Глава 47

В динамик лился голос Марианны, лиричный, напоенный влагой и жизнью, как весенний ливень.

— Я люблю мой город. А любите ли свой город вы? Знаете, мне кажется, невозможно испытывать всю полноту чувств, если не знать истории, что таятся за тем зданием или этой улицей, всего этого полезного или даже глупого скопища легенд, рассказов и эмоций, пережитых на площади или в переулке… Ведь город — тоже живое существо, которым живём мы!

Я отвернулся и уставился в окно, снова старый, уставший и злой. Я не вижу легенд, только придорожную грязь, голодные мартовские лужи и бомжа с огромными тюками скарба, что вечно носит с собой. А Марианна пусть рассказывает, это её работа.

Я достал её? Понятно. Мне второй раз объяснять не нужно. Я никогда не принуждаю женщин — это мой принцип.

— Ростов — город удивительный, — звенела она, как будто только что не забила кол в мою грудь, — и по количеству сохранившихся каменных памятников архитектуры занимает четвёртое место в России. Здесь вы обнаружите практически любой стиль: от русского классицизма эпохи царицы Екатерины до барокко, эклектики, модерна, Сталианса и советского конструктивизма. На одной и той же улице вы можете увидеть аналоги памятников архитектуры из разных уголков мира. Ростовские купцы много путешествовали и желали видеть всё, что понравилось, у себя дома. Правда, иногда и зодчие оказывались пройдохами и вместо того, чтобы огорошить соседей новыми изобретениями, срисовывали уже существующие дома.

Автобус обогнул ямку, из-под колёс выскочил подгулявший голубь. Марианна рассказывала:

— К примеру, здание Мэрии было практически скопировано с одного из дворцов Берлина. В Германии дворец не сохранился, зато у нас вы можете любоваться всеми его изысками и сегодня. Есть плюсы и в плагиате! Улицей ниже расположена старая Художественная школа, украшенная теми же элементами, что и средневековый дворец Медичи. Также вы увидите дома с прекрасной баварской кладкой и храмы в византийском стиле.

Ростов — город пёстрый, яркий и разнообразный. Это город, отстроенный буквально на пустом месте не кем-то, а именно купцами, поэтому вы совершенно верно выбрали его для нового проекта «Нью вейл», который позволит вывести торговлю продукцией «Карлоффс» на новый уровень.

Я усмехнулся: знала бы она, что внедрять проект я решил в основном из-за неё. Хотел видеть её своим переводчиком — какой глупый план! Теперь она и не станет меня слушать. Зачем? Она уже сама всё решила, осудила и сделала выводы. Такая же, как все женщины! И про город наплела… обычный город, грязный и шумный, нечего тут делать. Мне тут дышать нечем!

Я всё равно уезжаю. Впереди Нью-Йорк, и на Ростов мне плевать! Как и Марианне на мою боль. Я не удержался и взглянул на неё — Мари светилась у лобового стекла экскурсионного автобуса, звонко говоря по-английски в микрофон:

— Посмотрите направо! Здание библиотеки Ростовского Государственного университета раньше было домом сына купца Парамонова. Их семья была одной из богатейших в начале прошлого века и конце предыдущего. Семейство Парамоновых отличалось не только деньгами, но так же огромной щедростью и эксцентричностью. В частности, он подарил городу первую городскую больницу, в которой сейчас находится Медицинский Университет. А через квартал отсюда мы увидим дом с кариатидами, построенный купцом-батюшкой Елпидифором Парамоновым, влюбленным в молоденькую актрису.

Я повернулся. Марианна со странным укором посмотрела на меня и продолжила:

— Семейство было против увлечения пожилого купца мадемуазель Маргаритой Черновой, но любви все возрасты покорны. И мадемуазель отдала сердце мсье Парамонову, когда он подарил ей дом.

Она снова зыркнула на меня так, словно это я раздариваю молоденьким актрисам недвижимость. А, между прочим, и подарил бы, если бы она себя так не вела.

