Глава 8

Напросилась, называется! Бегала я столько, что давно со счету сбилась, думая только о том, чтобы не упасть. Последние круги уже не бежала – шла, еле передвигая ногами. А потом началась разминка, затем полоса препятствий и тренировочный бой. В общем, очнулась в лазарете у Тамары Васильевны с раскалывающейся головой и ощущением, что по мне каток проехал. Смутно помнила, как пропустила удар и потеряла сознание.

На соседней койке лежала Мессалина, растекшаяся, как желейная масса.

– Атти, – вяло улыбнулась девушка. – Как хорошо, что ты пришла в себя. Я уже полчаса пальцем пошевелить не могу. А ты как? Что за зверь Игнат Александрович? Так ведь до смерти загонять можно.

– До смерти не дадут. Целительница быстро на ноги поставит, – произнесла полушепотом. – Месс, ты еще можешь отказаться.

– И бросить тебя на растерзание этому извергу? – фыркнула, сморщив носик, неловко дернулась и застонала. – О! Да что же это? Отчего все тело так болит?

– Болит? – я уже притерпелась к ноющим мышцам, магия быстро приводила организм в порядок. – Это слабо сказано. Вот завтра… и еще пару дней после будут самыми сложными, а потом станет легче.

Насчет сложных дней я не ошиблась, просчиталась в другом. Игнат построил занятия так, что с каждым днем нагрузка и продолжительность тренировок увеличивались. Ранний подъем, двухчасовая разминка, полоса препятствий, поединки, лазарет. После лазарета, куда мне приносили бульоны и питательную пищу для поддержания организма, начинались медитации и основы магии огня. Затем я читала учебники и штудировала экзаменационные билеты, после был ужин и получасовой отдых. Вечером снова разминка и тренировочные поединки без оружия.

Время замерло и слилось в сплошной день сурка. Я держалась на чистом упрямстве, чувствовала себя роботом, механически выполняющим требования хозяина.

В таком ритме месяц пролетел неожиданно быстро, и мы отправились в Московское княжество сдавать вступительные экзамены. В каюте летучего корабля я выспалась впервые за последние четыре недели. Просыпалась, правда, пару раз в холодном поту от испуга, что опоздала на тренировку, и Игнат назначил штрафные упражнения. Но потом понимала, что нахожусь не дома, бежать никуда не нужно, значит, можно еще поваляться.

Две недели передышки позволили прийти в себя и осознать, сколько я успела сделать за отведенное время. Еще в пансионе я подтянула знания по истории и литературе, темы билетов отскакивали от зубов. С точными науками дела и раньше обстояли неплохо, так что на экзаменах проблем не возникло. А вот с факультетом решила не искушать судьбу и выбрала обычное боевое направление. Одного артефактора из нашей семьи академии – за глаза. Ни к чему бесплатно делиться разработками и демонстрировать умения раньше срока.

Огненная стихия, подчинить которую мне пока не удалось, как раз главенствовала среди будущих боевых магов. Никого, кто знает правду обо мне, не удивит, что проснулся именно огонь. Игнат – яркий пример, как видоизменяются способности под воздействием внешних факторов. Мы с Алимом долго ломали голову, как перенастроить печати, чтобы я выглядела средним магом огня. Видение магических потоков – редкость, но встречается как раз среди представителей высших родов знати. Как и я, аристократы не афишировали полезные умения. Так что все эти хитрости требовались для таких вот скрытых талантов. В приемной комиссии наверняка присутствует кто-то, умеющий видеть способности абитуриентов.

Родовую печать на виске скрыли при помощи артефакта иллюзий, разработанного на основе древних рун. Савва Никитич и Алим заранее предвидели проблему и озаботились ее решением. Привязку сделали к фамильному перстню князей Леви, который я носила теперь постоянно.

Мессалина сдалась через неделю изматывающих тренировок. Призналась, что не готова гробить здоровье ради того, чтобы впечатлить кого-то умением проходить полосу препятствий. Тем более, что после этого выглядела она самым непрезентабельным образом. Мокрая, грязная, с синяками и сбитыми костяшками на руках – кому такое понравится? Достаточно того, что лучшая подруга будет учиться на боевом, а значит, непременно познакомит с интересными молодыми людьми.

– Правда же, Атти? Познакомишь? –  спросила тогда, скорчив жалобную рожицу.

