Глава 32

Я искусала губы в ожидании, пока Алим с помощником уладят формальности. Препятствий нам никто не чинил. Однако богадельня находилась под покровительством храма светочей, поэтому следовало заполнить кучу бумаг и подписать разрешения. Наконец, ашкеназец показался на крылечке административного корпуса и начал размахивать бумагами, подзывая нас к себе. Выскочив из паромобиля, я бегом преодолела разделяющие нас метры.

– Идем, ты должна подтвердить, что Светлана Непомнящая – именно тот человек, которого мы разыскиваем.

Я невольно вздрогнула при упоминании чужой фамилии, но вряд ли Бельский или же Шумский поместили бы маму под ее именем.

Жили постояльцы богадельни в аскетичных условиях. Монашеские кельи с каменными топчанами, минимум мебели и вещей. Пока мы шли вдоль узкого коридора, я успела рассмотреть и запомнить подробности. Двери тут не запирались, секретов друг от друга не было. Да и большинство обитателей пребывало в том почтенном возрасте, когда каждый день может стать последним.

Комнатка, возле которой мы остановились, превышала остальные по площади. Ровно настолько, чтобы в ней уместилась детская колыбелька. Исхудавшая до костей женщина мерно покачивалась из стороны в сторону и напевала знакомую с детства песенку. В руках она баюкала младенца, завернутого в кучу тряпья. Распущенные волосы падали на лицо, не давая его рассмотреть.

– Вот, – кивнул в сторону постоялицы служка, – забирайте! Только вместе с люлькой, нам без надобности. Да и буйствовать убогая начнет, если отобрать вздумаете.

– Постойте, – голос сел до хрипа, – вы не говорили о ребенке.

– Каком ребенке? – служка нахмурился. – Нет же его. А на сверток внимания не обращайте. Там соломенная кукла, светочи додумались сделать, чтобы ее успокоить.

Я в недоумении посмотрела на Алима. Мозг отказывался соображать и принимать действительность. Но я должна была убедиться.

– Мама? – подошла поближе, тронула женщину за плечо.

Она вскинулась, отчаянно прижимая к себе драгоценную ношу и таращась безумным взглядом, в котором не увидела и грамма узнавания. Зато у меня развеялись последние сомнения.

– Мамочка, – ноги подкосились, и я осела на холодный пол.

– Нина, ну что же ты, – дрогнувшим голосом произнес Алим и подхватил меня на руки, бросив Игнату, – забирай Светлану и уходим.

Уже на пороге кельи, где брат замешкался, чтобы протиснуться с ношей на руках, расслышала тихое: «Костенька, наконец-то ты пришел за мной».

Всю дорогу до конторы Кальмана я проплакала на груди у брата. Он успокаивал, как мог. Волны спокойствия накатывали одна за другой. Однако усилия пропадали даром, стоило посмотреть на хрупкую фигурку, свернувшуюся калачиком на руках у Игната. Маму погрузили в сон, чтобы не привлекать внимания и не подвергать лишним потрясениям. А вот мне спать не полагалось. Возвращение в особняк напрямую зависело от меня, а еще предстояла незавершенная встреча с Бельским. Теперь понятно, отчего он вел себя так самоуверенно. Отдавая маму, князь ничем не рисковал. Ни один суд не примет во внимание показания сумасшедшей. Также оспаривалась передача прав на поместье, если Шумский его добился.

Но что означали люлька и сверток, напоминающий младенца? Мы с Данияром вышли из грудничкового возраста. Неужели, она родила в неволе? Могла ли мама на момент трагедии быть беременной? Если да, то это были ранние сроки, потому что животик я бы заметила. Получается, в руках Шумского остался настоящий наследник рода? Мой братик или сестренка? Ему или ей сейчас около пяти лет. Совсем кроха. Одаренная, иначе быть не может, и не прошедшая первой инициации.

– Нина, мы найдем ее, обещаю, – прошептал Алим, легко читавший мои эмоции, бьющие через край.

– Ее? – подняла на брата заплаканные глаза. – Ты видел?

