Глава 14

Lexus RX подъехал чуть за полдень, как раз во время обеда. Чёрный, вымытый до блеска.

Я сидел в подсобке и неспешно доедал гречку с курицей из контейнера и наблюдал в монитор, как этот Lexus аккуратно встал у ворот — не в угол, не вплотную, а ровно там, где парковаться удобно и при этом можно выехать в любую сторону. Небольшая такая мелочь, но я подобные мелочи всегда замечаю.

Из машины вышел мужчина лет сорока пяти. В довольно добротной куртке, тёмной, без каких-то броских логотипов. Короткая стрижка, лицо ровное, ни спешки, ни раздражения — стоит, медленно смотрит на вывеску, с чем-то вроде интереса. Не нетерпения, нет. Именно интереса, такого, явно изучающего.

Я поставил контейнер, встал.

— Толь, к нам приехали.

Толян вылез из-под «Пассата», которого мы с самого утра перебирали, глянул в ворота.

— Запись есть?

— Сейчас узнаем.

Человек вошёл, осмотрелся коротко, без лишних движений. Назвался — Сергей Викторович. Попросил записать, хочет полную диагностику, всё что можно, и колодки проверить заодно, там спереди что-то чуть поскрипывало на прошлой неделе.

И вот тут включился интерфейс.

Я постарался, чтоб не на полную. У нас тут обед, не война, перерасходовать ресурс не хотелось — последний раз, когда я техзрением прошёлся на полную, потом из носа шло минут пятнадцать, и Толян смотрел на меня с видом человека, которому очень сложно делать вид, что ничего не происходит. Так что — без фанатизма, просто тихо снял фон.

И то, что я увидел, слегка напрягло.

Ровный серо стальной цвет. Не серый усталости и не серо-коричневый тревожный. Этот серый был абсолютно чистый, почти как шлифованный металл. Никакой лимонной ряби, никакого тёмного грязно-бурого раздражения. Нет никаких «а сколько это будет стоить», нет зелёной нетерпеливой пульсации «ну скоро там». Ничего. Ровный, матовый, плотный фон собранного человека, которому некуда торопиться, но который при этом совершенно не скучает.

Клиенты так не выглядят. Никогда. Даже самые спокойные — у них всё равно что-то незаметно фонит. Деньги, время, жена дома ждёт с обедом, колодки дорогие или нет. Это нормально, это обычные люди.

Этот — не фонил абсолютно ничем.

На языке у меня постепенно выступило что-то солоноватое. Не металл, не полынь. Как морская вода — прохладная и весьма концентрированная. Так бывает у людей, которые очень давно научились не тратить внимание на лишнее. Профессиональный навык, а не автомеханический.

Я сказал себе «ну и ладно» и пошёл к машине.

Толян уже открыл капот, полез с фонариком, бубнит что-то себе под нос — у него этот небольшой ритуал с любой машиной абсолютно одинаковый, сначала капот, потом подъёмник, потом снова капот. Сергей Викторович стоял у крыла и спокойно смотрел, как Толян работает. Не вмешивался. Не спрашивал «ну что там». Просто тихо стоял.

Я медленно обошёл Lexus по кругу. Очень медленно, как полагается. Бренд хороший, пятый год, пробег по виду тысяч на семьдесят, может чуть больше. Состояние аккуратное. Техзрение показало, что на левом перднем колодка подношена, миллиметров три-четыре, ещё можно езди пару тысяч, потом обязательно менять. Не критично. Остальное живое, кузов абсолютно чистый под арками, ничего не капает, стойки без тёмных следов течи.

И пока я шёл вокруг — он начал говорить.

— Давно работаете?

Я обернулся на вопрос, ответил в сторону колеса:

— Нормально уже.

— Понятно, понятно, — произнёс он негромко, как бы ни к кому особо не обращаясь.

Небольшая пауза.

— А сколько клиентов в день принимаете?

— По-разному, — бросил я и присел у переднего бампера, потрогал рукой пыльник рулевого, целый, довольно эластичный. — Смотря какой день.

