ЭПИЛОГ

КСЕНИЯ

В прошлый раз, когда неделю назад я приезжала к Стёпе, он увидел мою грусть и очень расстроился.

Мой малыш сразу заметил, что со мной что-то не так. Его большие, такие внимательные глаза смотрели на меня с тревогой, а маленькие ручки сжимали мои пальцы, будто пытались удержать от чего-то плохого.

– Ксюша, ты почему грустная? – спрашивал он, и от этого вопроса в горле стоял ком.

Но как ему объяснить? Как сказать, что мир за пределами детского дома иногда бывает жестоким и несправедливым? Что у взрослых свои битвы, которые не выиграть просто так?

– Всё нормально, Стёп. Проблемки небольшие на работе, – врала.

Но я не чувствовала вины за свою ложь, потому что эта ложь во благо.

Интересно, а ложь Артёмы была во благо? В чьё благо?

Прошло несколько недель, прежде чем я снова появляюсь в детском доме.

Я не могла никак доехать до него, потому что сначала слегла с простудой, потом был отчёт, который нужно было срочно сделать, и я сидела с ним в том числе и в выходные.

Никак не получалось навестить Степана. Всё навалилось, как тяжёлый камень, и я просто не могла вырваться.

Да и с кислой физиономией показываться Степану не самая лучшая идея. Мой мальчик всё чувствует, а врать снова не хотелось.

Сегодня я спешу к нему с хорошим настроением. Натянутым? Возможно. Но для него – самое настоящее искреннее.

В автобусе ловлю себя на мысли, что уже представляю, как он кинется ко мне, обнимет, засмеётся. И от этого становится чуточку легче.

Подъезжаю к детскому дому, и сердце замирает. Что-то не так.

Обычно ещё у ворот слышны голоса, смех, чьи-то шаги. Но сейчас – тишина. Двор пуст. Окна словно смотрят на меня безжизненными глазами.

Дом словно… не живой. Где все? Где Стёпа?

Всё закрыто. Нет никого. Вообще никого! Словно и не кипела несколько дней назад здесь жизнь! Словно не было детей и работников.

Кручу головой, стучу в закрытые двери и ничего не понимаю.

Глухой стук ладоней по дереву разносится эхом. Никого. Ни души. Даже дворник, вечно ворчащий у крыльца, куда-то исчез. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Трясущимися руками набираю Светлане Петровне.

Гудки. Долгие, мучительные. Наконец её голос. Спокойный, даже радостный.

– Слушаю вас, Ксения.

– Светлана Петровна, а что произошло? Где все?! – выпаливаю, даже не поздоровавшись.

 Ноги сами несут меня вдоль здания, будто если оббежать его сто раз всё вдруг прояснится.

– А мы съехали! У нас теперь новый дом!

– Как новый? Почему новый? Где новый?!

Чувствую себя глупой сорокой, которая мечется с ветки на ветку.

– Так! Всё при встрече! – отрезает она, и в её тоне вдруг появляется сталь. Но я знаю, она показная.

– Называйте адрес, я приеду!

– Ксюш, не надо тебе сюда сейчас к нам. Тебе по другому адресу надо ехать, – неожиданно заявляет мне.

– Какому другому?!

– Я тебе сейчас назову. Записывай.

– Зачем по-другому?! Да что происходит?! Что вы скрываете?! Стёпу забрали, да?!

Голос предательски дрожит. В голове уже рисуются страшные картины: опека, чужие люди, бумаги, подписанные без меня… И главное – я не смогла, не успела, предала!

– Пожалуйста, скажите мне, что с ним! Где он?

Тишина. Потом – мягкое, почти материнское и ласковое:

– Ксенька… Дыши. Всё хорошо. Просто поезжай по новому адресу. Обещаю, там ты всё поймёшь. Сейчас отправлю СМС.

Она сбрасывает звонок, я стою, сжав аппарат в потной ладони, и чувствую, как в ушах звенит.

Беру себя в руки. Тем более я сама себе обещала перед ребёнком быть в хорошем настроении.

Ничего не понимая, еду по указанному адресу.

