Глава 16

Олеся припарковалась во дворе старенькой пятиэтажки, где она снимала комнату в двухкомнатной квартире у одинокой бабули, приготовила ключи и быстрым шагом направилась к своему подъезду. Мороз на улице не спадал вторые сутки, а потому рыться в сумочке и искать ключи на улице ей совсем не хотелось. Позволить себе заболеть Олеся не могла: на носу сессия, которую ей придется сдавать аж три раза.

Точнее, два с половиной. За себя ей надо было сдать только два зачета, остальные преподаватели ей уже поставили зачет автоматом. А вот за тех гламурных дур, что учились только для своих родителей, Олесе придется идти на экзамены. Один раз – в рыжем парике, другой раз – в черном. Девицы даже уже помелькали в аудиториях в своих дорогих и ярких шмотках, в которых Олесе и предстояло идти на экзамен, изображая этих идиоток. Ничего сложного. Там, главное, не забыться и не начать отвечать на "отлично", девиц вполне устраивали средние баллы.

Олеся быстро открыла подъезд и юркнула внутрь, не оглядываясь по сторонам. Дверь на морозе закрывалась медленно, масло в петлях двери загустело, а потому тот, кто ехал за Олесей всю дорогу, успел забежать в подъезд и услышать, как на втором этаже открылась дверь, и Олеся крикнула в глубину квартиры:

– Это я, баб Тонь!

Парень пролетел лестницу в два прыжка и был уже на площадке, а потому увидел, за какой именно из трех дверей скрылась девушка. Он довольно хмыкнул и спустился вниз, обматерил мороз и, юркнув в машину, первым делом завел ее, а уж потом вытащил телефон из кармана и, ткнув в быстром наборе цифру "1", приготовился ждать. Трубку на том конце сняли быстро, явно ждали:

– Босс, это Уж.

– Я в курсе, что ты Уж, – рыкнули в ответ, – проследил?

– Да. Даже на площадку с ней поднялся.

– Рассказывай в подробностях.

Парень все подробно рассказал и описал. Именно за его наблюдательность Гарик его и ценил.

– Босс, походу, она с бабкой живет. Едва дверь открыла, крикнула в квартиру, назвав ту "Баб Тоня".

– Хорошо. Сиди там, если куда поедет, поезжай за ней.

– Понял, босс! Сделаю.

Гарик нажал на отбой.

– Не соврала, значит, малышка, – проговорил задумчиво, глядя на айфон, который Олеся так и не забрала, – правда, что ли, случайная встреча? Ладно, подождем, чего там наш Ужик еще выяснит.

А вечером Уж отчитывался лично, сидя на кухне и поглощая вторую тарелку борща:

– Через час она поехала в универ.

– В Пед?

– Да, босс, в Пед. Училка, выходит, она у тебя, – то ли спросил, то ли утвердил парень, – у них там, походу, сессия. В коридорах толпы: кто зубрит, кто зубоскалит. Наша красавица пришла и сразу пошла в аудиторию. Отличница она, походу, я слышал, как там студентики даже не рыпнулись, что она первая сунулась сдавать. Гудели только, что препод, мол, лютует. Ну, наша такая, мол, фигня, прорвемся! И первая шагнула в кабинет. Вышла через полчаса, похвасталась высшим баллом и в туалет пошла, правда, на другом этаже. А из него вышла рыжей, прикинь?

– Рыжей? – Гарик удивленно переспросил.

– Да, босс, рыжей и в других шмотках. Вся из себя такая фифа, на каблуках. Поцокала в другой кабинет. Нахрена надо было для сдачи другого экзамена окраску менять, как думаешь, а?

– И что, прям совсем не узнать ее в этом рыжем парике? – усмехнулся Гарик, игнорируя вопрос парня.

– На, сам посмотри! – Уж скинул фотку Гарику, – Узнаешь?

В ответ Гарик присвистнул:

– Ни дать ни взять Мата Хари!

– Мата Харя? – парень заржал конем.

Гарик сморщился и поправил:

– Мата Хари, дубина! Была такая шпионка во времена первой мировой войны, но это не точно. Короче, задай вопрос Википедии! – отмахнулся Гарик.

– Ну, короче, босс, я чуть не пропустил ее.

– И как ты понял, что это она? – удивился Гарик.

– А я как раз напротив двери в туалет стоял, так что видел, что там больше нет никого.

– Молодец! – Гарик усмехнулся, – Ну, а дальше что?

– Дальше она вышла из той аудитории и опять – в этот же туалет. И вышла из него уже вот такой, – Уж скинул фото жгучей брюнетки в гламурных очках. Не солнечных, но стильных.

– Едрит-Мадрид! – вырвалось у Гарика.

– Ага! – засмеялся парень. – Только по сапогам и догадался! Короче, только после того, как сдала экзамен в таком виде, она, наконец, вернула себе свой облик и поехала домой.

– И что, ни с кем и нигде не болтала?

– Когда была рыжей и черной – точно нет. Да к ней в таком виде и не подходил никто. А когда она опять собой стала, то пару раз останавливали парни, глазки ей строили. Одного сразу отшила, другому тетрадь какую-то отдала, на этом все.

– Ни тебе обжиманий, ни тебе поцелуев ни с кем?

– Неа! – парень улыбался. – По дороге домой заехала в магазин за продуктами да в аптеку за корвалолом.

– Откуда знаешь, что она покупала в аптеке?

– Так я за ней зашел.

– За резинками? – усмехнулся Гарик.

– За гематогеном, – смутился парень.

Гарик лишь хмыкнул, а про себя подумал: "Ну, как ребенок, честное слово!".