Вопросы были аккуратные. Без нажима. Вот именно так разговаривают, когда хотят получить информацию, но не хотят, чтобы это было похоже на допрос. Я таких интервьюеров в прошлой жизни насмотрелся. В холдинге у меня таких было трое — спокойные, незаметные, вежливые, всегда немного смотрят в сторону. И всегда очень точно знали, что хотят услышать.

— Расширяться планируете?

Я выпрямился. Посмотрел на него коротко — он смотрел не на меня, а на капот, где Толян что-то там медленно сверял по щупу. Нейтральная поза, руки в карманах куртки, вес чуть на правую ногу. Стоит как человек, которому просто интересно, просто так спросил, ну а как не спросить, раз уж разговор.

— Посмотрим, — ответил я неопределенно. И пошёл обратно к подъёмнику, дать знак, что машину можно загонять.

В груди у меня всё это время шла тихая и спокойная работа. Не тревога, нет. Внутри я постепенно и тщательно раскладывал всё по полочкам. Дроздов. Скорее всего подослал этого человека. Деловой такой визит, с диагностикой в качестве прикрытия. Умно. Я бы сам примерно так же сделал.

Ну и что с того. Колодки заменим, полную диагностику прогоним, в журнале запись останется — Сергей Викторович, Lexus RX, всё абсолютно честно. Придраться не к чему.

Серёга выгнал пассат и загнал машину на подъёмник, щёлкнул кнопкой, платформа медленно поползла вверх. Сергей Викторович отошёл в сторону. Правильно отошёл — ровно туда, где не мешает и при этом видно всё.

Я взял кружку с полки. Допил кофе, уже совершенно холодный. Поставил обратно. Посмотрел на монитор с камерой у въезда — просто проверил, всё нормально, запись идёт.

В прошлой жизни, помнится, на переговорах я любил таких наблюдателей. Не потому что нравились — а потому что по ним всегда можно было понять, насколько серьёзно к тебе в настоящее время относятся. Если прислали профессионала смотреть — значит, начали относиться серьёзно. Это, в конечном итоге, своеобразный комплимент такой.

* * *

Lexus скрылся за поворотом, мигнул правым и довольно спокойно ушёл на Московское шоссе. Я смотрел ему вслед секунд пять, не меньше. Потом взял бумажку и ручку с верстака и быстро записал номер. «А777ОЕ 50». Московский регион.

Сунул бумажку в карман куртки и медленно пошел в подсобку.

— Толь, я на минуту.

— Угу, — буркнул он из-под «Пассата», который загнали уже обратно.

Я достал телефон и набрал Панкратова. Тот снял на третьем гудке, в фоне как обычно что-то шумело и гудело.

— Привет, Гена, чего хотел?

— Привет, Серёга, пробей по госномеру. Если можешь, срочно.

— Диктуй.

Продиктовал. Было слышно, как щёлкала клавиатура, как он что-то аккуратно переставляет на своём столе.

— Перезвоню минут через тридцать-сорок, — сказал Панкратов и положил трубку.

Я вышел обратно. Толян уже протирал руки тряпкой. На меня посмотрел вопросительно.

— Нормально всё, Толь.

Он кивнул и повернулся к Серёге.

— Серый, звони чтоб за пассатом приезжали и следующему по записи.

Следующей была «Хонда Цивик», зажигание плавало.

В пять минут четвёртого телефон завибрировал в кармане. Панкратов.

— Ген, слушай.

— Слушаю.

— Машина зарегистрирована на ООО «АвтоЛайн». Юрлицо, Подольск. Учредитель единственный — физическое лицо, пробил фамилию — Орлов Вадим Сергеевич, пятьдесят пятого года.

— Что-то ещё интересного там увидел? — спросил я.

— Не по телефону, Ген. Это уже совсем другой разговор.

Интересно.

— Серёг, спасибо. С меня.

— С тебя, с тебя. Ты главное будь осторожен. — Он помолчал. — Это что-то очень высокого полёта, Ген. Встретимся.

— Понял.

Положил трубку. Постоял у стены, оперевшись ладонью на холодный и слегка шершавый металл ворот.