Теряю дар речи, когда таксист привозит меня к какому-то дому на Рублёвке.

– Вы уверены, что это здесь? – переспрашиваю в сотый раз, пока мы медленно въезжаем в закрытый посёлок.

– Конечно! – водитель кивает. – Сами посмотрите! Навигатор показывает именно здесь!

Сердце колотится. Я выхожу из машины, оглядываюсь вокруг. Высокие кованые ворота, идеально подстриженные кусты, дорогая отделка – всё кричит о том, что здесь живут люди с совсем другим уровнем достатка.

Подхожу к калитке, нажимаю на звонок. Через несколько секунд дверь открывает мужчина в строгой форме – похоже, охранник.

– Здравствуйте! Проходите, – говорит он спокойно, словно ждал меня.

Я замираю на секунду. Не понимаю, почему он так уверенно меня пропускает, но вопросов не задаю, просто шагаю внутрь.

Передо мной открывается дивный вид.

Большой, светлый дом в современном стиле, ухоженные лужайки, дорожки, выложенные камнем, деревья, которые выглядят так, будто их сажали лучшие ландшафтные дизайнеры.

Я никогда не видела ничего подобного вживую – только в кино или глянцевых журналах.

– Ксюша!

Не успеваю даже осмотреться, как на меня буквально запрыгивает мой любимый мальчик.

– Ну наконец-то! Я так ждал тебя! – он обнимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

– Стёпа! – голос дрожит, слёзы сами катятся из глаз. Я прижимаю его к себе, целую в макушку, в щёки, не веря, что он здесь. – Что случилось? Как ты здесь оказался?!

Он не успевает ответить, потому что из дома выходит женщина.

Высокая, ухоженная, в элегантном платье.

– Здравствуйте, Ксения! – её голос звучит мягко, но уверенно. – Меня зовут Лариса Рудольфовна.

Я киваю, не зная, что сказать. Она кажется доброжелательной, даже добродушной, но внутри меня всё сжимается от волнения и непонимания ситуации.

Мозг начинает лихорадочно анализировать её, но ответов всё равно не находит.

Но через минуту всё меняется, когда я вспоминаю слова нашей директрисы, что Стёпу хотели усыновить.

Эта женщина…Она его усыновила.

Горло сжимает, не могу сделать вдох и выдох.

Хочется плакать, кричать, забрать Стёпу и бежать отсюда. Но Лариса Рудольфовна мягко прерывает мои мысли.

– Проходите в дом, пожалуйста, – говорит она, делая шаг в сторону. – Давайте поговорим.

Я замираю. Не понимаю, о чём здесь можно говорить, но соглашаюсь.

Делаю шаг вперёд в дом.

– Проходите, не стесняйтесь! Мы очень вас ждали.

– Меня?

– Да. Степан очень много рассказывал о вас. Мы заочно с вами уже познакомились и очень вам рады.

****** АРТЁМ******

Я начинаю очень волноваться, когда слышу голос любимой.

Сердце бешено колотится, ладони становятся влажными, а в голове мелькает тысяча мыслей: а вдруг она разозлится? А если не захочет меня видеть? А если…

Куча «если»!

Я был готов к этому. Светлана Петровна позвонила мне и сообщила, что Ксения обнаружила их переезд по новому адресу.

 Я представил её лицо в тот момент. Наверное, она стояла на пороге детского дома, сжимая сумку в руках, а её глаза постепенно наполнялись недоумением, а потом и растерянностью.

Я ждал. Её. Очень ждал.

Для этого переехал к родителям.

Стёпе пока необходимо оставаться здесь. И я буду вместе с ним.

Мы договорились: я буду рядом столько, сколько ему потребуется. И до тех пор, пока Ксюша… пока Ксюша не простит меня.

Вчера я взял мальчика с собой на работу. Он с любопытством разглядывал кабинеты, технику, людей в деловых костюмах.

А потом, когда мы ехали обратно, он вдруг сказал:

– Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.

И в этот момент мне стало так плохо она душе, ведь в моих мечтах всё должно было быть иначе.

Я представлял, как делаю Ксении предложение, как она, смущённо улыбаясь, говорит «да».