В мыслях безумного человека наверняка творился хаос, но вдруг удалось что-то узнать?

– Я вижу младенца, девочку. Роды прошли с осложнениями. В обрывках воспоминаний мелькают образы захудалой деревушки. За Светланой присматривали, чтобы не сбежала. Но она бы и не смогла. Ослабела после ранения, да и плод вытягивал последние соки. Питалась впроголодь. Работала от зари до зари. Не будь этого ребенка, наложила бы на себя руки. Потеря семьи, мужа и твоя смерть ее подкосили. Староста, которому выделялись деньги на содержание, их себе прикарманивал. Однако ж зашевелился, когда сообразил, что пленница, не разродившись, на тот свет отойдет. Позвал ведьму, что отшельницей неподалеку жила. Та и спасла обоих, вытянула малышку из лап смерти. Родилась она, обвитая пуповиной, не дышала. Старосте ведьма внушение сделала, чтобы заботился о матери с младенцем, иначе жадность его погубит. За неполный год Светлана воспряла духом, ожила, души не чаяла в дочке. Радовалась, обнаружив у нее магические способности. Вот только не подумала, что они станут источником нового несчастья. Староста тоже углядел, что у ребеночка просыпается магия, и решил, будто хозяин щедро наградит его за добрую весть. Наградил. Спалил дотла вместе с деревенькой. Ребенка у Светланы отобрали, а саму ее заточили в подземелье. Там постепенно она и лишилась рассудка под крики умирающих на алтаре людей.

– Как можно быть таким жестоким с собственными детьми? – прошептала, глотая горькие слезы. – Не понимаю. Князь Шумский – не человек, чудовище. Словами не передать той ненависти, что испытываю к нему каждой клеткой.

Рассказ Алима вызвал такую бурю в душе, что дышать было трудно. Клокочущая ярость рвалась наружу и вселяла отчаянную решимость, что я пойду на все, лишь бы стереть это мерзкое существо с лица земли. Какой бы мощью ни обладал Шумский, найду способ избавиться от гнили человеческой.

Маму я переправила под присмотр Лизы и Тамары в Левино. Там о ней позаботятся, и, возможно, постепенно ей станет легче. А мне предстояло еще одно посещение ресторации на Кузнецком Мосту. Осведомленность Бельского в вопросах, касающихся моей семьи, пугала. Ясно же, дальнейший торг пойдет за информацию об Анастасии, моей младшей сестренке, о рождении которой раньше я не подозревала. Отдавать артефакт Ярославу не хотелось. Как узнать, князь действительно угадал с подделкой, или же это обманный ход?

– Ром, ты можешь испортить артефакт, чтобы князь не сумел им воспользоваться? – попросила младшего Полозьева.

– Нет, – разочаровал ответом Варфоломей, – любое вмешательство сразу будет заметно. Я и так рисковал, когда разбирался в устройстве, чтобы создать подобное. В оригинальном изделии только создатель способен что-либо изменить. Но я думаю, Бельский нарочно тебя провоцировал словами о подделке. Чтобы проверить на подлинность, нужен сильный мастер. И еще, если интересно мое мнение, не стоит проявлять благородство с тем, кто этого не заслуживает.

– И я согласен с парнем, –  поддержал Алим. – Сестру мы найдем, рано или поздно, но подумай, какими последствиями обернется восхождение Бельского на великокняжеский престол?

К ресторации подъехала с твердым намерением отдать Ярославу подделку. Жест «доброй воли», когда он указал местонахождение матери, лишь изощренный способ подцепить меня на крючок. Голословному утверждению о сестре я бы не поверила.

– Надо же, успела. – Ярослав развалился на диванчике в кабинете для деловых встреч, куда проводил меня лакей. – Проходи, Наами, не стесняйся. Устраивайся где хочешь. Будь, как дома, – обвел жестом помещение и пьяно икнул.

