Глава 19

– Не переживай! – шепчет мне Анна Викторовна на ухо, когда мы идём из кухни в большую комнату их квартиры.

В дверь звонят. Я догадываюсь, кто это, и понимаю, что это будет последний выстрел в мою голову.

Шумно и громко в квартиру заходят жена среднего с двумя детьми и жена младшего с детьми. Закрываю глаза, и хочется исчезнуть.

Захожу в комнату, вижу потерянное лицо Ксюши и не знаю, что сказать.

 Она смотрит на меня, потом на мою «родню» и улыбаясь, пытаясь скрыть свой шок.

– Прости, я не думал, что все придут. Обычно братья и сестра заняты очень, но здесь, видимо, решили, что раз я приду с девушкой… – придумываю оправдание своей растерянности.

– А мне, наоборот, очень нравится! Такая семья большая! Обзавидоваться можно! – Ксюша шепчет мне в восторге и вроде даже не лукавит.

– Угощайтесь! Не стесняйтесь! Накладывайте оливьешечки! Курочки! Она у нас особенно хороша сегодня!

– Крылышко мне, – кричит младшая дочка «сестры».

– Нет мне, – верещит её старшая дочка.

– Не ссорьтесь! – строго говорит Анна Викторовна. – Крылышка два! Как раз вам обеим!

Пока они орут, накладывают себе в тарелки все эти яства, мы с Ксюшей сидим как два придурковатых, и я не знаю, как себя вести.

Ужасаюсь от мысли, как я теперь буду разгребать всё то дерьмо, в которое вляпался.

Эта дружная компания болтает без умолку, сопровождая всё весёлыми рассказами о жизни, приплетая меня в эту жизнь. На самом деле в реальной жизни меня там, конечно, не было, но почему бы просто не придумать, что я тоже был как участник этих событий?

Оказывается, не я один умел искусно врать!

Всё это время, пока они трещали, перебивая друг друга, я сидел как на иголках, но надо отдать должное моей «семье», никто не раскололся и не выдал лишнего.

Я был очень благодарен Анне Викторовне за это.

Она, в свою очередь, смотрела то на меня, то на Ксюшу с прищуром в глазах и доброй улыбкой.

Вместо положенного получаса незаметно пролетели два, и я еле-еле уговорил Ксению поехать домой, сославшись на плохое самочувствие.

Только в этот раз я не соврал. Мне действительно было очень плохо и физически, и морально.

Хоть и был рад, что всё прошло отлично, но сейчас уже точно знаю: по полной программе  лечу в пропасть.

В голову на ум неожиданно пришло произведение «Над пропастью во ржи».

В моём случае я «Над пропастью во лжи», и это уже не в переносном смысле этого слова.

В итоге из-за дождя я всё-таки заболеваю. Голова раскалывается, слабость, и общее состояние оставляет желать лучшего. Два дня не выхожу на работу, никому не звоню и никого не хочу видеть.

Впервые за несколько лет отвратное настроение, которое не поднимается даже мыслью, что Ксения, кажется, отвечает мне взаимностью на мою симпатию.

Как давно я не бывал в таком упадническом настроении? Даже и не вспомнить.

– Привет! – звонит моя девочка.

– Привет, – еле живой отвечаю ей.

– Что с тобой? – И кажется, даже обеспокоена.

Если бы ты знала правду, милая, ты меня бы ненавидела, а не то, что беспокоилась.

– Приболел.

– Лекарства есть?

– Надо поискать, – не думая ляпаю, вместо того, чтобысказать что есть.

– Называй адрес.

– Чей?

– Свой, конечно. Наверняка нет ничего, уверена! Привезу лекарства.

Я запинаюсь на первой же букве про адрес, потому что понимаю, что тогда мне надо будет назвать реальный адрес квартиры в самом центре, где обитает элита из элит.

На Садовом кольце квартиры стоят около шестидесяти миллионов, и если она увидит мой дом, мама дорогая, это полный провал!

Ни один таксист, даже на самой крутой тачке на такую не заработает!

– Не надо, Ксюш, не приезжай, заразишься.

– У меня сильный иммунитет, не переживай. И я в маске буду. Артём, я всё равно приеду, говори адрес.

– Я сейчас спать. Давай попозже?

Мозг начинает работать в режиме истерии, потому что не знаю, что придумать. Она не отстанет, я уже понял.

– У меня бардак такой, – начинаю оправдываться, бегая глазами по комнате, которая вся блестит от чистоты.

– Ладно, я поняла! – чувствую, что она обиделась, хочет попрощаться со мной и положить трубку, но я не могу позволить ей эту обиду.

Ксюша, скорее всего, решила, что мне не нужна её забота, и может подумать, что я её отвергаю. А мне нужна и очень даже приятна! Я не могу и не хочу её обидеть!

– Ксюш, погоди, не обижайся на меня! Давай я посплю, как раз ложился и потом наберу тебе? Захочешь, приедешь.

– Хорошо, я не буду напрашиваться на проявление заботы.

– Мне очень приятна твоя забота, Ксюша, – и я сейчас не вру.

Пытаюсь судорожно сообразить, что мне делать, к кому обратиться, чтобы попросить ключи от чьей-нибудь квартиры.

Но от чьей, блин, если меня всегда окружали только такие, как я!

Что я не живу с так называемыми «родителями» она уже знает, значит, надо снять квартиру на время.

– Когда же всё это кончится, – поскуливаю как побитая собака…– Вот зачем я во всё это ввязался, идиот! И ведь чем дальше, тем хуже и хуже! – встаю с кровати и плетусь одеваться.

