Глава 17

Дома я первым делом разгрузил машину. Банку малинового варенья — на нижнюю полку холодильника, теперь у меня там был целый варенный интернационал. Мешочек сушёных яблок сунул в шкаф, на полку, где сиротливо стояла пачка гречки и початая упаковка чая.

Квартира встретила меня тем, чем встречала всегда, — тишиной, обоями в розовый цветочек и сухим кактусом на подоконнике, который я упорно забывал поливать. Хотя, как мне казалось, ему это уже не поможет. Я постоял посреди комнаты секунду, привыкая обратно. После двух дней в Дубках, где пахло печью и свежим деревом, хрущёвка казалась тесной коробкой. Но это была моя коробка и к ней я уже начал привыкать.

Скинул дорожную одежду, залез под душ. Вода сначала шла еле тёплая — соседи, видать, тоже все разом мытсья кинулась, — потом разогрелась. Я стоял под струёй и чувствовал, как из плеч и спины уходит дорога, уходит таскание черепицы, уходит ночной разговор под жёлтым абажуром. Тело Гены за два дня физической работы устало честно, по-хорошему, а голова после бабушки была лёгкая и чистая.

Растёрся полотенцем, надел чистое. Глянул в зеркало — мужик как мужик, нос с горбинкой, скулы, влажные волосы торчком.

Телефон зазвонил, когда я зашнуровывал кроссовки.

Палыч.

— Гена, добрый день. Ты когда в боксе будешь?

— Выехал уже почти. А что, случилось чего?

— Да как тебе сказать. — Голос у него был странный. Не паника, но и не благодушие. — Жду в общем. Приедешь — расскажу.

— Через двадцать минут буду.

Я отключился и постоял секунду с телефоном в руке. Палыч был мужик основательный, по пустякам не дёргал. Раз говорит «жду» и не хочет по телефону — значит, что-то стоящее. И, судя по интонации, не из приятного.

Аналитик внутри уже зашевелился, начал раскладывать варианты. Я его придержал. Не на чем пока раскладывать. Приеду — увижу.

Зашнуровал кроссовки, схватил ключи и вышел.

* * *

«Диагност» жил своей жизнью. У ворот шиномонтажки стояла очередь из трёх машин, Дима с Мишей крутили колёса в четыре руки, балансировочный станок гудел, попискивая. В основном боксе на подъёмнике висел чей-то «Логан», под ним возился Толян, насвистывая. Серёга же что-то прикручивал в углу.

Нормально. Без меня всё ехало. Это и радовало, и слегка укалывало самолюбие — построил машину, которая работает и без водителя. Хотя водитель тут, положа руку на сердце, и не особо нужен был.

Палыч ждал у подсобки. Сухонький, в своей вечной кепке, руки в карманах ветровки. Увидел меня — кивнул, мотнул головой внутрь. Зайдём, мол.

В подсобке пахло растворимым кофе и обогревателем. Палыч сел на табурет, я привалился к столу.

— Ну, выкладывай. Что за интрига.

— Помнишь, ты просил соседние гаражи прощупать? — Он стянул кепку, помял в руках. — Которые под расширение планировал. Я тебе говорил — семь штук, хозяева старые, кто помер, у кого наследники в городе. Я и начал узнавать, по-тихому, как для себя.

— Помню. И?

— И вот в чём беда, Гена. — Он поднял на меня глаза. — Трое уже почти продали. Точнее сказать договорились продать. Буквально на прошлой неделе. Я звоню, а мне — поздно, мил человек, ушёл гараж.

Я кивнул, не торопясь.

— Кому продали?

— Вот и я так же спросил. — Палыч хмыкнул. — Прямо как ты, теми же словами. Кому, говорю?

— Палыч, не тяни. Кому?

— А вот тут самое интересное. Все трое — одному и тому же. Юрлицу. «АвтоЛайн» называется. — Он сделал паузу, явно ожидая реакции. — Знаешь таких?

В голове щёлкнуло. Сухо и отчётливо, как тумблер.

