Глава 28

Вижу несколько пропущенных звонков от бывшего друга. Да, именно так. Бывшего. Потому что друзья так не поступают.

Я по жизни добрый малый – так многие говорят. Готов выслушать, помочь, понять. Но есть вещи, которые я не смогу ни оправдать, ни принять, как ни старайся. И этот случай как раз из таких.

Что он мне скажет сейчас? Какие слова подберёт, чтобы объяснить предательство? В голове крутятся возможные варианты: извинения, оправдания, даже попытка свалить вину на меня.

Но ни одно из этих объяснений не заставит меня снова поверить ему.

Хотя, если честно… я даже рад, что всё так вышло. Глупо звучит, да? Но эти люди сделали то, на что у меня не хватало смелости.

Моя нерешительность, конечно, вышла мне боком.

Хочется верить, что Ксюша когда-нибудь остынет. Что мы сядем и спокойно обо всём поговорим. Без лжи, без этих игр. А пока… пусть звонки остаются пропущенными.

Я больше не держу зла на бывшего друга, но и доверять не смогу.

– Надо как-то максимально сделать так, чтобы журналисты не узнали про покупку детскому дому нового знания, – говорю своему юристу, который собирается ехать на сделку сегодня.

Я лично, вместе со Светланой Петровной искал новое здание, которое устроило бы по всем параметрам.

На нашу удачу довольно быстро мы справились с этой задачей, и вот-вот ребята въедут в свой новый просторный, красивый, современный дом.

– Конечно, я очень постараюсь, но ничего не могу обещать. Сам понимаешь, всё-таки доверенность от благотворителя, дело такое, и там всё равно и фамилия, и имя фигурирует. А много ли у нас мажоров покупают дома для детей? Не припомню такого, даже в новостях ни разу не слышал!

Настроение отвратное который день. Без Ксюши всё валится из рук. Будто кто-то выдернул штепсель, и теперь я работаю на последних остатках заряда.

Встаю на автомате, заливаю в себя кофе или чай – неважно, лишь бы горечь перебила эту пустоту внутри, и еду на работу. Механически. Без мыслей. Без желания.

Пока больше к ней не ездил. Только один раз. И этого хватило.

– Ты врал мне.

Всего три слова и всё, теперь между нами стена.

Как бы там ни было, я не имею права раскисать. Не сейчас. У меня есть задачи куда поважнее, чем киснуть и жалеть себя.

В голове куча мыслей, планов, идей. Надо двигаться вперёд. Но для этого нужны не только физические силы, но и моральные. А они кончаются куда быстрее.

– Сынок.

Мама хлопает меня по участливо плечу, проходя мимо. – У тебя же как в поговорке: грехи за каждым водятся, и как ты их не прячь, среди людей находятся стукач, судья, палач. У тебя как раз трое и были.

Она права. Всё так и вышло.

Сегодня я снова у родителей. Это теперь единственное место, где мне по-настоящему комфортно и спокойно. Где не надо притворяться, что всё в порядке. Где меня принимают даже таким – разбитым, злым, опустошённым.

Мама при мне за этот месяц даже ни разу не ела своих любимых устриц. Учитывает мою просьбу, хотя я тогда проиграл спор. Мелочь, казалось бы. Но именно такие мелочи сейчас держат меня на плаву.

– Точно, сын, – соглашается с мамой отец. – Одним махом, в одной истории! Зато опыт какой шикарный.

– Ну да. На то похоже. Причём даже очень просто определить, кто есть кто. Раф стукач, бывшая – палач, а Ксения, видимо, будет судьёй. Только судья моя любимая правды всей не знает.

– Именно! Ну так, может оно и к лучшему, что всё сразу? Зато ты приобрёл намного больше, не находишь? Будешь умнее.

– Странно всё это. Ещё хоть как-то могу понять и оправдать человека, который друга или родню за деньги продаёт, когда у него этих денег нет. Да, предательство, но хоть как-то объяснимо, мол, не хватает на что-то, питаться надо или в этом роде! А здесь… Раф, с которым я с юности неразлучен был… Не могу понять эту дикость, честно!

 Из меня прут эмоции. Мне обидно. Мне удивительно. Мне досадно. Куча эмоций, которые сложно держать в себе.

