спросила она, приоткрывая сворку.

– Ах, вот ты кого ждешь ночами? – Радмир перекинул ногу через подоконник и широко улыбнулся остолбеневшей подруге. – Так мне рады или нет? Войти – то можно? Не очень удобно балансировать на узком подоконнике.

Спрыгнув в комнату, он крепко обнял Ясю. Объятия были дружескими, без обычного его стремления погладить, дотронуться.

– Я так давно тебя не видел.

– С тех пор, как привез после инициации. Мог бы предупредить, – Яся отстранилась, и теперь они стояли друг против друга. За окном светила полная луна, и ведьма видела лишь силуэт Радмира. Его фигура потеряла юношескую гибкость, он стал мощнее, сильнее и еще больше походил на дядю.

– А что изменилось бы? Кстати, почему Хушш?

– Он друг, он охраняет, проверяет, все ли закрыто. Не боишься получить стрелу в зад?

– Ты стала другой. Колючей.

– Учителя волшебные. Ты пришел по заданию дяди? Башуру не прихватил с собой?

– Яся, перестань. Если бы я мог, все было бы иначе. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, – он взял ведьму за руку, и провел большим пальцем по внутренней стороне ладони.

– Не противно? С дядиной вещью? Окрика его не боишься?

– Я весь день гнал коня, чтобы увидеть тебя, зачем ты так?

– Не приходи ко мне больше. Ты такая же вещь, как и я. И мы должны слушаться своего хозяина. Ложиться под того, на кого он укажет. Сейчас мне указали на регента. На кого тебе указали?

Вместо ответа Радмир вдруг притянул Ясю к себе и поцеловал. Жадно, неистово. Отпустил также резко, развернулся к окну и скрылся в темноте.

Яся высунулась наружу. Внизу с факелом стоял Хушш и качал головой. Ведьма плотно закрыла окно и задернула занавески. Как была одетая легла в кровать и заплакала. Поцелуй Радмира смутил, напомнил время, когда она грезила о нем и скрывала от подруг, что стала «клятвопреступницей». Инициация разделила ее жизнь на две части: на жизнь с мечтами и жизнь с болью.

В долине не так чувствовалось приближение осени, как в горах. Еще зеленела листва, цвели травы, паук ткал ажурную паутину, а утренняя роса расцвечивала ее искристым жемчугом. Ясе нравилось наблюдать, как просыпается природа. Пусть она пропустила первые трели птиц, которые раздаются еще в полутьме, но не пропустила восхода солнца. Ясное, оно спешило подняться над лесом, чтобы пройти длинный путь, а вечером упасть за горизонт покрасневшим, уставшим. Солнце мазнуло лучами по мутному оконному стеклу, теплом дотронулось до лица, ослепило глаза, из-за чего Ясе пришлось прикрыть их ладонью.

Ведьма улыбнулась. Отчего стало так легко? Не переставая улыбаться, она покружилась по комнате и упала на кровать. Яся вспомнила о ночном визитере, о его неожиданном поцелуе и потрогала губы, отругав себя: «Какая же я дура, как быстро можно сбить меня с толку».

В последние дни она старалась держаться от лорда Тореша подальше. Телесные раны зажили, и при умелом подходе провинившегося мужчины можно было зализать и душевные, но лорд не спешил.

Ее мама не раз говорила: «Выпустивший однажды зверя, не сдержится и выпустит его еще раз», но Яся не верила. Будь лорд так жесток, каким показал себя ночью, он наутро за волосы приволок бы ее к себе и продолжил бы терзать, а он отпустил.

Яся думала, что знает причину разрыва – она просто надоела лорду Торешу.

Зря она пришла к нему с вещами, показав, что хочет быть рядом. Лорд специально сделал ей больно, чтобы она возненавидела его и оставила.

Но Хушш видел все иначе.

Яся вспомнила, как едва живая вышла за дверь и наткнулась на главу варваров, который поджидал ее.

– Ведьма, я узнал, что тебе надо.

Но заметив, что она держится за стену, подхватил на руки.

– Хушш, отнеси меня в мою комнату. Никого не зови, не нужно.

Варвар все понял.

