Глава 11

Маруся, ложась вчера спать в доме Вячеслава, думала, что не сможет уснуть. Ей безумно нравился этот мужчина. Она последние несколько месяцев мысленно придумывала, как они столкнутся где-нибудь случайно, и он пригласит ее куда-нибудь сходить и выпить вместе кофе.

И вот она в его доме, лежит на кровати в гостевой спальне в его футболке, их спальни разделяют несколько шагов, и она не может уснуть, потому что слышит тихую музыку из его комнаты.

В жизни Маруси было не много мужчин. Да чего уж там, он и был-то всего один. И мужчина, и тот раз. Толик и рад был бы продолжить их отношения, но Марусе не понравилось. Совсем.

Она и сама не понимала, зачем она тогда сделала это.

Девчонки соседки по комнате в общежитии обсуждали, как у них это было в первый раз, а Марусе и рассказать-то было нечего. На ее счастье, в тот вечер откровений до нее не дошла очередь. Скажи она тогда соседкам, что еще ни разу и ни с кем – засмеяли бы. Точно, засмеяли бы!

Ну, она и решилась. Можно сказать, что сама себя Толику предложила. Они с ним тогда уже 3 месяца встречались, даже целовались несколько раз. А тут длинные выходные, все соседки разъехались по домам, сама же Маруся сказала своей семье, что она работает и приедет только на следующий день. Комната была свободна, и Маруся решилась пригласить Толика к себе в комнату.

В тот раз ему даже удалось мимо вахтера незаметно проскользнуть. На их с Марусей счастье или на беду, тетя Глаша ушла, пардон за прозу, в туалет и не видела Толика. Он же, как истинный кавалер, пришел с букетом цветов и бутылкой какого-то сладкого вина. В винах Маруся не разбиралась, но вряд ли это оно было дорогим – откуда бы у бедного иногороднего студента деньги на дорогое вино. На ужин Маруся приготовила котлетки по маминому рецепту и пюре, как она любила: с жареным луком и шкварками. Не самая изысканная еда, конечно, но Толик уплетал за обе щеки и нахваливал.

То, что должно было произойти после этого ужина, они оба понимали, и оба волновались, поэтому вино было выпито все, без остатка. Не сказать, что алкоголь помог успокоиться Марусе, скорее уж, примирил ее с предстоящим неизбежным.

Вино выпито, ужин съеден, стол задвинут на место. И как быть дальше? Начать самой раздеваться? Маруся расстегнула пуговку на блузке, Толик жадно впился в нее взглядом. Нет, надо яркий свет выключить и дверь на ключ закрыть. А то мало ли кого за солью к ним принесет? Сначала, конечно, все стучат, но потом сразу же и открывают, не дождавшись ответа. Не хотелось быть застигнутыми в самый неподходящий момент.

Да! Точно! Маруся зажгла свою настольную лампу – она у нее была красивой и отбрасывала красивые блики на стенку, создавала уют, девчонки всегда ее по вечерам зажигали. Так, лампа зажжена, теперь – выключить свет и запереть дверь. Но сначала все-таки свет. Маруся шагнула к выключателю у двери, щелкнула им и тут же повернула ключ в замке. Казалось, что замок щелкнул, как хлопок выстрела на старте. На обратной дороге от выключателя к кровати ее и обнял Толик, начав жадно целовать. До этого вечера его поцелуи были робкими и несмелыми, а тут такая прыть! Но Марусе даже, кажется, понравилось, она отвечала ему с таким же пылом.

О том, что у Толика это тоже было в первый раз, Маруся уже поняла. Как поняла? Да по его трясущимся рукам и по его неумелым попыткам ее раздевать. Начал тогда Толик почему-то не с пуговок на ее блузке, а сразу с юбки, точнее, с молнии на ней.

Если бы не выпитое ими тогда для храбрости вино да не закрытая ею самой на ключ дверь, Маруся выгнала бы Толика. А так уже было неудобно и глупо: то сама закрывает дверь на ключ, то сама же открывает ее и выгоняет парня. Маруся уже поняла, что ей не понравится то, чем они тут собрались заняться, но решила идти до конца. И пошла.

У Толика получилось все сумбурно и быстро. Он полежал с блаженной улыбкой на лице, а потом заерзал, попытался сделать и ей приятно рукой, но Маруся оттолкнула его руку и попросила уйти: ей было больно и обидно. Между ног саднило, и было еще что-то мокрое и липкое, а еще она злилась. Не на Толика. На себя. Получилось все глупо и стыдно.

Толик послушно ушел, а она, поплакав в подушку, заставила себя встать и сходить в душ. Хотелось смыть с себя и свою кровь, и сперму Толика. О предохранении они не подумали.

На следующий день, с утра пораньше, Маруся уехала домой на все выходные и на звонки Толика не отвечала. Потом, спустя сутки, написала ему сообщение, что она сейчас у родителей и что ей, мол, не очень удобно говорить.

Первый, кто заметил ее странное настроение, был, конечно, Иван, но с братом Маруся не могла говорить на эту тему, а потому под предлогом, что соскучилась по Насте, Маруся закрылась с женой брата в своей комнате. Вот Анастасии Маруся все и рассказала. Та, будучи медиком, да к тому же дамой замужней, девушку выслушала, заставила Марусю подсчитать женский цикл, раз уж они с Толиком о презервативах не позаботились, и уже вдвоем с Настей они выдохнули и придумали, что сказать Ивану. По официальной версии, Маруся поругалась с парнем, который хотел ехать просить ее руки у родителей, да в последний момент, якобы, передумал. Поэтому Маруся и ходит сама не своя да на звонки парня не отвечает. Злится. Звучало все вполне логично и правдоподобно.