— Толь.

Толян выпрямился, посмотрел на меня. Лицо у него читаемое, всё крупным и понятным шрифтом.

— Запомни номер «А777ОЕ 50». Если эта машина приедет или будут похожие клиенты — без меня не пускай. Говори: записи нет, мастер занят, запишем на следующую неделю.

— Что за номер-то?

— «АвтоЛайн». Некий Орлов.

Толян потёр нос. Поморщился чуть.

— Клиент что ли нехороший?

— Клиент совершенно замечательный. Платит, не хамит, машину не гнёт о бордюры. Просто сначала мне звони.

— Понял.

Он кивнул. Вот и весь разговор. За это я его и ценю — без лишних вопросов и без круглых глаз. Другие начали бы сразу переспрашивать и уточнять что и почему. А этот — понял, работает дальше. Довольно хорошее и ценное качество.

* * *

Дома я поел гречку, достал её из контейнера, в холодильнике стояла с утра, подогрел в микроволновке, потом открыл ноут. Окей, гугл, что называется.

Орлов Вадим Сергеевич. Панкратов пробил немного, но это было больше чем ничего. Бывший мент, с большими звёздочками. С 2010 на пенсии. «АвтоЛайн» — двенадцать сервисов по Подмосковью, это я нашел быстро. ООО «Стройпром-СВ» — строительные подряды, скорее всего муниципальные. ООО «Эко-Сервис» — мусорный подряд, вот это очень интересно. Мусорные подряды в Подмосковье — это государственные деньги, экология, и откаты такого размера, что там обычно очень много людей хотят поговорить с прокуратурой, но почему-то никак не могут решиться. Вице-мэр Игнатьев — знакомство с восьмого года. Начальник ОБЭП Серпухова. Два депутата горсовета. Дроздов среди них как «младший партнёр».

Что-то тихо присвистнуло у меня внутри — негромко, без всякого театра, просто так, для себя.

Это уже совсем не Дроздов. Дроздов — это обычный провинциальный феодал, довольно жирный человек с BMW и голосом про «нам не по пути». С Дроздовым можно работать через прессу, через следствие. Там всё понятно, там стандартный небольшой набор инструментов. А Орлов — это уровень значительно выше. Тут не «наехать», тут только умом.

Я прикинул его сильные и слабые стороны.

Сильные — понятно. Ресурсы, связи везде, бывший полковник, юристы наверняка очень хорошие, бюрократия в кармане, люди в системе. Против такого набора в лоб — только об стену лбом. Результат совершенно предсказуемый.

Слабые стороны интереснее. Возраст — пятьдесят пять, не молодой человек. Это не мало, это даже хорошо в каком-то смысле: есть прошлое, есть следы, есть люди, которые помнят, как оно там всё постепенно было до две тысячи десятого. Мусорный бизнес — это вечная головная боль, там экология, там Росприроднадзор, там тщательные проверки, которые при желании можно инициировать. Выделил отдельно — привычка к успеху. Этот всегда добивается своего.

Тут не про возраст и не про деньги. Это про психологию. Человек, который привык побеждать, не ждёт серьёзного сопротивления от небольшого гаражного бокса с сорока пятью метрами площади и буклетиком с четырьмя звёздами на картах. Он пришёл посмотреть. Оценить. Может быть, купить. Или медленно сломать. Не торопясь. С удовольствием, так сказать.

Я отодвинул ноутбук, потянулся за телефоном. Набрал Валерию. Она сняла быстро.

— Привет.

— Привет, Лера, скажи, у тебя есть знакомые в экологическом надзоре?

Короткая пауза. Не от удивления — она просто задумалась или же озадачилась вопросом.

— Не готова прям сходу ответить. Подумаю, поспрашиваю. А зачем?

— Да так. На будущее нужно. Не сейчас.

Ещё пауза, чуть длиннее.

— Ты снова влезаешь в какую-то авантюру?

— Нет, Лер. Не лезу. Готовлю запасной аэродром.

Она вздохнула — не раздражённо, по-домашнему, как вздыхают, когда с одной стороны очень хочется отругать, а с другой это все-равно не поможет.

