Глава 30

— Ты! — темник прожег взглядом, сверкающим зеленым свечением глаз. — Как смеешь мешать мне? Раздавлю! — Алексей призвал на помощь силу оскверненного источника.

Переполненная магией, я вижу, как потоки силы проходят через тело наследника и концентрируются в браслете. Магия в старинном артефакте слепит сиянием, пропуская грязную энергию через себя и концентрируя ее в ладони, внутрь которой вживлен накопитель. Только такими ухищрениями, нещадно расходуя заимствованную силу, неодаренный управляет стихиями. Часть камней уже исчерпала себя и рассыпалась, но цесаревич все еще остается грозным противником. А ведь в каждом таком камешке заключена душа погибшего мага. Кто-то готов платить такую высокую цену за обретение могущества, но только не я. Способности достались мне от настоящей Нины Забелиной, отдавшей жизнь ради спасения брата. Пусть и неосознанно, не понимая последствий, но искренне желая его защитить. А сейчас наступил мой черед сберечь тех, кем я дорожила больше всего на свете.

— Лука, если слышишь, помоги справиться и победить тьму, — прошептала беззвучно, потому что слова здесь не требовались.

Я ощутила, как концентрируется энергия во внутреннем источнике, как откликаются связанные со мной маги и отзывается на призыв нечто могущественное, оставившее отпечаток силы на виске.

Свечение разлилось по телу также, как и тьма в противнике. Переполнившись грязной энергией, цесаревич видоизменяется, приобретая облик чудовища. А я будто таяла в воздухе и растворялась в потоке света. Обратно уже не вернуться, потому что человек не приспособлен к подобным нагрузкам. Но это и не страшно, когда знаешь, что жертва не будет напрасной. Силы во мне уже столько, что она сочится через поры. Внутри вместо крови бурлит энергия, а тело удерживает физическую форму только благодаря сознанию. В нем еще хранится память о смертной оболочке и подсознательный страх исчезнуть навсегда. Однако в мыслях царит спокойствие и любовь, которую я готова разделить с ближниками и друзьями. Они будут жить в мире без ордена Тьмы, а значит, предназначение исполнено, и я ухожу с чистой совестью.

Последнее, на чем сфокусировался взгляд, сгорающий в нестерпимом сиянии, — монстр, вокруг которого кружат яркие звездочки освобожденных из вечного рабства душ. Древние артефакты, пусть они хоть тысячу раз уникальны, должны быть уничтожены, чтобы никто из потомков не вздумал ими воспользоваться. Источники давно стали частью этого мира и больше не угрожают устоявшемуся мирозданию. Поэтому ни хронометр, на браслет наследника, ни Хо`шен больше не нужны, а их обитатели пусть отправляются на покой.

Воскресив в мыслях самые счастливые мгновения, я с легкостью опустила последний барьер, сдерживающий природную мощь стихий в хрупком теле. Однако энергия, хлынувшая в стороны, не распылила оболочку не песчинки, а почему-то изменила направление. Кто-то не хотел меня отпускать? Но я ведь уже попрощалась и ухожу, ни о чем не жалея!

— А я не хочу тебя потерять! Сказал же, никому не отдам! — раздался упрямый голос, а его обладатель коснулся моих губ жадным поцелуем.

Следом я почувствовала тяжесть рук на плечах и крепость объятий. Сила лилась и лилась, но ее забирал себе тот, кто постоянно шел наперекор судьбе. Кто любил и готов был отступить, желая счастья. Но все же не отступил и не сдался под гнетом обстоятельств. Наверное, с самого начала меня привлекал именно бунтарский характер. А еще острый ум и умение добиваться цели.

В водовороте энергии, которая проходила через меня и поглощалась антимагом, мы стояли, обнявшись, и чувствовали себя единым целым. Может, я и не слышала мыслей Ивана, но переживала тоже, что и он: радость обретения друг друга и осознание простой истины, что с этого мига и до конца своих дней никогда не расстанемся.

— Спасибо, что спас, — прошептала слова благодарности, когда буйство стихии сошло на нет.

Чуть отстранившись, Ванька посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Это немного не тот положительный ответ, на который я рассчитывал. Ты выйдешь за меня?

— А как же… — Некстати вспомнила об обещании Артемию.

— Не думай об обязательствах, — загасил мой вопрос нежным поцелуем и продолжил. — Они остались за стенами этого святилища. Просто скажи, ты меня любишь?

