Глава 48

В полутёмном зале роскошного ресторана в здании старинного Доходного дома суетились официанты, позвякивала посуда, играла ненавязчивая музыка, пахло дорогими сигарами и понтами. Всё как положено — в Ростове без понтов никак, они генетически прописаны в ДНК каждого горожанина.

И не стоит мне говорить, что везде так, не поверю! Благодаря понтам казаки выставили к чертям с этих земель турок. А те, что разбогатели до уровня купцов, застроили центральные улицы особняками и украсили их всевозможными финтифлюшками, ещё когда царица Екатерина запрещала излишества. Лихой народ, свободное казачество, что с него взять? В общем, купцы соревновались, кто круче выпендрится, а мы теперь любуемся городом.

Я тоже понтами заражён, это нормально. И я строил свой английский дом, который отдал Лиз и детям, с мыслью переплюнуть угловое жилище короля автомойщиков Конопатько. Тот возвёл замок а ля французский Шато на Луаре, теперь мается с отоплением. Он, как и Наполеон, попух на наших зимах… Впрочем, я тоже не пользуюсь благами — живу в квартире с коммунистическими бюстами и залитым потолком. Да и плевать. Захочу, ещё дом построю. Но не хочу. Вон семейство купцов Парамоновых, про которых сегодня наслушался историй, свалило за границу во время революции, и заброшенные склады залило родниковой водой — хочешь пей, хочешь купайся. Кажется, у кого-то свыше есть специальная губозакаточная машинка для тех, у кого понтовость повышена.

Думая чёрт знает о чём, лишь бы не о Марианне, я прошёл к уже накрытому столу. Топы расслабленно переговаривались, протягивая вышколенной обслуге бокалы под вино. В барном меню у нас тут тоже эксклюзив — пусть радуются.

— И всё-таки канадское виски не сравнится с шотландским, — говорил Майк Загорски, смакуя охряную жидкость и играя кубиками льда в шоте.

— На любителя. Я вообще виски не понимаю, хоть оно и составляет часть вашего ассортимента… — ответил Энрик Дюпон. И дальше пошёл разглагольствовать о винах — о чём ещё может говорить заядлый француз, если не о сырах и не о женщинах?

Я сел на оставленное для меня кресло с полной готовностью проявлять дальше чудеса северокавказского гостеприимства. Марианны нет — ревность адью, салют рабочий процесс! Это французы придумали: Шерше ля фам — ищите женщину. Идиоты! Я скажу по-другому: не ищите, сама найдёт и всё испортит. Работайте, пока не нашла.

— Алекс, у тебя прекрасная команда, — заметил Шерман Менье.

— Спасибо, работаем на совесть, — улыбнулся я.

— А где наша чудо-переводчица? — поинтересовался Аднан Озчивит.

И этот туда же!

Я откинулся на спинку кресла и без зазрения совести соврал:

— У неё заболело горло. Я отпустил её подлечиться. Завтра важный день, много работы.

— Как жаль! — пробасил Джерри Карлофф.

Рожи французов скисли. Выкусите! Вообще не понимаю, зачем им переводчик, если они и так прекрасно справляются со своим хромым на последний слог английским? Но вслух заявил:

— Не расстраивайтесь, я не позволю вам скучать! Давайте лучше поднимем бокалы, наполненные прекрасными напитками компании «Карлоффс» за дорогих гостей, как это принято по русскому обычаю! За синергетику традиций и новых технологий!

Валентина и мои менеджеры тоже не дремали, подъехала главный бухгалтер Долли и дамы из маркетинга. Шутки, факты вперемешку с бизнес-вопросами, алкогольные напитки полились рекой, угощения сменялись, как на пиру у римлян — хоть гусиное перо заказывай, чтобы освободить желудок и начать по новой. Разговоры топов постепенно от бизнеса перешли к бильярду, качеству сигар и политике. Долли стреляла глазами в Шермана Менье, в общем, никто не скучал.

Часа через три бизнес-вакханалии Валентина поймала меня в тёмном лабиринте, ведущем к туалетам, и спросила:

— Александр, просто для информации. Я выписала пригласительный на завтрашний бал-показ вашей супруге. Но уточнить хотела: посылать за ней машину или она возьмёт такси?

Я поперхнулся воздухом:

— Пригласительный для Лиз? Зачем?!

— Ну как же, — растерялась Валентина. — Это светское мероприятие. И вы же снова вместе, а раньше вы всегда…

— Что ты мелешь?! Я уже говорил тебе, Валентина: не пей коньяк на работе. А сейчас ты на работе.

— Я вообще-то пью крепко заваренный чай вместо коньяка, у меня фальшивка в графине, как и у вас.

— Тогда что заставило тебя подумать, что Лиз и я… — Я вперился в неё взглядом и, надеюсь, в нём было достаточно выразительности, чтобы говорить правду, ничего кроме правды или задушиться добровольно.

— Но Александр… — моргнула моя помощница и сцепила на животе пальцы, как защитник при пенальти. — Вы же сами аннулировали развод! Ваша супруга… Елизавета Михайловна звонила юристу Наташе, чтобы она подготовила и прислала ей на почту разные виды брачных контрактов. И Наташа отправила. А я это знаю потому, что она у меня уточняла электронный адрес Елизаветы Михайловны, с прежнего приходили отбойники, что тот не существует…

Я лишился дара речи. У меня галлюцинации — дыма кубинских сигар нанюхался? Неужели Лиз настолько далеко зашла в своей гнусности и безнаказанности?! Решила, что я у неё в наманикюренном кулаке — готов к употреблению, осталось только лимончиком сбрызнуть, как свежую устрицу?