– Если на это останется время, – кивнула с усмешкой.

Игнат предупредил, что свободного времени у первокурсников мало. Физические нагрузки изматывали так, что вечерами студенты мечтали доползти до комнаты в общежитии и рухнуть в кровать. Хотя, у них в группе учились уникумы, которым никакая усталость не мешала общаться с симпатичными девушками и бегать на свидания.

Мусечка в своей манере рекомендовала не заниматься глупостями, а искать себе достойную пару. А зачем еще девушке на боевой факультет соваться? Известно же, там учатся наследники влиятельных семейств. Будущий глава – это первый защитник и сильный маг рода, способный постоять за честь семьи и за империю в дуэльном поединке или на полях сражений. Стараниями баронессы у меня появился полный гардероб для посещения светских мероприятий, десяток тренировочных костюмов и столько же комплектов академической униформы.

В академии четыре дня отводилось на сдачу теоретических дисциплин, а последующие три – на практические испытания. С первой частью поступающие справились на отлично, а грядущий этап должен был показать, кто и чего стоит. Экзамены проводились на закрытом полигоне, с магическим куполом и поглотителями энергии, куда допускался ограниченный круг зрителей. В приемную комиссию входил высший преподавательский состав, возглавляемый ректором, Леонидом Филипповичем Преображенским. Дополнительно присутствовал представитель императорского дома Алексей Борисович Репнин, племянник самого Федора Алексеевича Романова. Абитуриенты сидели в окружении родичей и вызывались на поле по очереди. В глаза бросалось изобилие княжеских гербов на одеждах, а в магическом зрении слепили полыхающие ауры сильных одаренных. Зато сразу видно, кто к какой семье принадлежит, или под чьим покровительством находится.

В июле-августе состоится второй набор. На оставшиеся вакантные места будут претендовать представители медных родов и те мещане, которым по карману расценки Московской академии магии. У нас же только вступительный взнос составил тысячу золотых. Для сравнения, на алхимический, куда сдавала экзамены Мессалина, требовалось в половину меньше. Как правило, семьи охотно оплачивали учебу одаренного, потому что вложенное окупалось сторицей. А для княжеских родов, чей потенциал усиливался за счет магов, это и вовсе было обыденным делом. Конечно, в дружинах имелись маги, способные обучить молодежь. Особенно, если дар специфический и за столетия наработаны эффективные методы по его использованию. Однако любому магу необходима социализация, умение работать в команде и противостоять техникам и стихиям других школ. Также не стоит забывать, что наследники однажды возглавят род, и им потребуются союзники, связи и преимущества личных взаимоотношений, основанных на симпатиях и дружеских привязанностях. А где ими обзавестись, как не в академии, в которой студенты условно равны? Заодно подходящую партию для брачного союза присмотреть можно.

К нам уже присматривались Пожарские, у которых средний сын поступал в академию в этом году. В ряды потенциальных женихов входил наследник Владимирского великокняжеского престола Ярослав Иванович Бельский, которому меня прочили в защитницы. Братья Морозовы – отпрыски побочной ветви рода Стужевых и еще десяток парней из серебряных родов.

Помимо меня, на боевой поступало шесть девушек. Испытания прошли трое: Светлана Стрельцова – обладательница стихии воздуха, княжна Ольга Орлова – обладательница огненной стихии и Полина Лазарева – обладательница стихии воды.  Двух магичек земли и еще одну обладательницу стихии воздуха отправили на факультет алхимии. С великолепными знаниями теории и магическими способностями физически они оказались слабоваты. Девчонки засыпались на полосе препятствий, обустройство которой менялось каждый год. Создатели отличались бурной фантазией и явным желанием поиздеваться над благородными детишками. Я сама не удержала равновесие и плюхнулась в грязную жижу, шарахнувшись от неожиданно выскочившей рогатины с заостренными зубьями. Спасли вбитые многочасовыми тренировками инстинкты, успела схватиться за перекладину и выбраться из ямы. Пользоваться магией запрещалось, так как это был экзамен на выносливость и умение действовать в нестандартных ситуациях. Вот уж, когда спасибо скажешь Игнату за многочасовые издевательства.