Как мы вместе усыновляем Стёпу, и я, наконец, рассказываю ей всю правду. Я верил, что она простит. Но, как всегда, жизнь распорядилась по-своему.

Пришлось действовать по обстоятельствам. Оказалось, что мне, холостому мужчине, даже с моими деньгами и связями, никто не отдал бы ребёнка.

Слишком много вопросов, слишком много препонов.

Но моим родителям – без проблем. Один звонок, пара документов – и вот он уже здесь, в их доме.

И с того момента я ждал. Ждал, когда Ксения появится на пороге. Когда её глаза встретятся с моими.

Я жил, надеясь, что, поговорив с Ксенией, мы всё-таки сможем понять друг друга.

С моим названым братом мы договорились устроить сюрприз для неё.

Он скакал от радости и хлопал в ладоши, когда я предлагал ему эту идею.

Малыш, как только переехал к моим родителям, преобразился буквально за пару дней.

Его глаза теперь горят огнём, он ходит по посёлку, держа меня за руку. Когда его спрашивают кем я ему прихожусь, он гордо отвечает: это мой брат!

… Слышу родной голос. Моя девочка очень смущается. А Стёпка тараторит без остановки, рассказывая про свои игрушки, новый рюкзак, школу, в которую мы с ним ходили.

– Ксения, приглашаю вас пообедать с нами, – мама умеет наладить контакт с людьми, я спокоен, и даю себе несколько минут сделать вдох и выдох, чтобы выйти к моей любимой.  – Я не знаю, что вы любите, поэтому повар приготовил сегодня много разных блюд.

– А вот это что такое? – слышу её голос.

– О, а это устрицы! Очень вкусное блюдо! Если хотите, я научу вас их кушать!

– О, было бы великолепно! – соглашается моя девочка на морских гадов.

Что она сказала? Она хочет тоже попробовать эту гадость? Нет, Ксюша, милая, не совершай такую ошибку!

Ну всё, это знак! Выхожу…

Ксения замирает с устрицей в руках и смотрит на меня.

– Привет, – улыбаюсь непринуждённо.

– Привет, – вижу её удивлённое лицо.

– Ксюш…, не убегай только сразу, ладно? – Подхожу к маме, встаю с ней рядом. – Познакомься, это моя мама – Лариса Рудольфовна. Настоящая мама! – делаю нажим на слове «настоящая». – А это мой папа, Николай Алексеевич,– поворачиваюсь в сторону входящего отца. Я попросил его приехать, как только Ксения вошла в наш дом. – А это мой брат, Степан.

– Брат? – еле дыша говорит Ксюша.

– Да! – Стёпка запрыгивает ко мне на руки! – Ксюша, у меня теперь есть настоящий брат! Артём не обманул, когда мы познакомились! Он дал мне слово, что станет моим братом и никогда не бросит меня! Артём, не бросишь, правда? – он смотрит со страхом в мои глаза.

– Никогда, никогда… – я крепко прижимаю к себе Стёпку, будто хочу защитить его от всего мира.

Его тёплое, доверчивое тельце приникает ко мне, и в этот момент я клянусь себе: больше никаких тайн, никаких игр. Только честность.

– Ксюшенька, кушайте устрицы. Вы их так и не попробовали, – мама мягко, но настойчиво подталкивает тарелку ближе к Ксении.

Она улыбается, но в её взгляде читается лёгкое беспокойство. Мама чувствует напряжение между нами и пытается его разрядить.

Ксения колеблется, затем осторожно берёт вилку и пробует. Я затаиваю дыхание.

– Очень интересный вкус! – через несколько минут заявляет она, и моё сердце падает куда-то вниз.

– Вам понравилось? – мама сияет, довольная тем, что теперь она не одна будет их поедать в этом доме. Я надеюсь на это… Я готов!

 «Нет! Скажи «нет»! Скажи: ужасно, гадость, фу, как можно это кушать! Что угодно, но только не говори, что понравилось!» – я почти слышу, как мой внутренний голос кричит в отчаянии. И улыбаюсь в эту же минуту.