Я брезгливо осмотрелась. На кожаном диванчике – следы вина, которые плохо затерли. На десертном столике початая бутылка в ведерке со льдом, фрукты, сладости. В воздухе витают ароматы дамского парфюма. Сам князь без шейного платка и камзола, в расстегнутой до середины рубашке. Встречи у него тут важные, ага.

– Ярослав Иванович, вы бы привели себя в порядок, – подошла к столу, дернув бровью при виде отпечатавшихся женских ладошек на полированной поверхности.

– А что тебя не устраивает? – Парень поднялся и пошатывающейся походкой направился ко мне. Поухаживал, отодвигая стул, чтобы я присела. Наклонился, обдавая лицо хмельным дыханием. – Хочу, чтобы мой щит постоянно находился рядом, а это подразумевает и вот такие ситуации.

– Так уверен, что соглашусь?

– А ты разве допустишь, чтобы родовое имение досталось Шумскому? – вкрадчивым голосом уточнил Бельский. – А как же маленькая сестренка? После этого она никому не будет нужна.

– Ты забываешь о такой мелочи, как инициация, – с трудом подавила в себе порыв засветить князю в рожу так, чтобы кровью умылся. – Мне пятнадцать и пройдет еще три года, прежде чем войду в полную силу. И затем, чтобы стать щитом, необходимо, чтобы меня признали частью истребленного рода. Даже если это вдруг произойдет, потребуется приказ императора и…

– Ой, достаточно! А то сам не знаю, что нужно для официального назначения щита на службу. Надеюсь, мы договоримся в частном порядке, – ухмыльнулся. – У тебя хватит сил, чтобы противостоять магии ну… хотя бы воеводы. Ты ведь не будешь этого отрицать?  – Я скрипнула зубами. – Вот и замечательно. Что хочешь в обмен на службу? Проси, что угодно, пока я добрый. Хочешь, завтра тебе доставят голову князя Шумского?

– Вот так запросто убьешь собственного вассала? – удивленно вздернула бровь.

– Старик стал утомлять, – Ярослав поморщился. – К тому же он вырастил неплохую замену, не правда ли? Так что скажешь, по рукам?

– Предложение заманчивое, но… – запнулась, подбирая нужные слова. – Я хочу, чтобы Агнияр Шумский заплатил за уничтожение рода, и чтобы люди узнали о совершенном злодеянии.

– Хочешь справедливости? Похвально, но так скучно. Не все ли равно, каким способом, если враг будет мертв? А так, еще попробуй докажи, что Шумский причастен. Да и Данияр не оценит, если ему достанется род с испорченной репутацией. Может, найдется другое желание?

– Может, и найдется, – торговалась я вынужденно, чтобы князь не заподозрил подвоха. – Как насчет опровержения, что Александр Забелин виновен в гибели твоего отца и ближников? Согласись, странно доверять жизнь щиту, чей род якобы предал хозяина.

– Хм, разумное требование, – признал князь, – я подумаю, как это устроить. Так, мы договорились? – протянул руку, чтобы скрепить договор.

Я нерешительно вложила свою ладонь, которую крепко стиснули, а после развернули внутренней стороной вверх. В левой руке Ярослава блеснул кинжал.

– Готова принести клятву служения?

– Не так быстро! – Еле вырвалась из цепкой хватки. – Клятву я принесу великому князю Бельскому и только после того, как с рода снимут обвинения. И еще, ты поможешь найти Анастасию.

– Артефакт! – потребовал парень, с которого слетела показная доброжелательность.

Я вытащила из сумки подделку и, положив на стол, пододвинула к Ярославу. На этот раз он схватил творение Варфоломея и пристально рассмотрел со всех сторон. Удовлетворившись осмотром, окинул меня хищным взглядом.

– Клянись магией, что исполнишь обещание, – потребовал Бельский. – Сама понимаешь, верить на слово в наше время никому нельзя.

Я побледнела. Нарушить такую клятву себе дороже. Если Ярослав все-таки пройдет инициацию, придется выполнять обещанное, иначе лишусь способностей.

