Глава 18

Александр посмотрел на меня так, что мгновенно окупился и кросс с работы домой, и бешеное рытьё в шкафу в поисках моего самого беспроигрышного платья, и едва не выколотый глаз щипцами для завивки ресниц, и отдавленный хвост кота Нафани и то, что я чуть не навернулась на ступенях любимого папиного ресторанчика, не привыкнув к новым ботинкам на высоком каблуке.

К счастью, я успела отдышаться, пока ждала Короля Льва, не уверенная до конца, что он не пошлёт меня со всеми моими квестами и не пойдёт вкушать устрицы с лаймом с кем-нибудь более вменяемым, как подобает приличным руководителям его уровня. Целые десять минут я сидела одна и волновалась, на всякий случай театрально перебросив через плечо длинный шёлковый шарф и изогнув спину в посадке элегантного равнодушия, которой меня научила десятая по счёту папина любовь навсегда.

Александр подошёл ко мне с восхищённой улыбкой:

— Марианна? Я вас снова не узнал, будете богаты.

— Снова? — кокетливо улыбнулась я, захватывая с барной стойки свой клатч.

Он со всей элегантностью подал мне руку.

— Ваша многоликость поражает!

— Это вы ещё не знакомы с моим аппетитом… — рассмеялась я.

— За жизнь следует опасаться? — хмыкнул мой элегантный спутник.

— В зависимости от меню, — ответила я.

Король Лев посмотрел на меня многообещающе:

— Я тоже очень голоден. — И повернулся к официанту, показывающему нам свободные места. — Дайте же нам скорее меню!

Круглый столик на двоих у заплаканного окна ждал нас в углу. Александр отодвинул для меня массивное кресло, оббитое пурпурным велюром. Сел напротив в такое же, удивляя меня самым заинтересованным видом. Мы ведь такие разные, мы из разных миров и полюсов, чем я могу быть интересна человеку с его опытом и внешностью? Будто он как-то иначе смотрел на мои тонкие волосы, на рот, из-за которого в классе меня дразнили «рыбой» и на хлипкие руки. Всю жизнь мечтала превратиться из «гадкого утёнка» в лебедя, и только когда научилась принимать себя такую, какая есть, вдруг стала ловить на себе мужские взгляды. Но этот был особенным: глаза в полутьме казались тёмными, очень внимательными, не желающими пропустить ни вздоха. И было не ясно, сверкают ли в них собственные искорки или это отражение ламп со стены напротив.

— Это ваше любимое кафе? — спросил Король Лев.

— Почти… — ответила я, раскрывая меню и прячась в него от смущения.

Жаль, продержаться в роли загадочной леди удалось недолго.

— Забавный вы придумали квест, — сказал мой визави. — На свидания по карте я ещё не ходил…

— А у нас свидание? — вскинула я глаза, оторвавшись от сочного изображения барашка под соусом на глянцевой странице.

— Абсолютно точно не деловой ужин, — заверил с игривой улыбкой Лев. — Ни слова о серьёзном!

Словно в подтверждение официант в длинном переднике поставил на центр стола розу в тонкой вазе-колбе и свечу в оправе из толстого стекла. Искорок в глазах Александра стало больше. А я подумала, что у него даже голос изменился в этом кафе: стал мягким, хрипловатым, раскатистым — ещё один повод покрыться мурашками.

Или меня просто знобит?

— Могу я предложить что-то из напитков? — спросил официант. — У нас есть великолепные марочные вина. Французские, крымские, испанские.

— У вас есть крымский Инкерман? — спросила я, желая снять внезапное и никак не отпускающее волнение, охватывающее от взгляда Александра всё больше и больше.

— Да, конечно.

— И мне то же самое, — произнёс Александр. — Только, пожалуйста, вот это, — он ткнул пальцем в карту вин, — Каберне Спешиал резерв. Бутылку.

— Да, конечно, — уважительно поклонился официант.

— Это вино делают из старых лоз, не менее восьми лет, и выдерживают в специальных бочках из французского дуба, — пояснил мне Александр с видом знатока.

— Неужели французский дуб отличается от нашего? — удивилась я.

— Ещё как! — улыбнулся он. — Как минимум, прононсом.

— Люблю всё французское, — заметила я. — Сыр, вино, фильмы и, конечно, слова. И музыку французскую люблю!

— Я тоже, — сказал Король Лев, довольный найденной внезапно точкой соприкосновения. — Люблю французское кино и вечера на Лазурном берегу. Запах Прованса, лавандовые поля и оливковые рощи вдоль трасс.

— Там вы тоже бывали? — спросила я.

— Любимое место для отпуска.

— А-а, — выдохнула я, решив не говорить, что единственное побережье, которое я видела, было Сочинским. Родители меня с собой не брали, а самостоятельные путешествия за рубеж пока не сложились. Мама, правда, намекала, что пригласит меня в Калифорнию. В поездку верилось с трудом, но загранпаспорт я сделала — чем чёрт не шутит! Поёт же она, блондинка, госпелы и негритянский джаз!