— Ведь говорят же, что женщины падки на бриллианты и дорогие подарки — практически народная мудрость! Подумаешь, купец был стар, зато любовь…

Вот паршивка маленькая! Она издевается надо мной! Сама говорит, что я её достал, а сама продолжает задевать и пикироваться!

Я стиснул зубы, и, наверное, даже в доме Парамоновых был слышен мой зубовный скрежет.

Топы на удивление слушали её с интересом. Марианна вернулась к окну экскурсионного автобуса и встав на носочек, потянулась вверх, куда-то показывая.

И зачем я взглянул на неё? Я чуть не сошёл с ума при виде её точёных ножек и приподнимающейся юбки при движении руками вверх. Она специально это делает?

— Посмотрите, пожалуйста, наверх! — Как ни в чём не бывало продолжала Марианна. — На вид не особо примечательное строение, однако весь внутренний двор дома младшего Парамонова был накрыт изначально впечатляющим стеклянным куполом, под которым раскинулся тропический зимний сад, где устраивались концерты, спектакли и самые разнообразные вечеринки. А для того, чтобы простой люд не скучал, младший Парамонов нанимал музыкантов, и они играли на этих двух балконах по вечерам в хорошую погоду. Ростовские купцы ранее не только гребли прибыль под себя, но и делились радостью с людьми.

Снова взгляд на меня, словно я у сирот последний кусок хлеба отбираю. За кого она вообще меня держит?!

— А сейчас мимо дома прекрасной актрисы Черновой, — вы уже помните это имя, — мы проедем на улицу Пушкинскую, и продолжим историю Парамонова…

— В настоящее время в особняке Маргариты Черновой находится банк, — зачем-то сухо вставил я.

Марианна елейно улыбнулась.

— О да, это же так естественно: менять любовь на деньги! Чувства на банк! — Она выстрелила в меня обоймой голубых глаз и снова улыбнулась правнуку владельца. — Да, вы правы Джерри, очень красивое здание. Но спасибо, я бы такое не хотела!

Я глянул волком на бульдога. В висках застучало. В красном ничуть не деловом платье и высоких сапожках, туго обхватывающих её голени и щиколотки Марианна выглядела иначе, но по-прежнему соблазнительно и игриво. Уж лучше б в белом костюме оставалась.

Я-то думал, она примет моё замечание к сведению. Но нет: она только повод нашла подразнить. Какое коварство! Эти едва уловимые движения плечами, плавное порхание рук, загадка в уголках губ, улыбка, обещающая блаженство. Но не мне.

Я её «достал». И к ночи, наверное, сойду с ума…

— Какая оригинальная девочка! — заметил сидящий рядом со мной Майк Загорски. — Бриллиант.

Тем временем «Бриллиант» рассказывал:

— Однажды младший Парамонов поспорил с товарищем на крупную сумму, что проедет на санях на тройке летом прямо здесь. Как вы думаете, он выиграл или проиграл?

— Наверняка выиграл, — заявил Майк Загорски. — Насколько я знаю парней из Ростова, они способны выигрывать любое пари.

— О да, ушлых у нас много! — подмигнула Марианна. — А ещё лихих людей и бандитов, но больше вы встретите тех, кто пускает пыль в глаза!

— Значит, проиграл? — с интересом вступил в разговор Энрик Дюпон.

В руках Мари, как у фокусницы, показались две стопки карточек: черных и красных.

— Кто готов спорить? Или даже делать ставки? — сощурилась Мари. — Ведь вы в Ростове! Здесь можно заразиться азартом, если себе позволить.

Наши гости активно вовлеклись в аттракцион. Хм, она знает, чем увлечь денежных мешков.

Марианна прошла по салону автобуса и каждый выбирал: проиграл Парамонов спор или выиграл, соответственно выбирая себе карту по цвету. Дидактический материал подобрала как для дебилов, всего два цвета, чтобы не перепутали… Остановилась она и возле меня, фокусница.

— А вы, Александр? Не поучаствуете? — как-то тихо спросила она.

Глядя ей прямо в глаза, я отчеканил:

— Нет. Возможно, я в курсе.

Что-то в её взгляде изменилось, но не надолго. И она отвернулась. Задрала руки вверх и звонко спросила:

— Теперь усложним задачу! Представим, что это вы должны выиграть спор: каким образом вы бы смогли летом проехать на санях по этой улице?