– Хочешь, я первый это сделаю? – Бельский чиркнул острием кинжала по центру собственной ладони, подождал, пока порез набухнет кровью, и произнес: – Клянусь магией восстановить честное имя рода Забелиных и помочь с поисками Анастасии Забелиной после вступления на великокняжеский Владимирский престол в обмен на клятву служения щита Нины Константиновны Забелиной.

Кровь на руке полыхнула огнем и исчезла, излечивая рану. Мне ничего не оставалось, как принести ответную клятву:

– Клянусь магией, что принесу клятву служения щита великому князю Владимирскому после прохождения им инициации и подтверждения прав на великокняжеский престол в обмен на восстановление честного имени рода Забелиных и возвращение Анастасии Забелиной в лоно семьи.

– Вот и замечательно! – В воздухе сухими хлопками раздались скупые аплодисменты Бельского. – Предлагаю отметить наш будущий союз!

– Извини, настроения нет, – буркнула, потирая ладонь, на которой заживала ранка. – Как-нибудь в другой раз. Мне пора.

– Что же, не смею задерживать. – Бельский чуть не светился от удовольствия.

Князь лично сопроводил меня к выходу и, поцеловав руку, шепнул на прощание:

– Надеюсь, ты понимаешь, если со мной что-то случится, договоренность потеряет силу. И я позабочусь о том, чтобы ты никогда не нашла сестру.

Я вздрогнула, ощутив, как по спине стекла холодная капля пота. Сердце сдавило тревожным предчувствием.

– Понимаю, Ярослав. Очень хорошо понимаю. Прощай.

Домой возвращалась в тягостном молчании. Вкратце озвучила результаты ближникам и вручила артефакт Бельских Полозьеву.

– Завтра мне потребуется такой же.

– Нин, ты что задумала? – обеспокоились братья. – Нельзя!

– Я справлюсь, другого выхода нет. Решение принято, отговаривать бесполезно. Алим, нужна твоя помощь.

– Только скажи, и я это исполню.

– Отправляйся в Суздальский храм светочей и договорись о переносе останков Забелиных в родовой склеп. Завтра к вечеру они должны быть перезахоронены по обряду.

– О! – ашкеназец удивленно вскинул брови. – Я понимаю необходимость этой процедуры. Но почему сейчас?

– Просто сделай. Давно пора было заняться этим вопросом, – не стала объяснять, чувствовала, что так надо. – Игнат, а что слышно о Шакале?

– Работает конюхом в столичном имении Шумского, но доверия там к нему мало. Лицо новое, в дом не допускают. Однако он уже завел знакомство с дворовыми слугами и через них вызнал о внутреннем обустройстве, количестве охраны и тому подобных вещах, – подробно отчитался брат.

– Вот как? Мне нужен распорядок дня Данияра и время, когда мальчик остается один.

– Что ты задумала?

– Нам понадобится свидетель кровавой расправы Шумского над родом. А чем Данияр не подходит? Конечно, три года – слишком нежный возраст, чтобы сохранились воспоминания. Однако некоторые вещи не забываются, врезаясь в память на всю жизнь.

Оспаривать мое решение никто не стал, а вот неоднократные попытки отговорить от инициации, повременить с этим – были.

Церемония погребения оставила тягостные впечатления. Поскольку, эксгумация проводилась под носом Шумского, мы торопились забрать тела. Думали, светочи не разрешат этого сделать или донесут князю, но обошлось. Печать рода на моем виске послужила свидетельством, что я имею право распоряжаться останками родственников.

Куда сложнее оказалось убедить Данияра, что я не желаю ему зла. Шкатулка, которую я подарила мальчику на день рождения, служила еще и маяком. Шакал через служанок разузнал, что хранится подарок в спальне мальчика. Встретилась я со слугой в таверне, где тот снимал комнату для личных нужд.

Шакал подробно описал план дома, где и сколько расставлено охраны, и как часто меняются караульные. Информация не будет лишней, если возникнут трудности. Неизвестно еще, как отреагируют охранные плетения на вторжение и не поднимет ли шум мальчишка, посчитав, что ему грозит опасность. Идея с братом была сырой и требовала серьезной подготовки. Мы виделись всего пару раз. Узнает ли? Поверит? Я сильно рисковала, но дала своим обещание, что отступлю, если Данияр откажется помочь.