Вино было разлито по бокалам, Александр тоном искусителя добавил:

— Попробуйте, Марианна. Чувствуете оттенок паслёна и сафьяна, бархатистость тонов и привкус фиалки?

Мне было стыдно признаться, что от волнения я проглотила и ничего, кроме кислинки не почувствовала. Я смотрела на красивое лицо мужчины и не понимала, что я с ним делаю? Я же зареклась встречаться с только что разведёнными! И вообще разговаривать с обманщиками и манипуляторами? Я решила, что мне нужны только серьёзные отношения, а он сразу сказал: ни слова о серьёзном!

Почему же я осталась и позволила ему сидеть напротив с видом демона из какой-нибудь южной Италии, смаковать вино и рассказывать о нём целую поэму так, что я уже начинала ощущать послевкусие и фиалки, и паслёна, и даже сафьяна, хотя до этого момента думала, что сафьяновыми могут быть только сапожки в русских народных сказках.

Ах да! Я обещала ужин, чтобы спасти Валюху от наказания…

Именно! Мы только поедим, попьём вина и совсем немного поговорим.

С фразами о букетах французских вин его рука на скатерти оказалась непозволительно близко к моей. Лёгким фоном запели итальянцы о чём-то романтичном. И магнетический взгляд со сверкающими искорками не позволил мне убрать руку подальше. Касание пальцев, разливающееся по телу тепло, и я в ловушке.

Нет, надо заканчивать! Для смелости ещё бокал вина залпом. Голова закружилась. Ой, я же ничего не ела сегодня, кроме банана и кофе…

— Не торопитесь, Мари, — обволакивающе проговорил Александр, будто сам не торопился захватить мои пальцы своими. Будто от его лёгких прикосновений не вспыхивали россыпями фейерверки под моей кожей. Будто можно было спокойно ждать заказанного блюда и не думать… Нет! Я не буду думать о его губах! Они такие мягкие, красиво очерченные, идеальные, завораживающие…

— Невозможно понять истинный вкус вина, если не распробовать его медленно, уделяя внимание каждой ноте. — Он провел пальцем по моей ладони, оставляя след тепла.

— Вы всё любите делать медленно? — тихо спросила я.

Глаза в глаза, приглушённый свет огня в тени его ресниц.

— Только то, что требуется смаковать, — хрипло ответил Александр. — Отдавая дань уважения и любви…

— Любви? — удивилась я.

— Ни один шедевр не появляется на свет без любви. Ни это вино, ни полотна Леонардо, ни изобретения великих… Ни вы…

Я вспыхнула. Он улыбнулся, продолжая:

— То, что родилось с любовью, несет её огонь в себе, в самих атомах, в молекуле ДНК.

— Огонь — это не любовь, это страсть, — попыталась возразить я.

— Они всегда шагают рука об руку, — ответил Александр и слегка сжал мою. Присвоил, как узурпатор власть.

Я почувствовала, как жар заливает мои щёки и закручивается узлом в теле. Я отпрянула. Он отпустил. Я стянула шарф, отбросила его на свободный диванчик рядом. Меня однозначно лихорадит, хоть пей Фервекс… Не знаю, что со мной будет, если он продолжит так смотреть!

— Простите, мне нужно в дамскую комнату, — пробормотала я.

— Я вас провожу. Мне как раз надо руки помыть, — сказал он, словно боялся, что я вновь сбегу.

Александр встал, помог подняться и мне. И это новое касание, рука в руке, горячая ладонь на талии опьянили меня больше, чем вино из дубовых бочек.

Музыка сочилась из всех щелей, из-под потолка и из-за нахохлившейся чьим-то пальто вешалки, из-за бара. Романтика в незамысловатых аккордах просачивалась piano — тихо, на цыпочках со светом бра и свечей — с его парфюмом и шумом вновь припустившего на улице дождя прямо мне под кожу.

Официант показал нам, где «помыть руки», мы прошли по узкому коридору с тёмными стенами и тусклым фонарём, будто украденным из какого-то парка. Александр придержал передо мной дверь, обернулся. Рядом ни души!

Я не сделала ни шагу вперёд — к резным дверцам у противоположной стены с витиеватыми надписями и ручками в виде львов. Наверное, я плохо воспитана. Ведь папа всегда говорит, что так на мужчин смотреть нельзя.

Видимо, он был прав, потому что идеальный мужчина, знающий всё о винах, о лаванде и Средиземноморских курортах, шагнул ко мне. Обжёг дыханием ухо, щёку, притянул меня к себе и с безжалостной нежностью захватил мои губы. Кажется, мы оторвались от пола. Потому что и тут предательски парила под потолком романтическая музыка, и мыслей не было. Только он, жар и я, тающая, словно кусок сахара в крепком кофе… Магия! Ах…