«АвтоЛайн». ООО из Подольска. Единственный учредитель — Орлов Вадим Сергеевич, бывший полковник, владелец двенадцати сервисов, мусорных подрядов и связей до самых верхов. Тот самый человек, который недавно прислал ко мне свой чёрный «Лексус» с наблюдателем под видом клиента.

— Знаю, — сказал я ровно. — Знаю таких.

Палыч смотрел на меня внимательно. Он не понимал глубины, но чуял — название мне знакомо, и знакомо нехорошо.

Я отлепился от стола, прошёлся по тесной подсобке. Орлов. Значит, не стал давить через Дроздова проверками дальше, понял, что в лоб «Диагност» не взять — юрист, камеры, чистая бухгалтерия. И зашёл с другой стороны. С земли.

Хороший ход. Чистый, законный, не подкопаешься. Скупаешь по-тихому участки вокруг чужого бизнеса, а потом — а потом ты хозяин всей земли, а сервис сидит на пятачке арендованного бокса в кольце твоих гаражей. И диктуешь условия. Проезд платный делаешь, как в девяностых. И плевать ему на сервитут. Поставит шлагбаум и он будет каждый день заедать — с шести утра и до двенадцати ночи. Или просто завод какой поставишь под боком, чтоб клиенты сами разбежались.

Меня окружали. Аккуратно, по правилам, с договорами купли-продажи и записью в Росреестре.

— По чём они им продают? — спросил я. — И какие гаражи именно — покажешь?

— А пойдём.

Мы вышли на улицу. Палыч повёл меня вдоль ряда гаражей — старых, кирпичных, кое-где с провалившимися крышами и ржавыми воротами. Натуральная рухлядь, бесхозная на вид. Но земля под ними стоила куда больше, чем сами эти сараи.

Он ткнул пальцем.

— Вот эти два, дальние. И вот этот. — Палец сместился на гараж, стоявший через один от его боксов, аккурат там, где сейчас работала шиномонтажка. — Эти трое уже почти ушли «АвтоЛайну».

Я прикинул расположение. Грамотно скупали, зашли с флангов и в самую середину. Захотят — отрежут мне шинку от основного бокса. Стиснут.

— А остальные четыре?

— Остальные пока молчат, еще не согласились. — Палыч кивнул на ближайший, соседний с его боксом. — Вот этот Витька. Хороший мужик, на заводе со мной работал. Дальше — Васёк, тоже наш. И ещё двое, через дорогу.

Я посмотрел на соседний гараж. Тот, что вплотную к нам. Если его всё же перехватит Орлов — у меня под боком окажется чужая территория. Этого допускать было нельзя.

— Звони этому, — сказал я, показывая на гараж Витька. — Прямо сейчас.

Палыч не стал спорить, полез в карман за телефоном. Достал кнопочную звонилку, потыкал в неё толстым пальцем, приложил к уху.

Гудки шли долго. Я стоял рядом, слушал шум от дороги и думал, что вот так оно и бывает. Война начинается не с выстрела. Она начинается с тихого звонка и трёх договоренностей на прошлой неделе, про которые ты узнаёшь случайно.

— Витёк, привет, — ожил Палыч. — Это, узнал? Ну да, я. Слушай, дело такое. Про гараж твой разговор есть. Да знаю, что уже договорился. Тут человек один, Гена, дельный мужик. Поговори с ним, а?

Он протянул мне трубку.

— Виктор? Добрый день. Гена меня зовут.

— Добрый, добрый. — Голос в трубке был немолодой, чуть с хрипотцой. — А чего по гаражу-то?

— Виктор, можно один вопрос. К вам на прошлой неделе обращались с предложением выкупить? Контора одна, «АвтоЛайн».

— Ну. — Он помолчал. — Было. Звонили, договорились вроде как.

— А сколько предложили, если не секрет?

— А чего там секрет. Триста пятьдесят. За хибару-то мою — деньги вроде неплохие. Я уж склоняюсь.

Я прикрыл глаза на секунду. Триста пятьдесят за гараж, который сам по себе тысяч на пятьдесят, и то если повезёт. Платили не за гараж. Платили за землю и за то, чтоб зажать меня.

— Виктор, а вы в курсе, зачем им ваша земля? — спросил я. — Им гараж не нужен, поверьте. Гараж они снесут.