Стало душно. Кровь прилила к моим щекам, не удивлюсь, если я покрылся при этом багровыми пятнами. Я прокашлялся в кулак и спросил строго:

— Так, ясно. Об этом знаешь ты, юрист Наталья… Кто ещё?

Валентина переступила с ноги на ногу. Несмотря на интимную полутьму ресторанного чрева было видно, как моя помощница побледнела.

— Весь офис.

Меня бросило в жар.

— А Марианна? — прорычал я.

Валентина робко кивнула. Я навис над помощницей, готовый её придушить:

— И какого чёрта, верная моя помощница, ты разболтала это всему офису?! Что это за вид подрывной деятельности?! Тебе работать в компании надоело?!

Она громко сглотнула.

— Это не я. Наш разговор с Натальей услышала Юля Горобец из маркетинга, а может ещё кто-то у кофе-машины… и Мари, она как раз рядом была…

Я выругался трёхэтажно и стукнул кулаком со всей дури в стену. Венецианская штукатурка пошла трещинами. Валентина вжала голову в плечи.

Паззл сложился! Марианна, моя Стрекоза, решила, что я решил, как последний трус, пойти на уступки и воссоединиться с бывшей женой! И она до сих пор так считает!

Выдыхая из себя то ли огонь, то ли пар, я зашагал вокруг Валентины, судорожно думая, что делать. Ждать, пока топы упьются и разбегутся по кроваткам, не было никаких сил. Но ведь я обязан, чёрт побери! И второй раз за сегодняшний день у меня возникло дикое раздражение по поводу моей работы и больших боссов. Мне сорок, я инвестор трёх компаний и бизнесмен, сколько можно прогибаться?! Захотелось свободы, не мнимой, пусть даже с корпоративными самолётами, а чего-то пошире, но… Спокойствие, только спокойствие!

Положение обязывает: король Лев, как меня называют подчинённые, и лучший управляющий северо-азиатского региона не должен вести себя, как взбалмошный мальчишка. Я просто права такого не имею!

Я снова грозно выдохнул радиоактивное облако и навис над помощницей:

— А раньше ты не могла мне об этом сказать?!

— Я хотела… Но после вашего меморандума о персональных данных…

Я расхохотался, как Мефистофель.

— Какие, к чертям, персональные данные?! О моей личной жизни все знают все, кроме меня! Разве только бегущей строкой в экскурсионном автобусе не пустили! А, может, вы ещё и стикер мне на лоб наклеили, а я не заметил, а? — Я в сердцах провёл ладонью по собственному лбу. — Оу, нет? Странно! Упущение отдела по связям с общественностью. Обязательно подготовь!

Валентина насупилась.

— А что вы хотите, если у нас такой коллектив? Не я весь этот маркетинг на работу нанимала, а вы! Брали бы глухих, немых и суровых мужчин, а не этот болтливый цветник! — возмутилась она. — Нет, я обычно не лезу в личную жизнь, но Мари… — а я знаю о ваших с ней отношениях, да, потому что мы подруги! Так вот я ей говорила, чтобы она вас выслушала, но у неё гордость! И между прочим, я её вполне понимаю, потому что после того, как ваша жена…

— Опять Лиз? Что она ещё натворила?!

— Согласно приказу о персональных данных, меня это касаться не должно, но ваша бывшая жена приходила к Мари в школу и пыталась её оскорбить. А ещё, я думаю, что это она отправила Мари лилии, на которые у той аллергия, с запиской, что всё кончено… Вашим почерком, кстати, написанной.

— Когда? — выдохнул я.

— В тот день, когда вы улетели в Лондон.

Я выматерился от души. Ну, Лиз, ну стервозина! Но даже для неё это перебор.

В висках у меня застучало.

— Я должен идти!

Валентина вытянула вперёд шею, как гусь.

— А эти… в смысле боссы?

— Чёрт!

Я глянул на телефон, ещё даже не полночь. А Марианна там одна. Моя, маленькая, хрупкая, обиженная девочка… И думает обо мне неизвестно что! Ещё и ляпнул ей зачем-то про бюджет, кретин. Будто мне ужина для неё жалко…

Чувствуя, как разрываюсь между долгом и чувствами, я опять врезал рукой по стене. Долли, дефилирующая, видимо, к туалету, увидела нас и остановилась.

— Саш, что-то случилось?

— Случилось.

— Александру срочно надо идти, но вот не ясно, что делать с руководством… — проговорила скороговоркой Валентина. — Может, мы сами справимся?

— Ну, Саш, если это не пожар, то всё остальное подождёт, — как всегда, рационально и спокойно высказалась Долли. — Не пожар ведь?

Я пожал плечами.

— Не пожар.

— Тогда твоя святая обязанность — до последнего клиента. То есть раньше часа-двух ночи вряд ли освободишься. Расслабься и прими, как есть.

— Угу, — кивнул я.

Развернулся и зашёл в дверь под табличкой «Только для работников». Кухня суетилась. Парень в переднике, с длинной чёлкой сказал мне:

— Вам сюда нельзя.

— Мне сюда можно, — уверенно ответил я и пошёл напролом.

Сработало, как всегда, он пропустил меня. Я свернул за угол, увидел на стене то, что искал — красную мини-панель с белой надписью: «В случае пожара открыть крышку. Нажать на кнопку».

Что я и сделал.