Окунуться с головой в вонючее болото? Пфф! Проползти полсотни метров по уши в грязи? Запросто! Волноваться за внешний вид братец отучил меня быстро. Заряд соли по мягкому месту за каждое применение магии и ежедневное купание в грязевых ловушках быстро избавят от вредных привычек. У Месс тогда первая истерика случилась, она же и последняя.

Припоминая, как пять с половиной лет назад убегала от дружинников Шумского, я прекрасно понимала, жизнь заставит – и в болото полезешь, и наизнанку вывернешься, лишь бы спастись. Боевому магу не приходится выбирать, в каких условиях воевать. Всякое может случится. Истощится магический резерв, например, и что тогда? Проиграла? Погибла? Нет! Сцепишь зубы и будешь сражаться, с оружием или без, используя все, что попадется под руку.

В следующем испытании предстояло показать уровень владения мечом и противостоять мастеру, вроде Игната. Победы никто не ждал, обычная проверка умений. Молодые люди, ожидаемо, прошли этот этап, играючи. Отец с шести лет приступил к моему обучению и, если бы не трагедия и обстоятельства, сейчас бы я ничуть не уступала парням в этом виде боевого искусства. Из девушек отличилась Ольга Орлова, она продержалась целую минуту. Между прочим, скидки на пол и возраст никто не делал. Мастер меча Троепольский Владимир Феоктистович сначала прощупывал новичка, проверяя скорость реакции и знание основ, а после проводил несколько эффективных связок и заканчивал поединок.

Методика за десятилетия не изменилась, поэтому Игнат отрабатывал со мной классические базовые стойки, защиту и атакующие выпады, развивал скорость и вырабатывал выносливость. Вдобавок брат учил быстро принимать решения и доверять интуиции, что не раз спасало ему жизнь. Я внимательно следила, как проходят испытание другие, и продумывала собственную тактику боя. На поле вышла, подстегиваемая изрядной долей адреналина. Встала в исходное положение, отсалютовала судьям и мастеру, что готова к экзамену. Финт «восьмеркой» должен был рассеять внимание и отвлечь противника. На последнем движении финта я нанесла дестабилизирующий удар по мечу соперника и тут же вертикальным ударом попыталась выбить оружие из его руки. После этого мой меч описал дугу и обрушился на голову противника. Однако мастер ушел в скрут и принял скользящий удар на щит. Затем на меня с немыслимой скоростью посыпался град рубящих ударов, блокировать которые я не успевала. Один отсушил левое плечо, из-за чего едва не потеряла щит и пропустила поражающий удар, обозначающий конец поединка.

– Вы убиты! – невозмутимо констатировал Владимир Феоктистович. – Мне жаль. Ваше сиятельство, позвольте узнать, кто обучал вас искусству боя?

– А в чем дело? Я не сдала?

– Вы поторопились с контратакой, заведомо зная, что я даю время новичкам на демонстрацию базовых стоек. Недавно я столкнулся с похожей тактикой, но там совсем другой уровень. А вы… признайтесь, сколько времени обучались у мастера?

– Месяц, – пробормотала, лихорадочно соображая, что делать.

– Месяц? – удивился мужчина. – Хм, тогда вы определенно добились хорошего результата. И тем интереснее узнать, кто ваш учитель. В этом случае зачту экзамен.

Ага, имя Игната Гладьева Троепольскому ни о чем не скажет, а вот фамилию Забелин уже я не готова озвучить.

– Простите, – понурилась. – Но я не назову его. Впереди два месяца, я учту ошибки и попробую поступить на общих основаниях. Это ведь не запрещено?

– Нет! Но зачем вам боевой факультет? Вы показали блестящие результаты на теоретических дисциплинах, зарекомендовали себя на полосе препятствий. Быть может, вам подойдет стихийный или алхимический? – явный намек на распространенную версию учебы с прицелом на поиск выгодной партии.

– Не подойдет! Я хочу стать боевым магом. Хочу стать сильной, чтобы защищать семью и честь рода. Замужество, чтобы вы знали, в мои планы не входит, – скрипнув зубами, что провалилась там, где этого не ожидала, развернулась и пошла к Алиму.

– Что случилось? О чем вы разговаривали? – брат сразу уловил перемены в моем настроении.

– Я не сдала, – процедила, сдерживая рвущуюся наружу ярость. – Троепольский потребовал назвать имя учителя, я отказалась. Ничего, приедем в июле и попробуем еще раз. Уходим отсюда!

