Глава 45
Марианна вела иностранцев за собой, как морковка голодных ослов. Я тоже не мог оторвать от неё взгляда. Но едва приближался к ней, она, как тень, ускользала, перемещалась, отшагивала и находила очередную жертву в пиджаке, чтоб перекинуться парой слов или целой трелью фраз то на одном языке, то на другом. Я слышал только её голос: то звонкий щебет, то колокольчиковый смех, который теребил душу за ниточки, то низкие ноты и тона, будто что-то обещающие…
Я шёл к лимузину и злился: ладно, когда со мной так улыбается, мне можно, но разве она не понимает, что это взрослые мужики и те ещё хищники?! Уже у двоих, как минимум, слюна капает при виде её колен! А остальные? Тоже уроды!
Но она не понимала. Острила, смеялась, просто говорила и при всём этом улыбалась так же лучезарно, как мне тогда в такси… Тьфу, в Порше! Что она себе позволяет?!
Хотя, по сути, кроме улыбок она ничего себе не позволяла. Но что-то было в её походке, бёдрах, волосах и даже повороте головы. Провокационное, манящее, выбивающее к чертям всю рациональность и здравый смысл. Мне казалось, что она превратилась в маяк, излучающий на триста метров вокруг себя солнечную женственность и секс! Секс, чёрт его побери!
Ревность скрутила меня, словно артрит старика — хоть вой! Я рванул за Марианной и пошёл нога в ногу, ловя носом её запах. Воспользовался моментом у выхода, когда все воззрились на арендованный нами начищенный, как уголь на солнце, чёрный джип-лимузин, поймал Мари за руку, ощутил нежность её кожи. Как назло вспомнилось, какая она вся, когда голая и полностью моя! В паху скрутился тугой узел, и я спросил шёпотом:
— Что ты творишь?!
Она взглянула на меня, мгновенно выключив свет, как холодом обдала, и забрала руку.
— Работаю переводчиком.
— Это я понимаю. Но зачем так?
— Если вам что-то не нравится, Александр Игоревич, — сухо ответила Мари. — Предъявляйте претензии моему руководству в письменном виде, с датой, подписью и печатью. А то снова передумаете, и наш директор запутается: казнить меня или премировать. Вы ведь горазды передумывать…
— Марианна! — пыхнул я гневом, который тут же погасило щемящее недоумение.
Но она уже отвернулась, вновь сияя праздником в прохладном мартовском воздухе, как ёлка к Рождеству. Ветром с полей вокруг аэропорта принесло запах земли и свежести. А по моему телу из сердца разлилась боль и непонимание: чем я заслужил подобное?
Тем, что согласился не торопиться с предложением? Букетом не угодил? Обидел чем-то? Не понимаю, чем! Ведь я ради неё решил всё разгрести и покончить с проблемами! Я помчался в Лондон ради неё!
В горле под кадыком образовался ком. Возможно, прав мой кореш Серёга, который говорит, что все женщины одинаковые, сами не знают, что им нужно, а потом за то, что ты не угадал, выносят тебе мозг? Или Андрей, который говорит, что женщины при знакомстве показывают свою улучшенную демо-версию, обманывая, что любят футбол, пиво и свободные отношения, а после ЗАГСа приковывают тебя к машине, чтобы отвёз тёщу на дачу, за пиво готовы перегрызть глотку, а футбол переключают на канал Культура?
О, женщины! Нет, я был прав, решив никогда больше не жениться после развода! Дал себе зарок и сам его нарушил! Влюбился, как мальчишка? Кретин, какой же я кретин! Ещё от одной стервозины не избавился толком, а уже полетел на свет другой. Нет, женщинам нельзя доверять! Даже если они притворяются солнечными зайчиками…
Я с болью и негодованием посмотрел на светлую фигурку Марианны.
Застегнул пуговицы на плаще. Медленно. Одну за одной, чувствуя под пальцами рифлёную ткань. Поднял воротник, под который то и дело пытался прорваться сквозняк.
Нет, я не стану терять голову из-за её закидонов. Я взрослый, рассудительный человек, на кону которого стоит карьера. Я сейчас соберусь, возьму себя в руки и отложу выяснение отношений на потом. Не при Топах же этим заниматься?!
Ну, Марианна, «умница»! Ты решила, что сцена ревности — как раз то, что необходимо для продвижения по карьерной лестнице? Да уж… Не зря Адаму в Раю по шапке надавали из-за Евы! Сама из ребра, а туда же! Жадность и коварство — вот что такое женщины! Не знаю, ради чего Мари затеяла эту игру, но я не поддамся. С меня хватит!
И я снова залип на ней взглядом. В каждом движении — соблазн… Чёрт её подери!
— Эй, Алекс! Где вы взяли такой лимузин? — поинтересовался Майк Загорски.
— Заказали специально для вас, — буркнул я на автомате.
— А переводчица? Она постоянно работает в филиале? В прошлый раз я её не видел. Такая обязательно бы запомнилась.
— Нет, она — аутсорсинг по замене.
— Горячая штучка, — причмокнул босс, и мне захотелось его прихлопнуть ботинком, как таракана.
— У нас в стране строго с домогательствами на рабочем месте. Можно круто попасть в историю, — хмуро ответил я.
— Как у нас, в США с Кевином Спейси?
— Хуже. Десять лет тюрьмы, — угрюмо соврал я; глянул на Мари, на неоднозначную ухмылочку босса и добавил: — Или пятнадцать. При отягчающих обстоятельствах.
— А ведь раньше так не было…
— Гайки закручивают, — ответил я и уступил дорогу Джерри Карлоффу.
