Глава 20

– Ну погоди плакать, успокойся, – глажу волосы и целую в висок, а сам в это время начинаю судорожно прикидывать, что я могу сделать, чтобы помешать людям, которые подали документы на усыновление Степана.

– Артём, ты не понимаешь, – эмоции у Ксении прут через край. Похоже, этот момент больше всего её волнует в жизни, – этот мальчик, он для меня очень много значит. Я ведь сама хотела её усыновить, только мне не дал никто. Что с меня взять? Они считают, что только люди с деньгами могут дать этому ребёнку хорошее будущее.

Она с таким надрывом говорит это, словно пытается убедить опеку в моём лице.

– Но ведь это неправда! Можно, просто имея одну любовь и совсем немного денег, сделать ребёнка самым счастливым. Чтобы покушать, одежду и игрушки я найду для начала, а потом бы разобрались. Я так хотела забрать его к себе! Нужно было просто немножечко подождать! Ты веришь мне, что он очень много значит для меня? – смотрит с надеждой.

– Конечно, конечно, я верю тебе. Неужели ты в этом сомневаешься? – прижимаю её к себе всё крепче.

– Я ведь, если честно, думала, что мой бывший… Прости… – понимает, что сказала лишнего.

– Что он поможет тебе в этом вопросе. Я угадал?

– Да, – кивает. – Я ведь уже почти была согласна практически на любые условия… ради Стёпы. Хотя в душе понимала, что не буду счастлива с человеком, который отвёл мне вторые роли в своей жизни. А если я не буду счастлива я, то и ребёнок мой не будет счастлив. Они же умненькие, они всё чувствуют, всё понимают. Вот и Стёпка…

Ксюша хлюпает носом, быстро стирает слезинки с глаз, борется с ними.

– Как он мог отвести тебе вторую роль…

– Я не хочу об этом. Главное теперь не это. Главное, когда Стёпка понял, что Богдан обманул нас, он заявил мне, мол я его бросаю тоже. Что я его предаю! Представляешь! Ну как мне ему было объяснить, что я не виновата?

Я не знаю, чем и как поддержать её сейчас. На душе жуть что творится, когда я вижу, как моя девочка плачет.

– Опека говорит: вы себя-то обеспечить не можете, какой вам ещё ребёнок? А потом выйдете замуж, и своего родите, этот вообще не нужен станет. Мол, уступите тому, у кого детей быть не может! Но я не могу уступить! Мне он как родной, понимаешь, как сын! Да, со временем я встречу своего человека, и даже если потом рожу сама, всё равно буду любить его как родного! – она говорит без остановки на передышку и плачет.

– Ну, успокойся…

Теперь я подушечками пальцев пытаюсь стереть слезинки, которые рассыпались по её красивому грустному лицу. Но потом не выдерживаю и начинаю собирать их губами целуя.

Мне так плохо оттого, что ей плохо. Так хочется утешить её, хоть половину её страданий взять себе, а лучше, желательно всё. Лишь бы только ей было хорошо, лишь бы только она не плакала.

Как много этот мальчик для неё значит, я понял ещё при первой встрече с ним. Было такое ощущение, что те подарки, которые привезла Ксюша для Стёпки, для него не имели никакого значения. Лишь бы Ксюша была рядом.

Я видел, как она давала ему конфеты, а он всё спрашивал: а ты надолго? А в следующий раз когда приедешь?

И потом в следующие встречи он вёл себя одинаково: для него ни это печенье, ни эти сладости, ни машинка на радиоуправлении не имели значения.

Только Ксюша и её присутствие было главным.

– Не плачь, любимая, – срывается с моих губ, – мы всё решим. Я помогу.

– Как? – смотрит на меня с надеждой.

– Ну, единственное, что приходит мне в голову, глядя на тебя, такую красивую, нежную и так близко – это сделать тебе предложение, чтобы ты вышла за меня замуж, и появилась возможность Стёпу привести в полную семью.

Ксюша улыбается на мои слова. Думаю, она мне не верит.

– Фантазёр.

– Я серьёзно, – шепчу ей в губы и целую снова.

Она сначала замирает, а потом отвечает на мой поцелуй. Не могу больше держаться.

Чувствуя её ответную реакцию, решаюсь на более смелые действия. Продолжая целовать, стягиваю с неё кофточку, и она не сопротивляется.

Кладёт руки мне на плечи и ноготками пробегает по моей спине.

Подхватываю Ксюшу на руки и несу на диван. Я совершенно точно знаю, что очень хочу её и буду счастлив, если она ответит взаимностью.

Когда я ласкаю её тело, Ксюша стонет мне в губы, и держать себя в руках становится всё тяжелее и тяжелее.

Никогда в жизни ни с одной девушкой я не получал столько удовольствия, как в этих ласках с ней.

Каждую клетку её тела, каждый миллиметр я готов целовать без остановки, лишь бы только ей было хорошо и приятно.

Ксюша идёт мне навстречу, стягивая с меня футболку, тем самым дав мне понять, что останавливаться не надо.

Я никогда не был скуп на ласки с девушками, но Ксюше хотелось доставить такое удовольствие, после которого она привязалась бы ко мне ещё больше, и уже никогда не захотела расставаться.

Мы чувствовали друг друга и словно понимали с полуслова. Казалось, что даже сердце стучит в унисон.

– Я люблю тебя, – шепчу, когда она лежит на моём плече позже.

Чувствую, как она улыбается в ответ.

– Я люблю тебя тоже, Артём, – есть ли что-то ценнее этих слов для меня?

Засыпая на этом стареньком диване, в этой квартире, где давно не было ремонта, под одеялом, которое совершенно точно не первой свежести, я чувствую себя абсолютно счастливым. Со мной сейчас рядом любимая женщина…

И кажется, если бы меня спросили: откажись от всего, что имеешь, и за это мы подарим тебе семьдесят лет жизни с этой девушкой, я бы отказался от благ не раздумывая.

Деньги можно заработать, я уверен, у меня бы получилось.

А вот любовь…

Такую любовь, какую испытываю к ней, я не испытывал ещё ни разу в своей жизни. И потерять её для меня равносильно потерять все мои реальные богатства, которые хранятся на банковских счетах в настоящее время.