Тропа перенесла меня в темную комнату. Я замерла, прислушиваясь к звукам в доме, огляделась. Вроде бы расположение предметов мебели как раз такое, как описывал слуга. Комод, тумбы, трельяж с зеркалом, традиционный камин. На кровати спал Данияр – расслышала мерное дыхание. Осторожно приблизилась и присела на краешек спального места. Ритм дыхания изменился, мальчик почувствовал присутствие чужака.

– Данияр, пожалуйста, не кричи и не бойся, – шепотом нарушила зловещую тишину. – Я пришла поговорить и не причиню тебе зла.

– Кто ты? – спустя долгую паузу раздалось в ответ. – Как прошла через охрану?

– Раньше меня звали Нина Забелина, но тебе я известна под именем княжны Наами Леви, – ответила честно. – А пришла я потому, что хочу рассказать правду о твоем рождении и попросить помощи.

– Какую правду? – Мальчишка сел в кровати, таращась в темноту. – Почему именно мне? И откуда мне знать, что ты не врешь?

– Ниоткуда, – пожала плечами, хотя вряд ли Данияр разглядел это в темноте. – Но ты маг, значит, способен отличить правду от лжи. Позволишь, я зажгу светляк? Неудобно разговаривать, когда не видишь собеседника.

– Неудобно, – согласился наследник, – только лучше я сам зажгу ночник, на чужое заклинание сработает охранка.

– Постой! Я переместилась сюда при помощи магии, но не почувствовала, что задела охранные плетения.

– На то и расчет, – ухмыльнулся мальчишка, зажигая в руке огненный пульсар, – незваный гость ничего не заподозрит, пока его не спеленают вои. Магичить здесь способен только я.

– Уверен? – создала пульсар раза в два побольше.

– Как ты это сделала? – Уставился на меня огромными глазищами. – Даже дед с трудом пробивает защиту. Слуги вынуждены убираться руками, не имея возможности пользоваться бытовыми заклинаниями.

– Может, потому что у нас есть кое-что общее? – печально улыбнувшись, втянула пульсар в ладонь.

Снаружи послышался шум, в двери осторожно постучали.

– Данияр Владимирович, с вами все в порядке? Мы входим!

Я мгновенно ушла тропой в соседнее помещение, которое присмотрела как временное убежище на такой вот случай. Попала в гардеробную комнату брата. Свободного места маловато, полки и вешалки сплошь забиты нарядами. На всякий случай, забралась в нишу с верхней одеждой и затаилась среди шуб, шерстяных мундиров и пальто.

– В чем дело? – расслышала недовольный голос наследника.

– Ваше сиятельство, сигнальная сеть сработала. Необходимо проверить помещение, – мужской голос раздался так близко, что я невольно вздрогнула.

– Проверяйте уже быстрее, раз необходимо, – пробурчал Данияр и, что удивительно, ни словом обо мне не обмолвился.

Судя по шагам, в спальню прошли трое. Один заглянул в гардеробную, где я замерла, не дыша. Благодаря скромным размерам, я легко уместилась в нише для одежды. Мужчина добросовестно проверил все доступные места, где мог бы спрятаться незваный гость. И мое укрытие – тоже. Я помогла себе заклинанием левитации, воспарив над поверхностью, где слепо зашарила чужая рука. Думала, придется уходить тропой, но обошлось. Удостоверившись, что в покоях наследника рода нет посторонних, дружинники ушли. Чуть помедлив, я выбралась из убежища.

– Как тебе удалось их провести? – восторженно зашептал Данияр, для которого ночной визит обернулся неожиданным развлечением.

– Заклинание левитации, – пожала плечами, – ничего сложного. Хочешь, и тебя научу?

– Было бы здорово! – обрадовался мальчишка и тут же сник. – Это же из раздела магии воздуха? Жаль, моя стихия – огонь.