– Подожди, – Алим протянул бутыль с водой, – сядь, охладись немного и успокойся. Кажется, за тебя замолвят словечко.

Я бросила взгляд на приемную комиссию и закаменела. Ряды экзаменаторов пополнились еще одним человеком. К сожалению, моим знакомым, великим князем Стужевым. Мужчина будто почувствовал, что на него смотрят, и поднял глаза, пронзая холодом.

– Мне не нужны подачки! – вмешательство князя взбесило еще больше, вынуждая терять контроль. – Я сдам экзамены и без протекции.

– Ну-ка, дыши ровнее, – на плечо легла теплая ладонь брата, и меня окутало умиротворяющим спокойствием. – Нельзя волноваться и показывать, что плохо контролируешь силу. Семен Павлович ясно обозначил позицию, что желает видеть тебя студенткой академии. По большому счету, вступительные экзамены – формальность. Вы демонстрируете, чему научились дома, а преподаватели на основании этого формируют программу обучения. Тебе просто назначат дополнительные занятия по фехтованию. Держалась ты хорошо, повела себя нестандартно, это заслуживает поощрения. Ну а то, что мастер победил неопытного новичка, так и должно быть. Разве нет? Да и не объявил еще Владимир Феоктистович результаты. Не забыла, их огласят, когда испытания пройдут все претенденты.

Еле дождалась последнего поединка и испытала двоякие чувства, когда имя княжны Леви прозвучало среди удачливых абитуриентов. Формально я не продержалась положенное время и проиграла. Выбрала неверную тактику, захотела отличиться, за что и получила по зубам. Дураков тут нет, быстро догадаются, кто повлиял на решение мастера. С другой стороны, я не просила Стужева об одолжении и сдала бы этот чертов экзамен со вторым потоком. Теперь придется выслушивать насмешки, что я тут по чьей-то протекции. Ладно, не впервой, справлюсь как-нибудь.

– Придержи злость до завтра, – посоветовал Алим, но запоздал с советом.

Заглянув к Морозовым и поздравив парней с прохождением испытаний, князь Холода направился к нам.

– Добрый день, Алим Осипович, – поздоровался прежде с главой и обменялся рукопожатием, после чего посмотрел на меня. – Ваше сиятельство, рад встрече. А вы изменились за эти пять лет, расцвели, превратились в очаровательную девушку, – приложился губами к моей похолодевшей ладошке.

– Князь, – склонила голову, потому что в тренировочном костюме реверанс смотрелся бы неуместным, – какая неожиданная встреча. Чем обязаны?

– Дела в столице. Приехал поддержать младший род, порадоваться успехам молодежи. Кстати, позвольте представить, Василий Васильевич и Глеб Васильевич Морозовы, – сосредоточившись на главном противнике, не заметила, как за ним увязались белобрысые ребята, похожие друг на друга как две капли воды.

– Привет! –  Василий подмигнул, коснувшись ладони неожиданно горячими губами.

Это от Стужева веяло стылым холодом, а мальчишки вполне себе обычные, дружелюбные.

– Рад знакомству, Наами! – не отставая от брата, Глеб также обжег руку поцелуем и многозначительно улыбнулся, когда я покрылась гусиной кожицей.

– И мне. Очень. Приятно, – заставила себя улыбнуться в ответ.

На нас и так пялились все, кому не лень. А тут прямым текстом Семен Павлович обозначил интерес и даже выбор предоставил, ага.

– Здорово ты контратаку провела, – сразу перешел на «ты» старший из братьев. – А я вот не решился, наставника послушал.

– Мне учитель тоже советовал, но я подумала…, впрочем, неважно.

– Вы надолго в Москве? Может, сходим на спектакль? – сходу предложил Василий Морозов. – В Большом как раз закрытие сезона. У нас места в партере выкуплены.

– Даже не знаю, мы улетаем завтра, после объявления результатов, – растерянно посмотрела на Алима в поисках поддержки, но он пожал плечами – мне решать. – Я бы лучше к испытанию подготовилась.

– Наами, не стоит переживать, – вмешался Семен Павлович. – Уверен, сдадите экзамен на «превосходно». Наверно, измучили уже себя тренировками. Лучше развейтесь в приятной компании. И подругу возьмите с собой. Думаю, графиня де Фонтен вас поддержит. Моя ложа в вашем распоряжении, все равно вечером на прием к императору иду.