Звоню в первое попавшееся агентство по сдаче в аренду жилья, обращаюсь к риелтору с требованием прямо сейчас, в данный момент предоставить мне квартиру для проживания.

Риелтор перечисляет несколько вариантов, выбираю как можно дальше от центра Москвы, и записываю адрес.

Еле-еле волочу ноги, голова – чугун, но Ксения мне важнее всего на свете, и, если она хочет приехать ко мне, она приедет!

Очень пунктуальный риелтор встречается со мной по указанному адресу и проводит в «моё» жильё. Наверное, выгляжу я паршиво, потому что он смотрит на меня с подозрением.

– Паспорт-то есть? – выдаёт единственную фразу, прежде чем запустить меня в квартиру.

Киваю.

– Я понимаю, оно не очень обжитое, но, посмотрите, здесь есть стол, стулья, диван.

Он открывает шкаф, вытаскивает оттуда не первой свежести подушку, одеяло, постельное бельё, на кухне показывает мне какую-то пару ржавых вилок, несколько тарелок, чайник с прилипшими брызгами от подсолнечного масла.

– Обои, конечно, согласен старые, но, тем не менее, жить можно. Согласитесь?

– Угу, – кивая, находясь в абсолютном ужасе от того, в какой клоповник он меня привёл, но соглашаюсь. У меня нет ни сил, ни времени искать что-то другое.

Трогаю стол, он начинает ходить ходуном. Такое ощущение, что, если поставишь на него тарелку, он развалится.

– Ну так что, берёте?

– Да, – мне бы лечь побыстрее, пусть он свалит отсюда!

– Квартира сдаётся как минимум на полгода! Картой не принимаю оплату! Только наличка!

– У меня нет сразу столько денег, – и ведь я не лукавлю, действительно наличкой только тысяч семьдесят в кошельке.

– За два месяца должны заплатить как минимум, или расстанемся.

– Сколько это?

– Тридцать в месяц, коммуналка отдельно. За работу сто процентов от суммы аренды.

– То есть вам тридцатка тоже? – Кивает. – За пять минут работы сто процентов от цены аренды?! Чувак, да ты круче меня умеешь бабки зарабатывать! – Не выдерживаю и ляпаю. – Только за месяц могу оплатить, раз ещё за работу твою плюсом сто процентов, – пересчитываю наличку.

– Ладно, так и быть, пойду вам на уступку!

Без сомнения, отдаю последние деньги и сердечно благодарю его выпроваживая.

Довольный риелтор, сунув мне договор, состоящий из кучи условий, пунктов, и прочей фигни, на которой мне сейчас совершенно всё равно, тоже спешит удалиться.

Через час звоню Ксении и вру, что я проснулся.

Она приезжает с лекарствами, вареньем, горькой настойкой, которую заставляет выпить, и растирает меня ей.

От её рук по телу мурашки бегают. Я закрываю глаза от удовольствия, а она улыбается. Замечаю, что девочка моя грустна, но пытается себя не выдать.

Заботливая моя малышка…

Становится стыдно за своё враньё. Я уже оброс им по самые уши.

Ксюша спешит уйти, и я в этот раз этому рад, потому что мне на самом деле очень плохо.

На следующий день просыпаюсь в состоянии, как будто и не было ничего со мной. Она моя таблетка, не иначе! Набираю ей, и Ксения снова приезжает ко мне.

– А у тебя… уютно, – проходит теперь по однушке и улыбается, – сразу видно, что холостяцкая берлога.

– Да-да, самое что ни на есть! – подхватываю её вывод о моём жилище.

– Погоди, а где твои вещи?

– Э-э-э, не успел перевести со старой квартиры. Хозяин неожиданно сказал, что больше сдавать не будет её, я здесь буквально несколько дней. Собирался вывести, но неожиданно слёг. Но ты меня спасла!

– Тебе, правда, лучше? – подходит, и трогает мой лоб.

– Да, – мне на самом деле намного лучше. – Спасибо, ты волшебница.

– Я рада. Ну я пойду тогда. Температуры у тебя нет, беспокоиться не о чем.

– Ксюш, погоди, не уходи, – беру её за руку, – побудь со мной немного ещё. Тебя что-то беспокоит, я ещё вчера заметил. Что-то случилось?

– Ничего.

Врёт. От меня научилась?

Ксюша отворачивается, подходит к окну и замолкает. Она смотрит вдаль, а я прямо чувствую напряжение, которое витает в воздухе.

Может быть, она что-то узнала обо мне? Тогда полная засада!

Вообще, на самом деле очень тяжело жить и ждать, когда тебя разоблачат.

– Ксюша, всё в порядке? Всё-таки что-то случилось? – обнимаю её со спины и целую в шею.

Нежно прикасаюсь губами и вижу, как мурашки бегут по её коже. Она закрывает глаза и тяжело вздыхает, опрокидывая голову мне на плечо.

– Ну, если честно, то, да, Артём, случилось. Но я не хочу грузить тебя этим. Сама разберусь.

– А давай попробуем вместе? Расскажи. Может быть, я могу помочь?

– Вряд ли, – пожимает плечами. – У тебя нет таких связей, чтобы ты смог помочь мне.

– Но всё-таки расскажи. Что-нибудь придумаем.

– Мне сегодня звонила директриса нашего детского дома, – голос Ксении срывается. – Стёпу хотят усыновить. Сказали, какая-то пара подала документы на оформление. Сейчас они на рассмотрении. Примерно через месяц будет результат.

Ксюша начинает плакать, а я не знаю, как её утешить.