— Дак… а зачем тогда?

— Земля нужна. — Я говорил спокойно, размеренно, и сам слушал, как у меня внутри стратег раскручивает легенду на ходу, гладко, без запинки. — У хозяина этой конторы, Орлова, есть ещё фирма. «Эко-Сервис» называется, можете загуглисть. Переработка. И есть план — поставить тут, в Серпухове, маленький такой заводик по переработке шин. Резину жечь и в крошку молоть. Со всей этой химией под боком.

В трубке стало тихо.

Я, честно сказать, понятия не имел, есть ли у Орлова такие планы. «Эко-Сервис» и мусорные подряды у него точно были, это я в брифе про него вычитал, когда копал. А вот завод по шинам — это я сейчас придумал. Прямо на ходу, глядя на ржавые ворота Витькова гаража. Да еще в черте города. Блин, неприятный приём. Но другого у меня под рукой не было, а земля уходила.

— Это что ж, — наконец прохрипел Виктор, — они тут вонять будут? У меня ж внуки летом приезжают.

— Не исключаю, Виктор. Совсем не исключаю. У них и связи в администрации есть, пролоббируют. — Я сделал паузу, дал ему допереживать. — Поэтому давайте так. «АвтоЛайн» вам триста пятьдесят. Я даю четыреста. Прямо сейчас. И едем в МФЦ оформлять, не откладывая. А со своей стороны вам твёрдо обещаю — никакой химии тут не будет. Ни завода, ни вони.

Снова пауза. Я слушал его дыхание в трубке и почти видел, как у мужика в голове чаша весов качается. С одной стороны — пятьдесят тысяч сверху. С другой — внуки и вонючий завод под забором.

— А по рукам, — сказал он вдруг. — Чего тянуть-то. Тем более Палыч говорит, что человек ты хороший…

— Хороший, — подтвердил Палыч громко, чтоб слышно было.

— Записывай адрес, Гена. Откуда меня забрать.

Я записал. Вернул Палычу трубку.

— Палыч. Что по остальным?

— Дак примерно то же. — Он спрятал телефон. — Все по такой же цене готовы плюс-минус, если что. Хибары же, кому они нужны были, пока эти не стали цену предлагать.

Он помолчал, потом спросил, понизив голос:

— Гена. А правда, что ли, химзавод хотят? Или ты Витьку лапшу повесил?

Я посмотрел на него. Врать Палычу не хотелось. Но и всю правду — про Орлова, про то, что меня методично обкладывают, — выкладывать было рано.

— Не знаю, Палыч, — сказал я честно. — Завода точно не обещаю. Но что эта контора с Дроздовым повязана — знаю наверняка. А Дроздов мне сервис когда-то сжёг. Так что от них любой пакости жду. И химию — не исключаю.

Палыч покивал. Логика его устроила.

— Звони своим приятелям, — продолжил я. — Васькá этого, и через дорогу которые. Сбивай цену. Сбивай как для себя, сделаешь? Денег у меня не вагон. Но гаражи мне нужны. Ближайшие ещё три выкуплю.

— Понял. — Он уже доставал телефон обратно. — Васёк первый. Он жадноватый, с ним повозиться надо.

Я уже шёл к машине, когда услышал за спиной, как Палыч завёлся:

— Васёк, здорóво! Слышь, а ты понимаешь, что как тут химзавод поставят, так ты эту хибару вообще никому не сбагришь? Кому она нужна будет рядом с вонючкой-то…

Я усмехнулся, садясь в «Киа».

* * *

За Виктором я заехал в частный сектор на окраине. Мужик оказался лет шестидесяти пяти, в старой болоньевой куртке, с цепким взглядом и крепким рукопожатием. Сел рядом, пристегнулся не сразу — повозился с ремнём.

Интерфейс лениво приоткрылся. У Виктора по серовато-будничному фону шла лёгкая золотистая рябь — доволен, что урвал на полста больше, — и тонкая нитка беспокойства. Не страх. Так, остаточная тревога после разговора про завод. Лжи в нём не было, и в химзаводскую страшилку он, кажется, поверил намертво.