– Благодарю за щедрое предложение, – вздохнула, понимая, что мне не оставили выбора.

Встретиться договорились в фойе театра, после чего князь и его родственнички откланялись.

– Ну, и зачем это? – поинтересовалась у Алима. – Как будто, осенью не останется времени.

– Может, и не останется, – ашкеназец хмыкнул. – В сентябре вы встретитесь уже как давние знакомые и невольно будете держаться вместе.

– Мда, в этом есть логика, – недовольно поджала губы, – но я предпочитаю сама выбирать круг общения.

– Эх, Нина, если бы все было так просто. Стужев ничего не делает без причины. Здесь он играет на собственном поле, и пока нам только остается принять правила игры. Ты ведь не собираешься терять голову и пускаться в авантюрные приключения?

– Издеваешься? Зачем это?

– Мало ли, – хитро прищурился, – кровь горячая, молодая, а тут столица, перспективы, возможности.

– Язвишь? Тебе не идет, – бросила взгляд на Морозовых, которые переговаривались и что-то обсуждали, и покачала головой. – Но ты прав, за стенами поместья не отсидишься. А столичный театр стоит посетить хотя бы потому, что я там ни разу не была. Представляю, как Месс обрадуется…

Мессалина чуть не до потолка прыгала, когда я ей сообщила о приглашении. После девушка вспомнила, как мало времени осталось на подготовку, и понеслась к себе наводить красоту. Я не усердствовала, намереваясь потратить свободные часы на медитацию. Попросила только служанку подготовить платье – спасибо Мусечке, что она заранее позаботилась о моем гардеробе.

 Двухэтажный особняк в Раменском Алим выкупил пару лет назад, чтобы останавливаться там во время деловых поездок, а не мотаться по гостиницам. Ну и с тем прицелом, что мне предстоит учеба в академии, а значит, понадобится место для проживания. Студенты МАМы проживали в общежитиях, первокурсникам запрещалось покидать пределы академгородка без разрешения. Однако с моим умением открывать тропы, при желании запреты можно легко обойти. Ромка, например, предпочитал приезжать только на выходные, а в учебные дни оставался в общаге. Сейчас он вместе с группой проходил практику где-то в степях, вернется только к началу учебного года.

Штат слуг Алим отбирал лично, тщательно проверяя на лояльность и требуя клятву неразглашения. Он и графиню обязал дать такую, почистив при этом воспоминания девушки касательно прошлого и нашего совместного пребывания в пансионе. В разговорах с новыми друзьями, сверстниками обязательно всплывут годы учебы, а для всех Мессалина училась вместе с Ханной и Батуш. Княжна Леви находилась в это время в Адмонте. Манипуляции с памятью проводились с полного согласия подруги, потому что иначе никто не стал бы оплачивать ее поступление в академию. Разумеется, по окончании, графиня обязалась десять лет отработать на нашу семью. Альтруизмом никто не страдал и вкладывать средства просто так не собирался. Роду требовались маги, а умение создавать составы для усиления магических способностей или восстановления сил всегда пользовалось спросом. Для реализации таких зелий требовалась лицензия, подкрепленная дипломом, а она стоила денег. Учитывая, что на факультет алхимии шли девушки из обеспеченных семей, для них проблема оплаты не стояла. Но при удачном замужестве они, как правило, бросали учебу или использовали знания для собственных нужд. Опять же, в империи несколько медных родов подмяли под себя перспективные направления алхимии и выступали монополистами по продаже готовых изделий. Одиночки разорялись, не выдерживали конкуренции, а нелегалов периодически отлавливали и наказывали.

Большой театр сиял огнями, а у входа случился затор из паромобилей и экипажей прибывающей публики. Нас доставил к парадному новенький паромобиль с княжескими гербами. Статус обязывал, вот Алим и раскошелился на супермодный вариант, напичканный всеми примочками, которые за это время появились на рынке. Помимо этого, корпус и стекла Полозьевы усилили древними рунами, поверх которых наложили традиционную защиту. Водитель и охранник занимали передние места, отделенные от салона стеклянной перегородкой. Чуть поодаль следовал еще один паромобиль с охраной. Нас сопровождал боевой маг, работающий на род Леви. Одетый с иголочки, он первым выскочил из машины, чтобы помочь выбраться и сопроводить к месту встречи.