— Хорошо. Узнаю.

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Петров.

— И тебе, Лер.

Я положил телефон. Если такой человек у Леры есть — хорошо. Если нет — постепенно найду.

Телефон завибрировал на кухонном столе как раз в тот момент, когда я уже почти совсем дотянулся до выключателя в коридоре. Незнакомый номер. Я постоял секунду — незнакомые номера в мою жизнь в последнее время приходят исключительно с какими-нибудь новостями, причём хороших среди них я не припомню. Принял вызов.

— Дядь Гена, добрый вечер, это Миша. Помните?

Голос ломающийся, я его узнал раньше, чем успел осознать. Тот самый пацан. Капюшон до самого носа, довольно большой синяк во всю скулу, тёмная вязкая нефть отчаяния в ауре. Я тогда ещё полночи думал — ну и куда он? Чем всё это закончится?

— Помню, Миш. Как ты?

— Нормально. — Небольшая пауза. — Отчим ушёл. Дядя Петя с матерью поговорил, ещё в опеку написал. Тот сам собрался и съехал, больше не появлялся.

Я выдохнул, сам не заметив. Медленно прислонился к стенке в коридоре.

— Вот и хорошо. И как ты сейчас?

— Ну… дома лучше. Мать на работу вышла. А я… — Снова небольшая пауза, чуть длиннее. — Дядь Ген, можно, я приеду? У меня вопрос есть.

— Приезжай конечно. Завтра после школы в гараж ко мне заходи. «Диагност» на Московском, знаешь?

— Найду. После обеда тогда, да?

— Да, давай. Жду.

Я положил трубку и постоял ещё с минуту у выключателя. «Вопрос есть» у пятнадцатилетнего пацана, которого месяц назад довезли от отчима-урода до чужого дяди Пети — это в лучшем случае за советом. В худшем — что-то уже нехорошее случилось, и поздно советовать. Вот же зараза, как теперь спать.

Но когда лёг, уснул почти сразу. Ну хоть тут можно сказать повезло.

* * *

Миша пришёл в начале третьего. Куртка нараспашку, хотя было довольно прохладно — минус один, кроссовки по погоде — не летние, и на том спасибо. Рюкзак за плечом, синяк на скуле давно сошёл, кожа чистая. Стоял у ворот, не заходил, пока я не крикнул ему из бокса.

Толян поднял голову от жигуля, глянул — один оценивающий взгляд, — и вернулся обратно под капот российского автопрома.

Я повёл Мишу в подсобку. Поставил чайник, открыл холодильник, достал варёную колбасу, хлеб, по несколько кусочков нарезал на деревянной дощечке. Не предлагал, просто поставил перед ним на стол и отошёл за кружками.

Интерфейс мигнул тихо, без напора. Оранжевый сверху — бравада, держится, делает вид, что всё абсолютно нормально, что пришёл просто так, по делу, ни разу не за помощью. Под ним довольно плотный болотно-зелёный, как осенняя ряска на пруду, — стыд. И совсем внизу, тонкая-тонкая, почти совсем незаметная нить светло-зелёного. Потребность в том, чтобы кто-то сказал «ты всё правильно сделал». Не похвалил, а именно одобрил. Это, что характерно, совершенно разные вещи.

На языке у меня выступило что-то слегка солоноватое и кисловатое. Как недоспелое, зелёное яблоко. Подросток. Незрелое всё.

— Ну, Миш. Что за вопрос?

Он сидел, медленно жевал бутерброд.

— Дядь Генна, я тут в одну компанию попал. Ребята… ну, они немного постарше.

— Чем занимаются?

Он не ответил сразу. Посмотрел на надкушенный бутерброд, потом перевел взгляд обратно на меня…

— Велосипеды. Ну… находят те, что давно без присмотра… потом перепродают, в общем.

Я жевал хлеб с колбасой и смотрел в стол. Не на него. В стол. Кусок варёной докторской, хлеб белый, третий день уже, но ничего. Жуёшь и жуёшь.

— Находят, значит?

