Глава 17

После моего меморандума в офисе все затихли. Можно было услышать, как цокает маникюром по клавишам секретарь на ресепшн и крадётся к шоколадкам у кофе-машины Карина из маркетинга. С беременностью она приобрела грацию бегемота и аппетит стада бизонов. Сметает всё съестное в офисе, что плохо лежит. Мой замороженный сэндвич из холодильника и тот пропал. Страшно предположить, кого она вынашивает. Надеюсь, не «чужого». Но сейчас даже Карина старалась не шуметь. И прекрасно! А то совсем распустились!

Из «Центра» пришла низкорослая, крепкая, как гном-переросток, девица. Деловитая настолько, будто закопала тайник в одной из наших стен и пришла выкапывать. Согласно акту приёма-передачи.

Девица представилась Екатериной. Мне сразу стало скучно. Я мысленно вздохнул о стрекозе в светлых кудряшках и выдал переводчице список задач.

Кретин я, конечно, что поторопился с поцелуем и выпендрился с лилиями. Вот так мне старшая сестра всегда и говорила: «Не выпендривайся»! Хотя я назло ей делал это с ещё бóльшим размахом. Но не хулиганил, а «зарабатывал баллы». Это стало моим вторым Я: сидеть тихо и не добиваться своего уже не умею. Вот и «довыпендривался» до своей должности, статуса и имущества. На этом месте я поперхнулся чаем, потому что автомобиль и три чемодана — так себе роскошь. Инвестиции я почему-то не считал — это бизнес, деньги в деньги.

Надо всё-таки удочки и кубки свои за победы забрать, пока Лиз не выполнила обещанное. А если выполнила… Хм, отчего-то сейчас меня это уже так не угнетало, как три дня назад. В голове перещёлкнуло и отпустило. Кое-что новое, забавное и манящее появилось в жизни. Точнее, кое-кто!

Её принцип «С утра не умер, умри от радости» я почти взял себе на вооружение. По крайней мере, уже второй день после восьмого марта меня подкидывают с постели азарт и вектор завоевателя.

* * *

Во второй половине дня я вызвал к себе Валентину, дав ей после меморандума настояться и перебродить, как вину в бочке. Она зашла, привычно строгая, нестандартно бледная. Села на стул, выпрямила спину.

— Ты, Валентина, моя правая рука, — заявил я, откинувшись на спинку кресла. — И ты, конечно, знаешь, что в нашем коллективе стало бичом излишнее распространение информации. В том числе личной. Это никуда не годится. Мы представители одной из самых весомых корпораций в мире, а не бабки на лавочке.

Помощница побледнела ещё сильнее. Надеюсь, её прямо тут не вырвет.

— Больше так не будет, — продолжил я. — Контроль за атмосферой в коллективе поручаю тебе. Ты должна помимо моего приказа донести до каждого лично, чтобы проняло и прописалось на подкорке: сплетни караются в соответствии с корпоративной политикой. Также проконтролируй, чтобы каждый сотрудник вспомнил о положении о конфиденциальности и знает, что всё, что происходит в стенах офиса, подпадает под это положение.

— Устно известить? — осипла Валентина.

— Устно. И пусть распишутся, что с положением ознакомлены и не страдают амнезией, словесным поносом и большими ушами.

— Хорошо, Александр, — хрипло ответила помощница. — Что-то ещё?

— Да, мелочишка в общем-то, — покрутил ручку я. — Напомни коллективу, что распространение ложной информации о сотрудниках внутри офиса и вне его приравнивается к клевете, ну а ты, конечно, знаешь, что это вообще дело подсудное.

Валентина кашлянула.

— Что, у тебя тоже аллергия? — с иронией поинтересовался я и мысленно добавил «на санкции».

— Нет, простыла, видимо.

— Выздоравливай, — усмехнулся я. — И позаботься о том, чтобы новая переводчица разобралась с нашей терминологией и структурой проекта. Эта мне кажется не слишком сообразительной.

Валентина кивнула, зависла на секунду у дверей, будто хотела что-то сказать, но так и не сказала.

И к лучшему. Кажется, кто-то уже слишком много рот открывал — ветром и кашель надуло, и язык чешется. Но ничего, пока Валентина будет всех информировать о конфиденциальности, и сама положение выучит назубок. Нет лучшего способа запомнить, как обучить этому другого. Да ещё и быть за это ответственным.