Она долго сидела в воде, смывая с себя и кровь, и пот, и слезы, а Хушш терпеливо дожидался в коридоре, временами заглядывая, когда не слышал плеска воды.

Укрыв Ясю одеялом, он сел рядом на стул и протянул флягу, от которой она отмахнулась.

– Пей, боль уйдет, силы прибавятся. Радмир дал, когда лорд меня бил.

– Пусть болит. Я дольше буду помнить, что лорды не умеют любить.

– Ведьма, – вздохнул Хушш, – тебе никуда от лорда не деться. Ты его тропа к трону. Так говорит пророчество.

– Какое пророчество?

– Я расскажу, а ты ведьма, слушай, – он отхлебнул из своей фляги. – Смотри не усни, второй раз повторять не буду.

– Давай твою флягу, Хушш.

Варвары изъясняются иносказательно, их речь образна, и Яся, вслушиваясь в слова Хушша, видела, словно наяву, как опытный охотник с опаской подбирался к небольшому замку рода Торешей, прячущемуся под сенью скалы.

Ему было любопытно, отчего по ночам там вспыхивал странный огонь, похожий на блуждающую шаровую молнию, и почему горы, окружающие замок, с грохотом сотрясались, до смерти пугая варваров и животных.

– Несколько полных лун продолжалась пляска гор, и однажды утром мы не нашли старый замок. Будто лавина слизала его языком. Вместо него появился новый замок, и он не стоял у скалы, он сам был скалой! – глаза Хушша сделались большими. – Никто не знал, что лорд Тореш маг. В роду королей магов еще не было.

– Род королей? – переспросила Яся.

Хушш путанно объяснил, но Яся поняла, что мать лорда Тореша и отец короля Станислава кузены, и лорд был одним из претендентов на корону Корр-У.

– Плохо поступил король Станислав, обидел лорда. Отдал корону чужаку-регенту и умер.

– Хушш, ты много знаешь о дворцовой жизни.

– Горцы должны знать с какой стороны подует ветер, чтобы вовремя скрыться в пещере.

– А кто тебе рассказал о пророчестве?

– Ты сегодня просила помочь, я сел на коня и поехал к Башуре. Лорд приходил к ней. Давно. Свое будущее видел: он сидит на троне, а огненная ведьма несет корону Корр-У.

– Как он догадался, что огненная?

– За ее спиной были горящие крылья.

Пока Яся думала о пророчестве, Хушш опять глотнул своей настойки, поморщился.

– Он будет королем, я знаю. Лорд Тореш сильный, хитрый, много умеет. Я с ним был, когда он портал в чужой мир открывал. Тогда предатель обманом тысячи оборотней из клана «Лунных волков» в Корр-У привел. Ты того предателя видела в долине, когда Хосип одной стрелой двух людей убил.

– Рябой такой, все в кровь боялся наступить?

– Он, собака. Предал короля Алекзандра. Деньги взял.

– Зачем лорду Торешу Лунные волки?

– Они регента отвлекают. У оборотней законы странные. Все время грызутся: за женщину, за власть, за корону. Чуть что – бой не на жизнь, а насмерть. Пока регент занят их распрями, вокруг себя не смотрит.

В дверь постучали, прервав воспоминания Яси. Даурика, свежая, выспавшаяся, с гладко прибранными волосами под изящной шляпкой, сделанной на заказ в Шезгарте, радостно улыбнулась:

– Мы сегодня без кавалера! Лорд Тореш в столицу порталом отправился.

– А почему мы не с ним? Столько дней в карете трястись, – Яся собирала свои вещи в дорожный баул, который чуть погодя заберет один из варваров. А сейчас воин стоял за дверями и пугал черной улыбкой постояльцев.

– Говорит, нельзя. Все знают, что в Темный замок невесты приглашены, сбегутся толпы людей на нас поглазеть.

– Ну и хорошо, что без кавалера, – Яся вышла в коридор, где Даурика взяла ее под руку и шепнула:

– Конечно, хорошо. Посекретничаем. Расскажешь, что у вас случилось, а я о Радмире как на духу выложу.