– Очень! – Ксения искренне улыбается, и я понимаю – она не врёт.

Мне конец…

Беседа за столом течёт непринуждённо. Мама мастерски направляет разговор в нужное русло, Стёпа щебечет без умолку, а Ксения постепенно расслабляется.

Но я почти ничего не слышу. Всё моё внимание приковано к ней – к тому, как она смеётся, как откидывает волосы за плечо, как её глаза искрятся, когда она говорит о чём-то увлечённо.

И вот мама ловко уводит Стёпу, якобы показать ему новый конструктор, а я не выдерживаю и срываюсь к ней.

В один момент я хватаю Ксению за руку и тяну за собой в свою спальню. Она не сопротивляется, но её глаза округляются от неожиданности.

– Прости. Прости, гада! – слова вырываются из меня стремительно, будто я боюсь, что она исчезнет, если промедлю хоть секунду.– Я знаю, что поступил ужасно. Я должен был сказать тебе правду сразу. Но я боялся… боялся, что ты уйдёшь и больше не захочешь меня видеть. Ты же так ненавидела мажоров.

Я говорю быстро, сбивчиво, перескакивая с одной мысли на другую. Оправдываюсь, объясняю, умоляю.

А она… Она улыбается. Той самой тёплой, искренней улыбкой, из-за которой я когда-то влюбился в неё с первого взгляда.

– Теперь ты знаешь правду, и я не смогу тебя отпустить. Стёпка тоже. Родители взяли опеку над ним, но он очень надеется, что ты и я будем жить вместе. Как же нам подвести его?

– Я не знаю. – Опускает лицо.

– Ксюшенька, я не делал ничего специально. Всё получилось спонтанно, в виде шутки, а потом закрутилось, понимаешь? Ну как мне было тебе рассказать правду? Ты бы никогда меня не простила!

– Именно поэтому ты выбрал тактику, где я уже не смогу тебе отказать? – смеётся теперь ручейком. Хороший знак!

– Да. Стёпка как тяжёлая артиллерия! Но он был не против! Наоборот, только счастлив! Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? С неба луну достану, лишь бы простила меня и была со мной!

– Но я не из твоего круга. – Ксения отводит взгляд, её пальцы слегка сжимают край моего пиджака. – Пересуды пойдут, когда ты меня своим представишь.

Голос у неё тихий, в нём слышится неуверенность.

– Мне плевать на любое чужое мнение. – Твёрдо делаю шаг вперёд.

Она отступает, её спина почти касается стены.

– Не знаю правил этикета, – перечисляет она, будто заранее готовит список причин, почему наши отношении плохая идея.

– Этому можно научиться. Я сам не всё помню.

– Я не умею так красиво одеваться, как ваши девушки.

Она уже упёрлась в стену. Отступать некуда.

Я наклоняюсь ближе, чувствую её тёплое дыхание на своих губах.

– Больше всего ты мне нравишься голой, – шепчу ей в губы тихо.

Беру её лицо в ладони – такое родное, такое прекрасное. Целую осторожно, будто боясь спугнуть этот момент.

Потом отрываюсь, смотрю в её глаза.

– Есть только одно, что меня очень беспокоит…

– Какой?

– Тебе действительно понравились устрицы? Или ты это для мамы сказала?

Ксения замирает, потом медленно кивает:

– Ну, да… А что?

Я смеюсь. Она пока не понимает, о чём я.

– То есть теперь вас будет двое… – вздыхаю с преувеличенной драматичностью.

– Кого нас?

– Ты и моя мама. Две фанатки этих морских тварей. – Качаю головой, делая вид, что это настоящая трагедия. Но сам продолжаю счастливо улыбаться. – Ладно, что с вами сделаешь… Ради тебя я готов терпеть ваши посиделки с этими гадами. Но только при одном условии…

– Каком? – спрашивает, хотя, кажется, уже знает ответ.

Я прижимаю её ладонь к своему сердцу, чтобы она почувствовала, как сильно оно бьётся.

– Ты выйдешь за меня замуж.

Это не просьба. Это не вопрос. Это практически свершившийся факт.

Потому что другого варианта я просто не допускаю.