– Хорошо. Свободен на сегодня! Если не наелся, там еще котлеты есть.

– Котлетки – это хорошо, – парень улыбнулся.

– Куда в тебя влезает-то? Смотри, растолстеешь! Был Уж, а превратишься в Питона.

– Не растолстею, босс, у меня метаболизм хороший!

– Ну, ну! – Гарик усмехнулся и ушел к себе в кабинет. Уже там, плеснув себе янтарной жидкости в бокал с тяжелым дном, усмехнулся:

– Одного отшила, другому тетрадь отдала и на этом все. Ишь ты!

Услышанное ему понравилось, как и информация о том, как зарабатывает его малышка. Не обманула, значит. Зарабатывает честным путем, если можно так назвать, конечно, то, что она за двух идиоток сдает экзамены. Во всяком случае, зарабатывает своими мозгами. В кабинет постучали:

– Сиплый, ты?

– Да, Гарик.

– Входи!

– Ну, что там по девочке?

– Шеф, сейчас все скину тебе на почту. Сам прочтешь.

– А если в двух словах?

– Если в двух словах, то чистая девочка. Но один факт тебя точно удивит! – собеседник как-то очень уж хитро ухмыльнулся. – Лови письмо и наслаждайся!

– Вот же паразит! – буркнул Гарик и шагнул к письменному столу, открыл ноутбук, зашел в почту и открыл письмо.

По мере того как он читал, его брови поднимались все выше. Прочитав до конца, Гарик сначала откинулся на спинку кресла, потом выпил одним глотком алкоголь, встал, шагнул к бару, чтобы налить себе еще. Молча протянул бутылку Сиплому, тот отрицательно качнул головой, отказываясь от выпивки. Гарик лишь кивнул, выпил свою порцию одним глотком, затем вернулся к столу, опустился в кресло и лишь затем проговорил:

– И как тут без родного русского мата выразить всю ту гамму эмоций, что скопилась у меня после прочтения данной информации, а, Сиплый?

Тот, услышав это, заржал конем, а Гарик продолжил:

– Спасибо, конечно, моя первая учительница, за воспитание и за то, что слово свое держишь и не выпускаешь меня из виду, но такого я точно не ожидал! Ну, как так-то, а? Выходит, что девчонка – внучка Ирины Кузьминичны, нашей с тобой первой учительницы, прикинь, да?

– А я о чем! – кивнул Сиплый.

– Вот и не верь после этого, что им там сверху видно все, – закончил Гарик.

– Ха! А ведь точняк! – Сиплый порывисто взъерошил волосы на затылке, – Точно, говорила тебе Кузьминична что-то такое.

– Теперь я понимаю, откуда она взялась такая вся из себя умная и не испорченная жизнью! – Гарик перевел свой взгляд на друга, а увидев, что тот собирается что-то сказать, произнес:

– Если ты сейчас мне скажешь про ее любовные похождения с подружкой и дружком, я тебе врежу, клянусь! Поэтому лучше молчи, если не хочешь быть грушей.

Парень в ответ на это лишь поднял руки ладонями вверх, но улыбаться не перестал. Гарик удовлетворенно кивнул.

– Я уж думал, что таких, как она, и не бывает. Вся из себя фифа, да к тому же, не закомплексованная, но ведь и не стерва же! – Гарик, говоря все это, явно не ждал ответа, и Сиплый, понимая это, только кивал. – Что там с ее дружком? Как там его? Серж, кажется?

– Пробил. Гарик, ты сейчас будешь смеяться, но это какой-то вечер встреч выпускников детдомов!

– Чего?

– Ага! И он, и сосед наш, – Сиплый мотнул головой в направлении дома, в котором жил Вячеслав, – оба из детдомовских. Правда, они, в отличие от нас с тобой, местные, так сказать.

– Пи… Тьфу, зараза! И как в нашей жизни без мата обходиться, а? – выдохнул Гарик и все-таки разразился заковыристой тирадой, на что Сиплый уже заржал, не боясь, что будет использован в качестве боксерской груши.

– Гарик, а не боишься, что девочка на публику работала сегодня, а? А если она от Рыжего пришла?

– Боюсь, – признался Гарик, – поэтому ты еще со своими парнями понаблюдай за ней, скажем, недельку, а там и видно будет.

– Лады! – обрадовался Сиплый и выскользнул из кабинета.

Сиплый не был женоненавистником, как не был он и параноиком, но в такие совпадения верилось с трудом. Не было в его жизни простых случайностей. Ну, кроме, пожалуй, того случая, когда его самого нашел на обочине дороги в коробке из-под обуви дальнобойщик, остановившийся по нужде. Хотя этот дальнобойщик, ни разу не поинтересовавшийся впоследствии найденышем и его судьбой, вполне мог быть и родным папашей, сдавшим сына в детдом и благополучно забывшим о нем.

Потому-то и обрадовался Саня Сиплый, что верный и единственный друг его Гарик не бросается с головой в “любоФФ”, как называл это чувство к женщине сам Саня. Именно так, с двумя "эф" на конце и с пренебрежительной интонацией.

– Ты наедаешься хоть когда-нибудь, Уж? – произнес Сиплый, заходя на кухню.

– Наедаюсь. Уже наелся,– произнес парень, сыто улыбаясь.

– Ну, наконец-то! Раз наелся, то погнали отсюда, Ужик! Не уж, а ненасытный питонище какой-то!

– А у меня было тяжелое детство, мне можно! – попытался надавить на жалость парень.

– Ну, ты мне еще про свое тяжелое детство сейчас расскажи! Тоже мне, бедняжечка нашелся, – буркнул Сиплый, – ты-то уже в нормальных условиях рос, не то что мы с Гариком.