Иван в это объяснение поверил и даже пообещал поехать с Марусей в город, если надо. Но Маруся отказалась, сказав:

– Сами помиримся! Куда же он от меня денется? Ну, а если денется за эту неделю, значит, не очень-то и хотелось!

У нее даже получилось сказать все это легко и непринужденно. По-другому Иван бы просто не поверил. Он и так потом весь вечер следил за ней, пытаясь понять, правду ли она ему сказала.

Маруся вернулась в город через неделю, и в первый же вечер рассталась с Толиком. Парень был не виноват, что так все получилось, и Марусе, по-человечески, было его жаль. Вышло так, что она сама парня соблазнила, сама же его и бросила.

Толика было жаль ровно до того момента, пока он не напился и не пришел к ним в общежитие. В таком виде его, конечно же, не пропустили, и этот горе-любовник принялся орать под окнами и обзывать Марусю последними словами.

Марусе было очень стыдно. Но зато, был и свой плюс, соседки поверили, что у Маруси тоже было ЭТО. Доказательство имелось под окном в виде еле стоящего на ногах и орущего Толика.

Парни из соседней комнаты вышли тогда на улицу и увели Толика от окон соседок, пока вахтер тетя Глаша не вызвала полицию. Парни сделали это по просьбе самой Маруси, не хватало еще, чтобы Толик оказался из-за нее в полиции.

С тех пор прошел год, а Маруся так больше ни с кем и не встречалась. Не хотелось. Совсем. Стоило только ей вспомнить тот романтический ужин в комнате общежития и блаженное лицо Толика, как всякое желание встречаться с кем-либо пропадало.

А потом появился в ее жизни Вячеслав. Ну, как появился? Появились ее чувства к нему. На обед в их кафе он и раньше приходил, садился всегда за один и тот же столик лицом к окну, заказывал комплекс, покупал стакан гранатового сока и неизменную бутылку воды без газа. Всегда оставлял чаевые, и всегда смотрел дружелюбно и внимательно сквозь стекла своих дорогих очков. Маруся уже знала, что на солнце его стекла меняли свой цвет. Это было удобно.

То, что она влюбилась в этого красивого мужчину, Маруся уже поняла. С Толиком все было по-другому. Его Маруся не представляла в своих фантазиях, и ей не хотелось, чтобы Толик ее поцеловал. Да ни с кем не хотелось, если честно. Парни делали попытки пригласить ее на свидание, но она всем отказывала, ссылаясь на занятость. А с Вячеславом она бы пошла и на свидание, и на ужин, да хоть просто в парк! Хотя, в парк, наверное, вряд ли он бы ее позвал. Ходить на большие расстояния ему явно тяжело.

Вчера вечером Маруся видела его тренировку на мышцы спины под эту тихую музыку. Спина… О! Его спина притягивала взгляд! Широкие плечи, необычная татуировка на всю спину, мышцы рук, перекатывающиеся валиками под кожей красивого бронзового оттенка.

Вспомнив его широкую спину, щеки опять опалило, краснела Маруся легко и быстро. Вчера девушка зажмурилась и залезла под одеяло с головой. Не важно, что в комнате она была одна и, к тому же, за закрытой дверью. Музыку из комнаты Вячеслава она слышала.

На улице было тихо – это вам не общежитие с кашляющими соседями за стеной с одной стороны и включенным телевизором с другой, и не город с его сиренами под окнами. Нет! Это деревня. Да, новомодная и дорогая, но тишина стояла именно деревенская. Из звуков только эта тихая музыка для медитации. Маруся знала, что такая есть – Иван тоже практиковал такие медитации перед сном. Она послушно приняла удобную позу, начала глубоко и медленно дышать и не заметила, как уснула.

Утро пришло со звонком будильника. В первую минуту Маруся не сразу поняла, где находится, потом, все вспомнив, резко села в кровати и прислушалась. Ти-ши-на. Абсолютная! Летом тут, наверное, тоже, как у них дома, слышно пение птиц. Она улыбнулась, представив их щебетание, пожалела, что сейчас не лето и, вздохнув, выбралась из-под одеяла. Она тихонько открыла дверь в свою комнату и прислушалась: из-за двери Вячеслава не было слышно ни звука.

– Совушка, – Маруся улыбнулась и ступила в коридор.

По опыту жизни в большой семье, где отец с Иваном тоже были точно такими же совушками, она знала, что Вячеслава сейчас даже работающий трактор не разбудит, но все равно шуметь не хотелось.

Она прошла в ванную, быстро приняла душ, почистила зубы и юркнула в свою комнату. В комнате Вячеслава по-прежнему было тихо – это говорило о том, что она не разбудила его своим хлопаньем дверей в душевой и льющейся водой. Уже у себя в комнате Маруся, натянув джинсы и потянувшись к своему свитеру, остановилась: в доме Вячеслава было довольно тепло, а это значит, что готовить завтрак в свитере ей будет жарко. Кажется, в одном из кухонных шкафов она вчера видела передник, да, точно видела, а значит, решено, она останется в футболке, в которой спала.

– Я аккуратно, честное слово! – пообещала девушка сама себе.

Маруся привычно убрала волосы в хвост, перехватила его еще раз, сделав гульку, как называл эту ее прическу брат Иван, и пошла на кухню готовить завтрак.

Сама она по натуре жаворонок, и с утра у нее всегда хорошее настроение, потому и готовила она сейчас, подпевая радиоволне и даже пританцовывая. Не зря ее средний брат Игнат говорит, что еда получается вкуснее, когда она приготовлена с хорошим настроением. Не верить Игнату она не может – он повар, он лучше знает.