Не успела я ступить на дорожку, как почувствовала повышенное внимание, распознала щелчки магических фотокамер, глаза ослепили многочисленные вспышки. Маг создал вокруг защитный купол, отсекающий любопытных, и повел внутрь. В роскошном фойе нас уже встречали братья Морозовы. В парадных камзолах, с уложенными волосами и преисполненные важности, мальчишки казались старше своих пятнадцати. Их восхищенные взгляды и неумелые, но искренние комплименты льстили, прибавляли блеска в глазах и лучше зеркал доказывали, что наши старания не были напрасными.

Пока парни знакомились с подругой и отдавали дань светским расшаркиваниям, маг Ильсор сдал в гардероб верхнюю одежду, после чего мы проследовали в ложу великого князя Стужева. Она находилась по соседству с императорской, что говорило о высоком положении хозяина. На нас все обращали внимание и стремились узнать, кто же мы такие. Услужливый официант прикатил тележку с закусками и напитками, сервировал столик и заверил, что он полностью в нашем распоряжении, если вдруг что-нибудь понадобится.

Василий Морозов расположился рядом, рассказывая мне о постановке и актерах, что задействованы в спектакле. Глеб ухаживал за Мессалиной, сыпал шутками, вызывая на лице подруги улыбку и шальной блеск в глазах. Зная Месс, девушка упивалась происходящим и наслаждалась каждым мгновением маленького триумфа. Первый выход, и сразу же попадание в высший свет. Ревнивые взгляды женщин, заинтересованные – мужчин, блеск софитов, княжеская ложа и галантный кавалер рядом. Что еще нужно для счастья?

У меня же попытки ухаживания вызывали легкое недоумение и снисходительность. Лестно само внимание и то восхищение, что читалось в голубых глазах парнишки, но в остальном чувствовалась подростковая неуклюжесть и неуверенность в собственных силах.

Ильсор в это время стоял на страже спокойствия, вежливо отшивая незваных гостей и слуг, подосланных узнать имена боярышень, что произвели впечатление на господ. Некоторые молодые люди, лично знакомые с Морозовыми, все же удостаивались чести быть представленными нам. Но парням не предлагали остаться, и те вынужденно удалялись, бросая пылкие взгляды. Я даже имена не запоминала, не собираясь продолжать знакомство с теми, кто волочится за каждой юбкой. Меня больше беспокоила ситуация на экзамене и мучил вопрос: господин Троепольский сам передумал, или же это заслуга Стужева, замолвившего за меня словечко? Недаром князь после подошел к нам, демонстрируя заинтересованность и расположение.

– Вы совсем не слушаете, –  горько вздохнул молодой человек, когда я пропустила мимо ушей его вопрос. – Неужели вам неинтересно? Вы ведь впервые в театре? Или… дело во мне? Я делаю что-то не так?

– Простите, я задумалась, – чего уж отпираться? – Театр великолепный, он сам по себе произведение искусства. И ваше поведение безупречно, вот только меня беспокоит завтрашнее испытание. Это по-настоящему важно, а остальное… – небрежно пожала плечами.

– Наами, могу ли я рассчитывать на вашу дружбу и расположение? – с мольбой заглянул в глаза.

– Можете, конечно, я всегда… – отвлек шум и суета, возникшая по соседству.

В императорскую ложу сначала прошли маги и изучили ее на предмет безопасности. К нам тоже заглянули, бегло осмотрелись, перекинулись парой фраз с Ильсором и исчезли. Я невольно затаила дыхание, ожидая, что увижу императора. Однако вспомнила, что великий князь Стужев говорил о приеме во дворце, а значит, Его величество вряд ли появится. Может, кто-то из семьи или приближенных? Волнительно.

Бессовестный интриган! – выругалась мысленно, когда в свите цесаревича Алексея, чье лицо часто мелькало в светских хрониках, я увидела старого знакомого. Кипенно-белая шевелюра, идеальная осанка и надменно-презрительное выражение синих глаз, в которых промелькнуло удивление и даже узнавание, когда наши взгляды столкнулись. – Артемий Стужев собственной персоной.

– Проклятье! – обреченно выдохнул старший Морозов. – Теперь мне точно ничего не светит.