— Ну да. Я с ними один раз был. Ничего не делал, просто стоял. Они сказали — нормально, все так делают.

— Хорошо. А сам-то ты как это оцениваешь?

Он на секунду замолчал, потом пожал плечами.

Вот тут я отложил бутерброд.

Сейчас аналитик внутри меня уже во всю прикидывал — мелкий угон, несовершеннолетний, статья 158 часть вторая, группа лиц по предварительному сговору. Если его поймают: спецшкола, при особом невезении колония для несовершеннолетних. Взрослые, организаторы, его просто бросят в случае чего. Классика, в общем-то. Банальнейшая и от этого не менее паскудная история.

— Миш. Запомни одну вещь. Когда тебе кто-то говорит «все так делают» — это значит «пусть лучше тебя посадят, чем меня».

Он поднял глаза. Оранжевое сверху чуть потускнело, как будто фонарь постепенно убавил яркость.

— Ты несовершеннолетний. Если поймают — спецшкола. Колония как вполне реальная и очень конкретная перспектива. Они при первой же опасности тебя подставят, сбегут. Ты будешь один в протоколе. И даже если и не один — это ровным счетом для тебя ничего не меняет.

— Они говорят, что не поймают…

— Я эту фразу слышал очень много раз. От людей, которые потом сидели. Все. Абсолютно без исключений.

В прошлой жизни у меня был один юрист — он именно так объяснял молодым сотрудникам, почему не стоит подписывать серые схемы. Не пугал, не читал длинные лекции. Просто раскладывал конкретные факты в ряд, ровно, без лишней интонации. И люди сами постепенно приходили к выводам. Я тогда считал это манипуляцией. Сейчас же думаю — это единственный довольно честный способ.

Миша молчал. Смотрел в тарелку на недоеденный бутерброд.

Болотный стыд у него не потемнел, не распух — наоборот, слегка осел, как каша с плиты, когда огонь убавляешь. Задело. Не обидело, не разозлило. Задело по делу, что важно, и он это сам понимал, иначе бы не сидел тихо.

— Слушай, — сказал я. — Мне по субботам нужен помощник — так, принеси-подай. Инструмент почистить, подавать, прибираться после смены. Тысячу рублей в день и обед. Пойдёшь?

Он поднял голову.

— Это же… просто уборка?

— Ну да. Пока просто уборка. Потом посмотрим.

— А зачем вам это?

Хороший вопрос, между прочим. Я сам себе его тоже задавал секунды три назад, пока Миша молчал. Зачем мне это — брать к себе в бокс пятнадцатилетнего пацана с довольно непонятным прошлым, учить его что-то делать руками, тратить время и нервы. Миллиардер во мне — бывший миллиардер, небольшая поправка — сказал бы, что это абсолютно неэффективно. Я слушал его ровно столько, сколько нужно, чтобы понять, что он в этот раз совершенно неправ, и закрыл вопрос.

— Толяну с Серегой в выходные тяжело, — уронил я. — Наплыв большой — все хотят починиться именно в выходные. Надо кому-то подавать и убирать. Вот тебе и будет работа.

Он немного помолчал. Потянулся к бутерброду, снова откусил.

— Я в следующую субботу могу.

— В следующую субботу и приходи. К десяти утра, не опаздывай.

Тонкая нить светло зелёного у него в ауре слегка окрепла. Совсем чуть-чуть, не то чтобы вспыхнула — но заметно устойчивее стала, чем была пять минут назад. Так бывает, когда человек находит не готовое решение, а лишь направление. Этого, в конечном итоге, пока и достаточно.

Он доел. Я медленно допивал чай. За стенкой работал Толян, при этом что-то тихо напевал себе под нос, неразборчиво. Где-то хлопнул ключ о верстак. Довольно сильно пахло маслом.

Я смотрел на этого пацана с откушенным бутербродом и думал — ну вот. Таксист Гена Петров, тридцать семь, бывший владелец сгоревшего сервиса, на часах за девятьсот рублей. Сидит в подсобке с подростком и раздаёт жизненные советы. Карьерный рост, что называется, налицо.