Я почувствовал лёгкий укол совести. Напугал старика. Но он хоть денег больше получит, чем дал бы Орлов. Так что, считай, в плюсе. Утешал я себя так, по крайней мере.

— Далеко МФЦ-то? — спросил Виктор.

— На Ворошилова. Минут пятнадцать.

— Быстро ты, я гляжу. Решил — и поехал.

— А чего тянуть. — Я вырулил на дорогу. — Вы согласились, я согласился. Лучше сразу оформить, пока никто из нас не передумал.

Виктор хмыкнул, посмотрел на меня сбоку.

— Деловой. На таксиста не похож. Палыч говорил, ты таксуешь.

— Таксую. И сервис держу. И вот, видишь, гаражами теперь занялся.

— Ишь. — Он покивал, отвернулся к окну. Допытываться не стал.

Паспорт у меня был с собой. Деньги я по дороге снял в банкомате. Четыреста тысяч пачкой во внутреннем кармане ощутимо давили на грудь.

* * *

В МФЦ была обычная история. Терминал с талончиками встретил меня привычной издёвкой — я ткнул в «оформление сделок с недвижимостью», машина выплюнула бумажку с номером, и на табло загорелось, что передо мной семнадцать человек.

— Семнадцать, — прочитал Виктор вслух и крякнул. — К вечеру управимся.

Я уже собрался расстроиться, но тут одна из операционисток, молодая девчонка в форменной жилетке, громко спросила, мол а где молодая пара, которая, оказывается, талончик взяла, а сами ушли курить и пропали. Очередь подвинулась. Потом ещё один номер выкликнули трижды — и тоже впустую, человек растворился. Я огляделся по сторонам — реальных людей сидело куда меньше, чем циферок на табло.

Мы прождали минут двадцать. Виктор успел рассказать мне про внуков, про то, как раньше в этом гараже «Москвич» держал, а теперь машины нет, а гараж стоит, и сердце за него болело — продать жалко, держать незачем.

— А теперь вот, — он развёл руками, — и почти продал, и не тем, кому надо. А сейчас вроде как правильно. И на душе спокойнее.

Нам выпала операционистка лет тридцати, в очках, с собранными в хвост волосами и быстрыми руками. Толковая попалась — редкая удача. Она глянула документы, кивнула, застучала по клавиатуре.

Договор я само-собой не подготовил. И только сейчас понял, что вполне можем получить отворот-поворот, но девушка напротив выдала:

— Договор стандартный, купля-продажа, я вам сформирую. Сумму какую указываем?

— Четыреста тысяч, — сказал я, с облегчением.

Виктор рядом важно покивал.

Она распечатала договор, мы вычитали, подписали в трёх местах. Я отсчитал деньги — прямо там, под её невозмутимым взглядом, она такое видела по сто раз на дню. Виктор пересчитал ещё раз, медленно, шевеля губами, спрятал во внутренний карман, застегнул на молнию, прихлопнул сверху ладонью.

— Госпошлину оплатить можно тут же, в терминале, — сказала операционистка. — Сейчас квитанцию выведу.

Я оплатил пошлину, она приняла документы, выдала расписку с номером.

— Регистрация в Росреестре — девять рабочих дней. Придёт смс, когда будет готово. Выписку потом тут же получите либо на госулугах в разделе недвижимость можно заказать.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Быстро вы.

— Работа. — Она уже смотрела на следующий талончик.

Мы вышли. На улице Виктор остановился, протянул руку.

— Ну, Гена. Спасибо. И за деньги, и что… ну, по-человечески. Без обмана.

— Вам спасибо, Виктор. Подвезти куда?

— Не, я тут до сына дойду, рядом он. Прогуляюсь. — Он подмигнул, похлопал себя по груди, где лежали деньги.

Он зашагал по тротуару, бодро так, помолодевший на десяток лет.

А я остался стоять у входа в МФЦ и считать.

Минус четыреста тысяч. Из тех денег, что капали с крипты тонким, выстраданным ручейком через миксеры и P2P. Минус четыреста — и взамен я почти стал собственником куска кирпичной рухляди с провалившейся крышей.