— А какой приз тому, кто отгадает? — приподнялся Джерри Карлофф.

— О-ля-ля, пусть это будет поцелуй нашего прекрасного гида! — с воодушевлением выкрикнул Энрик Дюпон.

Другие гости захлопали, поддерживая. Марианна не успела ответить, смутившись, как я выкрикнул:

— Сахар! Он рассыпал по улице сахар! И прокатился по нему на санях.

Моя мучительница моргнула и ответила без былого энтузиазма:

— Да, правильно. Парамонов выиграл, рассыпав вдоль всей улицы сахар…

Топы разочарованно гудели. Майк толкнул меня вбок.

— Э-э, Алекс, ты зачем испортил викторину? Ты же точно знал!

— Глупая это викторина, — буркнул я громко и выкрикнул: — Давайте уже поедем дальше.

Экскурсия продолжилась. Марианна блистала знаниями и рассказывала так, словно сама построила половину домов, будто смотрела первый в жизни фильм в допотопном кинотеатре вместе с родоначальником российского кино Александром Ханжонковым, справлялась с кознями брата с королём бильярдных столов Яковом Гоцем, будто занималась психоанализом, вернувшись из Германии после уроков Зигмунда Фрейда и Карла Юнга вместе с Сабиной Шпильрейн, и вместе с Петром Первым пила вкуснейшую воду из Богатяновского источника.

Большие боссы, как отряд пятиклашек, послушно выходили из автобуса, задирали головы и рассматривали всё, на что указывали её лёгкие руки. И я тоже… Положение обязывало.

В азарте рассказов об историях, домах и людях, Марианна забыла о кокетстве и снова стала собой. Светлой, искристой, излучающей солнце. От меня она просто держалась подальше и вообще перестала смотреть. Но мне-то было видно, как блестят её глаза!

Я удивлялся, как много она знает, и как легко она владеет вниманием публики. Даже иногда увлекался её рассказами, но потом мне снова становилось больно. Я не мог по щелчку пальцев абстрагироваться от того, что скручивает душу и гложет сердце.

Больнее всего людям, когда их отвергают. Когда не любят. И да, я всего лишь человек. Который снова совершил ошибку. В одно мгновение Марианна одарила меня радостью. В другое — забрала её. И вычеркнула из жизни. Поиграла достаточно и наигралась. Как кошка, которая гуляет сама по себе. Ей всё равно, что мне больно. Игра наскучила. Марианна выскользнула из рук и готова теперь дефилировать по крышам, летать со стрекозами, петь и снова радоваться жизни.

Потому что, кажется, для счастья ей никто не нужен… Тем более я.

Экскурсия завершилась. Возле явно уставшей после более чем двухчасового вещания Марианны вился и Джерри Карлофф, и Майк Загорски, и троица проклятых французов.

Представляю, что они позволят себе, когда выпьют! А как умеют надираться за корпоративный счёт менеджеры высшего звена, мне рассказывать не надо. Нет, с ними ей делать нечего!

Я подошёл и отозвал её в сторону. Выждал пару минут, пока все топы скрылись в дверях ресторана и перекрыл их собой наглухо.

— Марианна Владимировна, — заявил я по возможности сухо и безапелляционно. — Экскурсия закончена. Вы свободны.

— Но по адженде ещё ресторан… — пробормотала она.

— Ресторан не для вас, — буркнул я угрюмо. — На вас бюджет не рассчитан! Жду завтра в офисе в десять ноль-ноль!

— Вот как! — покраснела она. — Хорошо!

Марианна встряхнула золотыми своими волосами, гордо вскинула подбородок. И мне хотелось подвезти её, догнать, обнять, но я стоял и смотрел, никого не выпуская из ресторана. Как Цербер на воротах ада. Пусть веселятся в своей преисподней без неё.

А я переживу этот ужин. Приеду в пустую квартиру. А потом напьюсь до беспамятства в обнимку в бюстом Ленина. Пожалуй, только он меня и поймёт, старый, уставший, одинокий…