– Мам, как там с документами дела? – отвлекаюсь на более важные вопросы.

– Не переживай, всё хорошо. Максимум неделя и тема будет закрыта окончательно.

– Я очень благодарен вам за помощь. Всегда! Не только сейчас, в этой просьбе. Не всякие родители бы на такое решились, а вы… Спасибо вам.

– Не хотела тебя расстраивать, но информация о том, что ты купил новое здание для ребят из Ксюшиного детского дома и в Подмосковье ещё одного, всё-таки просочилась в прессу, – мама даёт мне планшет.

Смотрю в новостной ленте репортаж о том, как журналисты восхищаются благородным поступком молодого миллиардера и призывают остальных последовать его примеру.

Кадры с улыбающимися лицами, восторженные комментарии, пафосные заголовки – всё это вызывает у меня лишь горькую усмешку.

– Не получилось скрыться, – с досадой откидываю гаджет на диван. – Всё разнюхали. Зачем им это, не понимаю…

Я раздражён, потому что лишнее внимание всегда опасно. Особенно когда за тобой уже тянется шлейф прошлого, о котором никто не должен знать.

– Ну, зато ты пример для других, – рядом раздаётся спокойный голос отца. – Слышал, что они сказали? Ты, Артём, на самом деле большой молодец. Это дорогого стоит.

Он хлопает меня по плечу, и в этом жесте вся его любовь. Отец никогда не был многословным, не разбрасывался громкими фразами, но умел одной интонацией, одним взглядом дать понять: я горжусь тобой. Мне всегда было этого достаточно.

Но с мамой он был совершенно другим.

Вспоминаю, как ещё в детстве, пробегая мимо их спальни поздно вечером, я слышал смех, шёпот, возню – будто они не взрослые люди, а пара беспечных подростков, влюблённых в жизнь и друг в друга.

Они дурачились, целовались, спорили о чём-то с горящими глазами… И в эти моменты наш дом наполнялся каким-то особым теплом.

Наверное, именно тогда во мне и сформировался идеал семьи – не просто муж и жена, а два человека, которые даже спустя годы могут быть друг для друга источником радости и абсолютного счастья.

И, возможно, поэтому меня так тянуло к Ксюше.

С ней не нужно было притворяться. В наших отношениях не было фальши, наигранности, тех масок, которые люди так часто надевают в обществе.

Мы могли говорить обо всём – о страхах, мечтах, даже о самых нелепых мыслях.

Открыто… да не во всём…

Горькая мысль. Сколько всего я так и не сказал ей. Сколько вещей она не узнала…

Как бы мне хотелось сейчас познакомить её с моими родителями. Настоящими родителями! У Ксюши ведь своих не было…

А мои приняли бы её как дочь. Я в этом уверен.

Почему-то мне кажется, что мама и Ксюша найдут общий язык.

Они похожи – обе искренние, обе умеют любить без оглядки, без этих вечных «но» и «если».

Мама сразу поймёт её, увидит в ней ту самую чистоту, которая когда-то покорила и меня. Они будут смеяться за чашкой чая, спорить о чём-то несерьёзном, а потом мама обнимет её, как родную, и скажет: «Наконец-то наш Артём сделал что-то действительно умное, влюбившись в тебя, Ксюшенька».

А я даже не оскорблюсь, потому что это действительно так.

Но это пока лишь мечта.

А реальность… Реальность в том, что Ксюша сейчас даже слышать меня не хочет. Но я не оставлю всё просто так. Не могу! Не хочу! Не позволю!

Я добьюсь этого разговора, даже если мне придётся ждать, просить, стоять под её окнами как герой дешёвого романа. Потому что я не верю, что она не любила меня.

Не ве-рю!

Я видел её глаза, когда она смотрела на меня, будто боялась, что я исчезну. Чувствовал, как ей были приятны мои объятья. Понимал, как значимо для неё каждое наше откровение.

А теперь она говорит, что ничего не было?

Не ве-рю!

 Любовь – она же прощает. Да, я обманул её. Да, я был идиотом, который превратил глупую шутку в целую жизнь, в сказку, где мы были счастливы.

И как в ней я хочу, чтоб наша когда-то, но совсем нескоро закончилась словами: И жили они долго и счастливо…

И я сделаю всё, чтобы это случилось.