– Верно, – понимающе кивнула, – главенствующая стихия. Но кто сказал, что тебе неподвластны остальные?

– В каком смысле?

– В самом прямом. – Вновь уселась на край кровати. – Позволь рассказать одну трагическую историю, которая даст ответы на многие вопросы?

– Я больше веселые люблю, – Данияр засопел, раздумывая над моим предложением, – но ты меня заинтересовала. Рассказывай!

– Что же, слушай, – окружила нас пологом тишины и набрала полную грудь воздуха, – это история моей семьи и рода Забелиных, который считается исчезнувшим…

Говорила я долго. Воспоминания лились ручьем, иной раз вместе со слезами, которые невозможно было сдерживать, описывая невыносимую боль потерь, что мне довелось пережить. Отдать должное, Данияр внимал каждому слову и хмурился, когда речь заходила о князе Шумском и том зле, что он причинил нашей семье. Естественно, в тайны рода я брата не посвящала, и о темниках упоминала вскользь. Особенно причину, по которой на меня открыли охоту. Но в остальном, включая гибель Кочеткова и отряда дружинников во главе с Огнерубовым, ничего не скрывала.

– Выходит, по рождению я Данияр Константинович Забелин? Невероятно! Но… почему я должен верить? Откуда мне знать, что ты это не придумала? – серьезный вид, с которым рассуждал мальчишка, напомнил меня в его годы.

Никто не ожидал от девочки взрослых суждений и наличия собственного мнения, не навязанного родителями или воспитателями. Если бы судьба распорядилась иначе, Данияр стал бы достойным наследником нашего рода.

– Верить или нет, решать только тебе. Я рассказала, как было на самом деле, а не ту сказочку, что князь Шумский преподнес обществу. Наверняка, ты замечал, что родные не испытывают к тебе теплых чувств. Сомневаюсь, что Владимир Шумский проявил хоть каплю заботы и любви, которую отцы проявляют к сыновьям. А что известно о матери? У тебя не возникало вопросов, почему у слабых одаренных на свет появился такой замечательный и сильный ты?

Мальчишка опустил голову, раздумывая над моими словами. Не знаю, удалось ли его убедить, но сомнения я зародила. Дальше только время покажет истинный облик Шумских.

– Ты говорила, что пришла за помощью? – Вскинул на меня взгляд пронзительно серых глаз.

– Верно, – вздохнула, – уже сегодня во дворце императора состоится бал. Федор Алексеевич наградит князя Шумского за помощь в уничтожении темников и преподнесет в дар наше родовое имение. Я же хочу заявить о себе, как о Нине Забелиной, и рассказать о злодеянии, что совершил наш дед. Мне нужны свидетели, которые подтвердили бы мои слова.

– Но я же ничего не помню! – возмутился мальчишка. – Если скажу обратное, это будет обманом.

– Тогда ты можешь засвидетельствовать, что у Каменной пади уже есть хозяин. Я собираюсь пройти вторую инициацию и доказать, что наш род не погиб!

– А разве тебе исполнилось восемнадцать? Это же опасно! Источник тебя поглотит.

– Я понимаю последствия и готова рискнуть. А ты готов довериться незнакомке, заявившейся к тебе посреди ночи? – протянула Данияру руку. – Идем со мной. Обещаю, что верну тебя обратно еще до рассвета. Или же мои люди доставят тебя сюда в целости и сохранности. А еще я научу тебя, как управлять защитой Каменной пади. В твоих венах течет кровь нашего рода, а значит, источник тебя послушает. Если мне не суждено пережить эту ночь, наследие предков достанется тебе.

– Поклянешься, что не обманываешь? – недоверчиво уточнил мальчишка.

– Клянусь магией, что не замышляю против Данияра Шумского зла и обязуюсь вернуть его в собственную кровать до рассвета, – вторую клятву за сегодня приняли высшие силы, оповестив об этом характерным серебристым звоном.