Надо ему тоже сказать про сроки и домогательства, чтобы слюни бахромой не развешивал, бульдог!
У автомобиля я пропустил всех вперёд. Валентина притормозила и спросила тихонько:
— Александр, вы в порядке?
— Всё прекрасно. Работаем, — буркнул я.
Чтобы не тратить время зря прямо в лимузине на большом экране Валентина запустила презентацию о регионе. Я выдохнул с облегчением: Марианна, наконец, сидела тихо и не плескалась флюидами. Цифры, графики и карты — вот что нужно было Отелло, чтобы не заниматься удушениями. Я вперился глазами в экран, комментируя слайды. Топы тоже переключились на дело. Рабочая обстановка, ёмкость рынка, коэффициенты и объёмы продаж — это моя среда. В цифрах я, как рыба в воде. Но стоило скосить глаза при переключении слайда с анимацией на Марианну, и я поймал на себе её взгляд. Совсем не холодный, а какой-то… страдающий, что ли?
У меня внутри всё перевернулось. Но, заметив, что я смотрю, она тут же отвела глаза и сказала что-то сидящей рядом Мисс Сухарь. Та с удивлением зыркнула в окно на ворон над полем. И всё-таки я ничего не понимаю!
* * *
В Конгресс-Отеле ситуация повторилась. Марианна вновь с энтузиазмом и повышенной сексуальностью помогала иностранцам. И я опять сжал кулаки.
Получив ключ-карту от номера, Энрик Дюпон растекся, словно масло перед моей Мари и попросил о чём-то на французском. Она любезно ответила и пошла вместе с ним. Куда?!
Меня аж перекосило, и я бросился за ними.
— Алекс! — крикнул мне вдогонку Майк Загорски.
Я обернулся и жестом указал на Валентину. Сами разберутся. У лифта догнал Мари и Дюпона.
— Александр? — удивлённо воззрился на меня француз.
— Я пойду с вами. Вы наш самый важный гость. Благодаря вам мы запускаем первыми в мире проект «Нью Вейл», который очень важен для нас! Я обязан помогать вам во всём, — сказал я на английском, зная, что лягушатник всё понял, но добавил: — Марианна, переведи.
Она перевела на французский, странно на меня поглядывая.
— О, спасибо, Александр, — похлопал меня по руке француз, — Мари вполне достаточно. Она поможет!
Ага, отсылает гад? Да я же вижу, что у него на уме! Говорите, французский язык — язык любви? А если вырвать?
И я любезно улыбнулся:
— Насколько я знаю, вы впервые в России. Тем более в Ростове. Знаете ли, это, конечно, не Венесуэла, но осторожность тут не помешает. Слышали, что Ростов с давних пор — столица бандитизма?
Француз изумлённо вытаращился. Марианна тоже. И пока у них не выпали на пружинках глаза, я поспешно вошёл в зеркальный лифт. Пусть и не думает оставаться с ней наедине. Не позволю!
* * *
С недовольной рожей француз спрашивал у нас обоих в номере повышенной комфортности, как подключить вай-фай, где можно зарядить гаджеты, как вызвать горничную и как сдать костюм на отпаривание. Отвечала в основном Марианна, а я стоял, как Цербер, и мило улыбался.
Горничная пришла, моргнула пару раз на вопросы про бандитов. Марианна сказала что-то французу. Дюпон усмехнулся, и я почувствовал колкие мурашки за шиворотом. Надо мной смеются?! Всё равно не уйду!
Видимо, Энрик Дюпон это понял и сказал:
— Я хотел бы принять душ. Благодарю за помощь! — имея в виду, катитесь ко всем чертям.
И мы с Марианной вышли. Дверь в его номер закрылась, и от того, что мы остались в гостиничном коридоре совсем одни, на меня внезапно накатила удушливая волна. Обида, нетерпение, желание, всё смешалось в одно мгновение, и я поймал её за руку.
— Мари!
Она подняла на меня глаза, опять строгая и напряжённая. Ледышка, но такая красивая!
— Почему ты так ведёшь себя со мной? Объясни! Я не понимаю, — воскликнул я.
Её волосы, светлые, пахнущие чем-то сладким и притягательным, словно варенье из роз и яблоневых лепестков, её голубые глаза, ресницы, игра теней и нежность кожи, всё это вместе будто погрузило меня в облако магии, в котором я больше себе не принадлежал. Я сжал хрупкие предплечья, наклонился к её губам, словно приворожённый, а она отпрянула.
— Не надо!
Как ножом по сердцу.
Марианна выпрямилась, натянутая, будто струна, вот-вот готовая лопнуть со звоном, и выпалила так громко, что разнеслось по всему этажу:
— Ты выбрал деньги? Вот и живи с ними! И не мешай мне работать! Два дня, и ты больше меня никогда не увидишь!
— Какие деньги? — опешил я. — Я съездил в Лондон и со всем разобрался. Проблема исчерпана. Теперь мы…
— Мы? — перебила меня Марианна с возмущением. — И ты ещё смеешь говорить «мы»?! О, с меня достаточно лжи! Хромых тёщ, мнимого благородства! Я ничего больше не хочу слышать! Наслушалась уже!
Её огромные глаза наполнились слезами, она резко оттолкнула меня. Развернулась и бросилась бежать со всех ног по мягкой ковровой дорожке.
— Постой! — крикнул я. — Да выслушай же меня, наконец! Не убегай!
Дверь за спиной открылась, и я услышал голос Энрика Дюпона с идиотским акцентом.
— Что случилось?! Гангстери?