– О Радмире? Он приехал? – Яся почему-то обернулась туда, где была комната Даурики.

– Нет еще, – вздохнула подруга.

– Будь осторожна, кругом ложь, – Яся не хотела обманывать Даурику, но и говорить правду сейчас, когда она светится от счастья, было жестоко.

Позавтракали ведьмы спокойно. Утром в трактире остались лишь постояльцы, все шумные посетители разошлись еще в полночь и сейчас отсыпались по своим домам.

– Может, проедемся на лошадях? – предложила Яся, когда они вышли к карете.

– Я не в том платье, – засмеялась Даурика, и Яся поняла ее отговорку. Это она во время походов с Хушшем чувствовала себя на лошади так, будто родилась в седле, и для нее не было разницы в платье она или в штанах, а подруга боялась казаться смешной и неловкой. – Ты иди, а я книгу в карете почитаю. Про любовь.

Лорд Тореш выдал им несколько рукописных книг о любви к богам, чтобы при случае они могли показать свою ученость. Хотя в Корр-У даже ученых мужей можно было сосчитать по пальцам.

Сидя в седле на мужской манер, Яся не заботилась, как задралось платье, под него она надела любимые кожаные штаны. Ведьма вовсе сняла бы дорожный наряд, но в долине ее за ношение мужской одежды посчитали бы срамницей. Приходилось терпеть.

Оставив за спиной карету, чтобы не глотать пыль, Яся поравнялась с Хушшем, мычащим себе под нос какой-то напев горцев. Заметив ее, варвар осклабился в усмешке.

– Не смотри на меня так. Я ночью не звала к себе Радмира, он сам заявился. Давай сейчас поговорим о лорде. Дорога длинная, все лучше, чем песни петь.

– Песни успокаивают сердце и веселят ум.

– Хушш, откуда ты столько знаешь о лорде? Давно ты рядом с ним?

– Я всегда рядом. Десять зим назад я пришел к нему и сказал, что буду защищать. Так наши старейшины решили – лучше рядом с сильным, чем против него.

– А как лорд нашел меня?

– Трудно было. Сначала не знал, туда ездил, сюда ездил. Слушал разговоры в трактирах, люди жаловались на ведьм, он шел и проверял. Я стоял за дверями, когда он и советницы придумали, как тебя отыскать. Тогда всего четыре уровня в замке было, совет проходил в комнате с камином, в ней сейчас Праскева живет. Лорд просил охранять. Он уже тогда не хотел, чтобы его в лицо знали.

Яся слышала, что Зоряна, Квинтата и Солоника были первыми ведьмами, которые поклялись на крови лорду Торешу. Он их вытащил из костра, вместе с варварами разогнав жаждущую зрелищ и крови толпу. Советницы оказались сильными и опытными ведьмами.

– И о чем они говорили?

– Тебе не понравится.

– Но все же.

У камина, где плясал живой огонь, сидели четверо: лорд Тореш в кресле с высокой спинкой и три ведьмы в креслах поменьше, но не менее удобных. В руках каждой из них находилось по предмету: у одной метла, у другой посох, у третьей коса – советницы никогда не расставались со своим магическим оружием. После нападения людей они стали осторожнее.

– Вы не с того начали поиски, милорд. – Солоника удобнее перехватила посох, глубже усаживаясь в свое кресло. – Негоже прыгать по болотам и лесам, ведьм там мало, они чаще скрываются среди людей.

– И как же я определю, кто из селянок ведьма, если они прячут свой дар?

– Можно попросить Видящую, – подала голос Зоряна, разгладив фартук на коленях. В отличие от подруг, она старалась украсить его вышивкой или даже кружевами. – Такие ведьмы хоть и не сильны в магии, знают всего понемножку, но видят суть. Они и в ребенке дар почуют.

– Я знаю одну, но она не пойдет, – Квинтата обвела подруг холодным взглядом. – Поиски – тяжкое дело, а Праскева живет в почете и богатстве, зачем ей менять жизнь?

– Нужно заинтересовать ее, – задумчиво произнес лорд. – И, кажется, я знаю, как можно одним махом получить двух ведьм: и видящую, и огненную.