Данияр быстро переоделся в дорожную одежду, после чего я взяла брата за руку и открыла тропу во двор родового имения. Внутри дома комнаты светились огнями. Навстречу уже спешили взволнованные ожиданием братья.

– Нина, как прошло?

– Мы переживали. – Алим первым заключил меня в объятия.

Следом настал черед Игната и Ромки. Данияр стоял чуть в стороне, наблюдая за нашим общением, разинув рот. И еще больше обалдел, когда Игнат обнял его также крепко, как и меня:

– Добро пожаловать домой, парень, – похлопал по плечу.

В представлении Данияр не нуждался. Из рассказа он уже знал, кто входит в мой ближний круг. Но вот то, что его примут, как часть семьи, явно не ожидал.

– Все готово? – уточнила у ашкеназца и, когда тот кивнул, попросила: – Присмотрите за мальчиком. Я быстро смотаюсь кое за кем.

Почему-то вдруг захотелось собрать всех, кто мне дорог. Инициация – это таинство, к которому допускаются только члены рода. К такому событию готовятся, устраивают праздник. Так, чем мы хуже? Переместилась в Левино, напугав Лизу неожиданным появлением. Пояснила в двух словах, что от нее требуется, велела собираться, а сама тем временем связалась с Артемием и Ольгой Орловой. Идея пригласить их как свидетелей пришла спонтанно. Словам представителей древних родов поверят быстрее, чем мне одной. Да и просто захотелось увидеть друзей перед событием, которое могло стать последним. Я изрядно исчерпала резерв, пока помоталась между Москвой, Суздалем и Алапаевском. Насчет мамы одолевали сомнения, но в итоге Алим пообещал присмотреть за ней и дать успокоительное, если вдруг она сильно разнервничается.

Пока гости прибывали, дети вовсю изучали имение. В заброшенном состоянии и со следами давних сражений, оно представлялось таинственным и загадочным местом. Крепость Левино мальчишки и девчонки уже изучили от подвалов до чердаков, а Каменная падь привлекала новизной и приключениями. Юленька, познакомившись с новым братиком, сразу же взяла над ним шефство. У Данияра не осталось шансов противостоять маленькой предводительнице. И получаса не прошло, как детишки устроили шуточное сражение.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – возмутилась Мусечка. – Ладно взрослые, а чего детей поднимать среди ночи? До утра нельзя подождать?

– Дорогая Мирьям, довольно ворчать, – пришел на выручку князь Демидов. – Такой очаровательной даме это не к лицу.

– Наами, я правильно думаю, мы находимся в том самом имении? – отозвала в сторонку Ольга. – Не понимаю, зачем я тебе тут понадобилась?

– Сейчас приведу последних участников и объясню, – исчезла, чтобы через пару минут появится с Артемием.

Последними привела Егорку и Ивана. Раз уж решила всех собрать, то пусть и будут все.

– Минуту внимания, – громко похлопала в ладоши. – Я пригласила вас вот по какому поводу: сегодня это имение отдадут человеку, виновному в смерти отца и ближников, находившихся в доме в тот роковой день. Я не могу этого допустить, и поэтому пройду вторую инициацию. Прошу проследовать к источнику. Отдельно обращаю внимание, что присутствующие будут надежно защищены. Вам ничего не грозит, если вдруг ритуал не удастся.

– Наами? – перехватил меня Стужев. – Ты понимаешь, что произойдет, если инициация не получится? Может, передумаешь? Мы найдем другой выход.

– Нет, я уже решила и прекрасно понимаю последствия. И да, я хорошо подумала и взвесила все шансы. Сегодня я стану главой рода или погибну.

– Нина! – Следом заступил дорогу Иван. Он порывисто обнял меня, оставляя невесомый поцелуй на щеке. – Будь сильной. Ты справишься. Я в тебя верю!

– Спасибо, –  с благодарностью посмотрела на парня.

Затем меня оттеснили Полозьевы, чтобы также приободрить и заодно отдать артефакт. От души расцеловала обоих и поблагодарила за верную службу. Игнат и Лиза тоже не остались в стороне.