Я подошёл к окну, за которым закончился дождь, и подумал о Марианне: ну какая ей, по сути, разница, изменял я жене или не изменял? Даже если и изменял, и что? Сейчас я разведен, свободен и готов к новым свершениям. А она… Эх, юношеский максимализм! Зато какие глаза! И губки! И я снова подумал о фарфоровых коленях под тонким чулком…

* * *

В шесть часов я получил странную смску: «Место встречи изменить… можно! Скачайте приложение. Следуйте указаниям».

Э-э… Она в своём уме? Зачем такие сложности?

Может, ещё предложит артефакты искать или убить дракона камнем в глаз? Детский сад!

Я почесал в затылке, ухмыльнулся, чувствуя вес собственных лет и опыта. И загрузил приложение.

Ладно, квест так квест! На телефон пришёл код доступа, а затем высветилась фотография сияющей Марианны в образе Мерилин Монро с подписью «Шаг 1». И моё недоуменное ворчание сменилось азартом. В конце концов, чего бухтеть? Сам хотел нового в жизни? Пожалуйста!

Мари была так хороша, что я аж голову вытянул, как осёл перед морковкой, не понимая, почему над ней вверху мерцает надпись «Биг босс»? Только с третьего гудка до меня дошло, что он звонит.

Пришлось взять трубку, с нетерпением ожидая, что дальше в том приложении. Покивал боссу, отчитался по-быстрому и отбил. Какой, нафиг, план продаж, когда в телефоне показалась карта ближайшей местности с красным значком у поворота на проспект Кировский. Надо что-то найти?

Воображение подсунуло бюстгальтер на дереве. Дурдом, превращаюсь в подростка и мозг перемещается не в то место. Что она делает со мной?

Я ткнул на значок со звуком. И голосом Мари зазвучала песня со спектакля. Сердце забилось учащённо — на фотографии она была такая красивая — солнце дождливого дня! И этот тембр… Захотелось видеть её как можно скорее. Я поторопился надеть пиджак. Потом скинул, заменил рубашку и галстук, и только потом увидел на верхней части экрана время «в 20:10».

О, чёрт! Сколько ещё ждать!

Песенка Мари-Мерилин в приложении закончилась. Я, как дурак, завёл её снова. Голос у неё был не сильный, но очень чувственный. И тоже с солнцем — слушаешь и солнечных зайцев ловишь ушами. Наверняка её обожают дети!

Я усмехнулся — всегда считал наш офис образцовым примером корпоративного стиля, бизнес-дизайна и предметом зависти. Даже в голову не приходило, что есть на свете люди, которые не мечтают строить карьеру в международной компании нашего уровня и которых вообще воротит от офисов. К примеру, она…

* * *

На углу Кировского/Красноармейской лифчика на дереве не было. И дерева тоже. В приложении высветился новый пункт и я свернул по Максима Горького. Потом снова оказался на Пушкинской. Машину пришлось оставить, но меня уже вёл азарт и желание увидеть, что же там, в конце?

«Шаг 2». Изображение сменилось на цирк, собачку и клоуна. Что за намёки? Он меня за нос, как собачку, водит? Я прорычал сердито, потёр переносицу и догадался: тьфу, да это же Каштанка!

Нужно вернуться пешком к Чехова?

Так, почёсывая то ухо, то затылок, то рыкая на все эти шуточки, я добрался до маленького кафе за раскидистой липой. Угу, дверь та же, что и на фото. Интересно, тут хоть кормят?

Я дёрнул за ручку, думая сердито, что мне не семнадцать лет, чтобы вот так развлекаться, и вообще я привык играть по своим правилам.

Шагнул в тёплое помещение с рассеянным светом бра на стенах. Народу не густо. Но не студенческая братия, а люди солидные. Красивый интерьер в стиле начала прошлого века. На высоком стуле у бара сидела ко мне спиной модельная блондинка в красном платье с массой пуговок до самого основания спины. С плеча свисал к полу белый шарф. А где же моя нимфетка в кроссовках?

Я осмотрелся в нетерпении.

Парень за стойкой наклонился и что-то сказал леди в красном. Та обернулась и с улыбкой встала мне навстречу. А я обмер, узнав чувственный большеватый рот, окаймленный алым, задорные глаза и высокую лебединую шею затейницы Мари.

Красное платье было вполне закрытым, но ткань так призывно обтягивала грудь, что волна волнения пробежала по моему телу. О, это куда интересней, чем бюстгальтер на дереве!

Это соблазн с большой буквы «Секс»!