Вскоре на деревни посыпались напасти: то скот заболеет, то урожай брюквы не удастся, то посевы сгниют на корню.

Кого винит крестьянин? Себя, что не доглядел, не понял? Нет, того, кто давно бельмом на глазу. Ведьма – не ведьма, пускай высшие силы разбираются, а крестьянин ее сжег или утопил, и на следующий год и брюква с голову величиной уродится, и посевы пшеницы по плечо заколосятся.

Праскева – добрая душа, видя, как жестоки люди к ее роду, откликнулась, пошла с Чупраем и Радмиром по селениям, выискивая ведьм, живущих среди людей.

– Хушш, получается, лорд сначала беду на деревню насылал, а потом смотрел, кого люди виновным выберут?

– Получается так, ведьма. Захват власти грязное дело. Не всякому королю хочется, чтобы его подданные знали, что он по трупам к трону пришел. Потому наш лорд от негожих дел вроде как в стороне стоит. Советницы за него всю опасную работу делали, а следом за ними в деревни Праскева с Чупраем шли. Правда, иногда они опаздывали, ведьму уже убивали.

– Значит, правы люди, чувствуя за напастями ведьм? Только не тем приходилось ответ держать.

– Эх, девка. Сколько мы сел обошли, где и без нашей помощи беда случилась. На родителей близнецов мы неожиданно наткнулись. Как раз злой люд их с камнями на шее к воде тащил. Мы с другой стороны реки находились, вступиться не успели. Пока переправу отыскали, на берегу одни близнецы остались, да круги по воде разбегались, и пузыри лопались. Чупрай и я ныряли, но зря, утопли бедняги.

– А мама моя? Из-за чего она погибла?

– Не должна была. Сама промедлила. Мы сколько вокруг деревни кружили, уговаривали? И в тот день, когда пожар случился, она должна была с тобой у дуба сидеть. А она… Эх, девка.

– Как подумаю, как страшно ей одной против толпы было, душа переворачивается.

– Мести хочешь?

– Хочу. В глаза хочу кузнецу посмотреть. Его жене. Старосте.

– Не получится. Умерли они. Все. Лорд сам ездил, ему тоже не понравилось, что его огненную ведьму сожгли. А там пепелище. Дома вместе со спящими людьми сгорели. Никто не выжил.

– Кто же такое сотворил?

– Одна у нас ведьма осталась, которая такой огонь наслать может. Сильно ты, девка, рассердилась. Очень сильно.

И Яся вспомнила, как бросила последний взгляд на деревню, прежде чем уйти, взяв за руку Радмира.

Нехорошо посмотрела. С обидой.

Какое-то время ехали молча.

В душе Яси разыгралась буря. Она ненавидела лорда и жалела маму, попавшую в жернова по прихоти мага, который устроил на нее охоту, прикрываясь словами о спасении.

Став взрослее, Яся часто думала, почему мама не убежала с ней в Злыдень-лес? Крестьяне не решились бы зайти туда, куда и днем-то боялись.

Сейчас, после разговора с Хушшем, Яся по-другому взглянула на события той ночи: мама не хотела уходить с чужаками. Если бы она не почувствовала ложь, ее не пришлось бы уговаривать так долго. Хушш вскользь упомянул, что они достаточно ждали, когда она наконец решится. А бедная мама до последнего надеялась, что соседи одумаются, не пойдут на убийство.

Если бы советницы не подкинули в их озеро тинь-траву, от которой животные стали дохнуть, Яся до сих пор жила бы в родной деревне. Может быть, вышла бы замуж и сейчас нянчила бы своего первенца.

Кто из соседей кинул факел в их дом? Кузнец? Нет, у него было особое отношение к огню, он с ним работал, считал другом. Он не пошлет друга на убийство. Староста? Тоже нет, хоть и затаил зуб на маму. Она красивая была, он сох по ней.

Яся перебрала в памяти всех сельчан, вплоть до детей, и не могла поверить, что кто-то из них решился бы на убийство.

Страшная мысль закралась в голову: маму заставили действовать, устав уговаривать. Если бы не опасность, она не выставила бы дочь за забор.