– Я обещала Данияру показать, как управлять защитой имения, – спохватилась о данном брату слове. – И еще доставить обратно до рассвета.

– Вот сама и покажешь. – Игнат разгадал завуалированную просьбу. – И вернешь наследника Шумским тоже сама. Даже не заикайся, чтобы переложить на меня свои обязанности.

– Ниночка Константиновна, вы уж поберегите себя там, а мы за вас молиться будем, – расчувствовалась Елизавета, – нам без вас никак нельзя.

– Спасибо, – обняла девушку и ласково погладила ее выпирающий животик, – спасибо, что сделала брата счастливым.

Кажется, с каждым из собравшихся в Каменной пади перемолвилась хотя бы парой слов. Заодно и попрощалась на случай, если больше их не увижу. Как я ни храбрилась, а в душе испытывала подспудный страх. Алим догадался об этом и послал волну спокойствия и любви.

– «Ничего не бойся и не переживай. Теперь ты не одна. Помни об этом, когда источник захватит власть над телом и разумом. Маг – это прежде всего сильная воля. А твоей силе духа можно только позавидовать. Я верю в тебя. Мы все верим больше, чем кому бы то ни было. Я знаю, о чем говорю».

С благодарной улыбкой посмотрела на ашкеназца, чьи слова прозвучали в голове. В последний раз обвела взглядом присутствующих, выстроившихся полукругом вокруг источника. В голове запечатлелся образ каждого члена нашей семьи и моих друзей.

– Пора! – произнесла вслух, после чего развернулась и смело ступила в чашу источника.

Всполохи силы взметнулись до потолка, когда я сняла щиты и позволила магии наполнить тело. Одновременно с этим я извлекла из потайного кошелечка фиал, опрокидывая содержимое в рот. Ромкин амулет на груди вспыхнул и осыпался фиолетовыми брызгами, впитавшимися в кожу. Так и задумывалось, или он не выдержал, теперь уже неважно. Ритуал начался и остановить его было уже не в моей власти.

Казалось, существование без физической оболочки невозможно, но я по-прежнему помнила каждое мгновение прожитых жизней и чувствовала отголоски боли. Я была собой и была всем: разумной мыслью, ручейком силы, памятью предков, вселенной. Энергетические потоки текли сквозь фантомное тело свободной рекой.  И я ощущала себя частью этого необъятного информационного поля и стремилась раствориться в нем. Единственное, что удерживало от последнего шага, назойливая мысль, пульсирующая на задворках сознания. Она выбивалась из сложного узора силовых линий и раздражала своей неправильностью.

В энергетическом мире важна сильная воля. Через намерение, подкрепленное этой волей, возможно воздействовать на физический мир. Вот и я, пожелав разобраться с этим, вмиг приблизила интересующий кусочек реальности.

Странное подземелье, озаренное сиянием первозданной стихии, застывшие в немой мольбе люди, живые и неживые. Их взоры прикованы к источнику, глаза слезятся от нестерпимого света, но сердца наполнены неистовой верой. Люди взывают к высшим силам и будто молитву повторяют странно-знакомую фразу: «Я – щит рода. Я есть твердь. Нерушимая стена. Надежный оберег и последний рубеж между жизнью и смертью».

– Я – щит рода? – сознание зацепилось за слова. И чем больше думала об этом, чем сильнее пыталась вспомнить, тем большую плотность обретало тело, подстраиваясь и соответствуя прежнему облику. – Я есть твердь, – стиснула кулаки, ощутив, как ногти впиваются в кожу. – Нерушимая стена, –  меня окружил мощный фиолетовый купол. – Надежный оберег и последний рубеж между жизнью и смертью. – Силой налилась каждая клеточка, придавая непоколебимой уверенности, что каждое слово родового девиза – истина.

Свечение вокруг исчезло, подчиняясь моей воле. Магический щит сжался до размеров тела, заменив распылившуюся в источнике одежду. Ступив на каменный бортик чаши, обвела взглядом присутствующих.

– Я вернулась!