Аналитик внутри меня скривился. Макс Викторов, который ворочал миллиардами, который покупал заводы целиком, стоял на крыльце серпуховского МФЦ и радовался, что отжал у конкурента сарай за четыреста тысяч. Дно, конечно. Но я знал цену этому сараю. Не четыреста тысяч была его цена. Его цена была — контроль над землёй вокруг «Диагноста». Первый колышек, вбитый в свою территорию раньше, чем это сделал Орлов.

Первый шаг сделан.

— Ну и ладно, — сказал я себе под нос и пошёл к машине.

* * *

В «Диагност» я вернулся уже к вечеру. Солнце садилось за складами, длинные тени легли через двор. Шиномонтажка ещё работала, но очередь рассосалась — Дима докручивал последнее колесо.

Палыч встретил меня у бокса. И я ещё из машины, через стекло, увидел его ауру — она прямо светилась. Тёплое ровное золото с яркими искрами по краю. Человек был доволен собой до краёв, аж переливался.

Я заглушил мотор, вылез.

— Договорился! — выпалил Палыч, не дав мне даже дверь захлопнуть. — Договорился, Гена!

— Тихо, тихо. — Я засмеялся. — С кем договорился-то?

Он ткнул пальцем в сторону соседних боксов — в гаражи, что вплотную примыкали к его территории.

— Вот эти два. Васькá и того, второго. Согласны продать. Тебе, не «АвтоЛайну». Я их обработал, пока ты катался.

— Палыч! — Я хлопнул его по плечу. — Вот спасибо тебе. Молодец какой.

— Дак за одно ж дело боремся, — он подмигнул, довольный донельзя. — Ты ж обещал меня в штат взять. Так я стараюсь, отрабатываю заранее.

— Обещал — возьму. — Я протянул руку, он пожал её крепко, по-стариковски основательно. — Считай, уже в штате.

Он держал мою руку и не отпускал, и я видел — его ещё что-то распирает изнутри, что-то приятное, чем он хочет похвастаться, но мнётся.

— Но… — Палыч замялся, переступил с ноги на ногу. И при этом сиял так, что глаза в щёлочки сошлись.

— Да говори уже, — я усмехнулся. — По глазам же вижу — распирает тебя.

Интерфейс подтверждал: человек прямо лопался от гордости за хорошо сделанное дело.

— Позвонил я тут друзьям старым, — начал он, понизив голос, будто заговорщик. — Пока ты в этом своём МФЦ сидел. Тем, которые через дорогу гаражи держат. Двое их. И, в общем… — Он сделал паузу, прямо смакуя. — Как узнали они, что эта паскуда тут химзавод ставить будет, резину жечь — так знаешь чего сказали?

— Чего?

— А ни в жисть ему не продадим! — Палыч аж руками всплеснул. — Ни за какие деньги, говорят. Чтоб мы своими руками эту вонючку себе под нос пустили? Да пошёл он лесом со своим «АвтоЛайном». Вот так и сказали, слово в слово!

Улыбка сама собой растянулась у меня на лице.

Ложь во имя добра. Та байка про химзавод, что я придумал на ходу глядя на Витькины ворота, уже пошла гулять по гаражному кооперативу своим ходом, обрастая подробностями. И теперь работала на меня лучше любых денег. Орлову не продадут просто из принципа, из страха за свой воздух. А мне, может, и продадут — потому что я свой, потому что Палыч поручился, потому что я обещал, что вони не будет.

— Ну, по крайней мере, я так себя утешаю, — пробормотал я.

— Чего? — не расслышал Палыч.

— Говорю — отлично сработано, Палыч. — Я снова пожал ему руку. — Завтра с Василием и вторым решим. По очереди, как с Виктором. Не торопясь, чтоб всё чисто.

— Сделаем. — Он надел кепку, поправил.

Я смотрел на него — на сухонького пенсионера в кепке, бывшего инженера «Металлиста», который полдня обзванивал старых заводских корешей и сбивал цены ради чужого, в сущности, дела, — и думал, что вот так оно и собирается. Команда. Не из тех, кого я нанял за деньги в прошлой жизни, а из тех, кто рядом, потому что свои.