Как жаль, что мама не сумела выжить и прибежать за ней в лес! Теперь Яся была уверена, что и после нападения сельчан мама не пошла бы с Праскевой и Чупраем. Мама не хотела, чтобы Яся стала ведьмой, потому и не учила ее, берегла.

Знал ли об этом лорд Тореш? Не потому ли подослал человека, метнувшего факел, чтобы не мать, так дочь досталась ему?

Ясе до боли стало жалко сельчан, оказавшихся слепым оружием в руках умелого кукловода. Того же кузнеца с круглолицей и румяной женой, их маленького сынишку, даже старосту, влюбленного в маму.

– Ты куда, ведьма? – успел крикнуть Хушш, когда Яся вдруг пришпорила коня и понеслась в чащу леса.

– Не ходи за мной, варвар! – оглянулась она, и воин невольно осадил своего скакуна, которого поначалу развернул в ту же сторону. Ему стало страшно: лицо Яси искажала боль, а в глазах сверкал яростный огонь. Не повинуйся Хушш, сгорел бы дотла вместе с конем.

По знаку руки карета остановилась.

– Что случилось? – высунулась в окно Даурика, жмурясь от яркого солнца.

– Беда! – выдохнул Хушш, подлетая к ней. Его конь, чувствуя беспокойство хозяина, припадал на задние ноги и таращил глаза. – Нужно идти за Ясей! Она может страшных дел натворить, а остановить некому!

– Поехали! – Даурика решительно открыла дверь и протянула к Хушшу руки. Он понял. Подхватил ведьму, закинул за свою спину и, когда она вцепилась в его пояс покрепче, во весь опор поскакал в лес.

По обломанным веткам, сбитой паутине, выдернутому копытами дерну, опытный охотник находил дорогу, которой двигалась Яся.

Даурика вскрикнула, когда увидела на одном из колючих кустов кусок ясиной юбки. Сама Даурика давно осталась без шляпки, ее руки и голые колени горели от хлещущих по ним ветвей.

Вылетев к обрыву, Хушш сбавил бег коня. Охотник не мог понять, перепрыгнула Яся через неширокий обрыв или вернулась в лес, поэтому метался, направляя коня то в одну, то в другую сторону.

– Смотри! – крикнула Даурика и вытянула руку в направлении наискосок от них. Там над лесом поднимался дым.

– Харра! – крикнул Хушш, взлетев на коня, и, ударяя его по бокам пятками, погнал в сторону клубящейся черноты. Даурика едва успела вцепиться в варвара, рискуя в любой момет свалиться под копыта.

Когда понукаемый хозяином черногривый в прыжке перемахнул через обрыв, Даурика ударилась головой о спину Хушша, затянутую в грубую кожу, но в страхе за подругу даже не заметила, что из рассеченной брови течет кровь, заливая ее красивое лицо.

– Харра! Харра! – повторял Хушш, погоняя коня, который, послушный командам, несся, не замечая, что на нем два седока.

Когда они вылетели к реке, увидели на другом берегу мощный столб пламени, рвущийся в небо. Огонь гудел, пожирая высокое дерево, а в нескольких метрах от него в разорванном платье, с кровью на лице и на задранных вверх руках, с развевающимися от огненного ветра волосами парила над землей огненная ведьма.

Ее глаза почернели, а рот был открыт в крике боли и ненависти, но из-за гула и треска огня его невозможно было услышать.

Чем сильнее кричала Яся, тем большую мощь набирало пламя. Уже горело не только дерево, плавилась земля под ним, а по траве в разные стороны расползались огненные змеи.

Вдруг дерево от жара раскололось, выпустив в небо сонм искр, оглушив хлопком Даурику и Хушша, которые закрыли ладонями уши и закричали от страха. Им казалось, земля лопнула, и из нее вырывался огонь, готовый уничтожить все живое.

Поляну объял золотой жар, и его ретивые всполохи лизали оборванные концы платья, а Яся ничего не замечала, погрузившись в огненный транс, мучимая болью воспоминаний.

Она погубила жизни ни в чем неповинных сельчан одним только взглядом. Дети! Сколько детей было в деревне, и все они превратились в пепел! А она, наивная дурочка, верила человеку, который, оказывается, разрушил ее мир. Влекомая страстями, она спала с убийцей ее матери!

– А-а-а! – кричала ведьма, ненавидя себя, лорда Тореша и всю свою жизнь.

– Она выгорит! – Хушш обернулся к Даурике. Та не услышала, поняла по почерневшим от копоти губам. – Надо что-то делать!

Конь трясся и хрипел, огонь отражался в черных глазах, внушая ужас, но хозяин твердой рукой удерживал скакуна на месте.

Даурика, держась за Хушша, сползла с коня и пошла к реке, которая отделяла от них горящую поляну. Скинула туфли, дрожащими от напряжения пальцами расстегнула юбку и переступила через нее, оставшись в одной нижней рубахе. Рукой прошлась по волосам, вытаскивая из них шпильки, и тряхнула головой, чтобы они тяжелой копной упали на плечи.

Когда она медленно вошла в реку, ее немигающий взгляд был устремлен на Ясю.

Хушш из-за гула огня не услышал, но понял, что Даурика выкрикивает на пугающем его языке магические заклинания, которые заставили воду пойти мелкой рябью.

Ведьма развела руки в стороны и взмахнула ими, будто хотела взлететь. Хушш никогда прежде не видел подобного чуда: с поверхности реки снялся слой воды толщиной с палец, поднялся в воздух и навис над горящим деревом послушной тканью. Резкий взмах руки, и вода заледенела, приняв форму купола, который резко опустился вниз.

Лед, казавшийся хрупким и тонким, окрасился сполохами огня, но не растаял. Он пошел морозным узором и вдруг осыпался на землю снежным сугробом, остужая дымящийся ствол.

Даурика поднесла открытую ладонь к губам и дунула. Снег, словно легкий лебяжий пух, разлетелся по поляне, закрывая своей белизной черноту сгоревшей земли и останавливая ползущий по земле огненный жар. Достигнув ног висящей в воздухе ведьмы, снег взметнулся наверх и тлеющие края ясиной юбки покрылись искрящимся инеем.

Мертвая тишина опустилась на поляну, когда огненная ведьма упала на тонкий ледяной наст. Даурика, пошатываясь, вышла из реки, отжала подол нижней рубахи и, дойдя до брошенной юбки, надела ее. Присев на землю, завозилась с застежками туфелек.

Хушш, очнувшись, погнал коня в реку, оказавшуюся такой глубокой, что ее пришлось переплывать. Сил удивляться, как Даурика удержалась на поверхности не осталось. Варвар спешил к Ясе, сломанной куклой лежавшей на быстро таявшем волшебном снегу.

– Плохо мне, Хушш, – вздохнула ведьма, когда он поднял ее на руки. – Я не знала, что столько жизней невинных загубила. Как мне теперь жить? Как судить ненавистных лорда Тореша и его советниц, если я сама убийца?

– Все мы здесь убийцы, ведьма. Бывшие или будущие. Привыкай.

Две женщины ехали на лошади, а ее хозяин шел рядом, держась за узду, устало меря шагами незнакомый лес. Варвары поджидали своего главаря у оврага, остерегаясь приближаться туда, где столкнулись две магии, а теперь весь лес дрожал от выброшенной в него силы.

Ближайший трактир принял странных постояльцев.

– Погорельцы никак? – засуетилась жена трактирщика. – Прыська, Гануся, грейте воду! Тащите большую лохань!

Щедро одаренная деньгами, она со своими помощницами выкупала измученных женщин, смазала раны резко пахнущей мазью, что дал ей уставший воин, помогла облачиться в чистое и уложила по кроватям. Взяв испорченную одежду, служанки спешно покинули комнаты, пугаясь чернозубых варваров, тут же вставших охраной у дверей.

А этажом ниже Хушш, даже не умыв лица, наливался местной бражкой и молился своим варварским духам, чтобы «невесты» к утру оклемались. Он ругал себя на все лады за то, что поддался на расспросы Яси. Он думал, ведьма уже зачерствела душой. А она вон, жива, оказывается, душа-то.