— Люблю, — признание далось легко, без малейших сомнений. Можно долго обманываться и сомневаться, скрываясь за стенами условностей и проблем. Но перед лицом смерти на собственную жизнь смотришь иначе, выделяя то, что действительно важно. Долг, клятвы, обязательства — все это меркнет перед осознанием, что на личное счастье так и не хватило времени. А оно — вот, голубоглазое и чуточку нахальное, все время находилось рядом.

— И я тебя люблю, мой неугомонный талисман.

— Почему талисман? Это ведь ты спас меня от смерти, когда я поклялась служить и защищать тебя.

— Да потому, что ничего бы этого не случилось, если бы однажды отважная девчонка не ворвалась в мою жизнь и не вытащила из пропасти, в которую я чуть было не сорвался. Это ты собственным примером показала, ради чего стоит жить. Возрождение рода, восстановление справедливости, уничтожение темников — это твоя заслуга. Разве мог я остаться в стороне? Когда-то я не понимал, отчего учитель смотрит на тебя, слабую неумеху, неспособную удержать меч в руках, с таким восторгом и благоговением. А после сам убедился, что ни у кого больше нет такого чистого, отважного и доброго сердца. Еще тогда, в Белозерских болотах, когда ты расправилась с воздушным магом и рисковала собой, спасая бездомного мальчишку, я осознал, что сделаю все, чтобы ты меня полюбила. И ради этого я готов завоевать весь мир, если потребуется.

— Мир не нужно завоевывать, он принадлежит людям. А вот стране нужен новый правитель. — Коснулась усыпанного драгоценными камнями золотого венца на голове парня.

— Но откуда? — Иван снял корону, изумившись ее появлению.

— После гибели цесаревича ты первый претендент на трон. А это, — с трепетом прикоснулась к артефакту, рожденному в буйстве стихий источника, — благословение высших сил. Ты станешь великим императором.

— Только, если ты будешь рядом!

— Буду, даже не сомневайся. Я ведь твой щит.

— Нет, этого мало! Я хочу разделить с тобой жизнь. Хочу засыпать и просыпаться в твоих объятиях, растить наших детей, состариться вместе и любить тебя до последнего вздоха.

Мое сердце откликнулось на каждое слово и защемило от нежности, в глазах предательски защипало. Не ожидала таких трогательных признаний. Может, я все же умерла и попала в рай? Как понять, что это происходит на самом деле? Никогда прежде не замечала за Ванькой подобных откровений. Да, я видела, что нравлюсь ему, но не подозревала, как сильно.

— А ты умело скрывал чувства, — пытливо посмотрела в голубые глаза, выискивая малейшие признаки лжи или сомнений. — Нарочно все время бесил и обзывался? Знаешь, как хотелось тебя поколотить?

— Ага! Я делал это специально, — Иван заговорщически подмигнул. — Чтобы полюбоваться, как сверкают твои глаза, когда злишься.

— Ну, и обманщик! Теперь я точно тебя поколочу.

— Не-а! — Ванька замотал головой. — Не поколотишь. Я сильнее. Разве что разрешу чуть-чуть, если хорошенько попросишь. Например, вот так, — приник к губам, сминая их жарким поцелуем.

— Кхм, Иван, не будь жадиной. Дай и нам обнять Нину, — раздался ехидный Ромкин голос за спиной.

Я вспыхнула румянцем, осознавая, что у наших признаний оказалась куча свидетелей.

— Чего это сразу обнять? — Бельский только крепче прижал меня к себе и ревниво пробурчал. — Заведи свою невесту, и обнимайся с ней на здоровье. Вам только дай волю, сразу толпой накинетесь.

Ага, рядом с Варфоломеем я заметила Савву Никитича, Алима, Данияра, Артемия и князя Демидова. Все встревоженные, помятые и уставшие после недавней схватки. Игнат с дочкой на руках обнимал заплаканную Лизу, а лисичка в сторонке гневно препиралась с Пожарским.

— Ну, ты что? — возмущенно толкнула парня кулачком в грудь. — Это же родичи, и я их тоже очень люблю. Думала, не увидимся больше. Ромка прав, не будь таким жадиной, — и добавила чуть тише, — тебя я люблю иначе.

Сверкнув глазами и расплывшись в радостной улыбке на пол лица, Иван нехотя разжал руки.

— Если только ненадолго, и чтобы сильно не усердствовали.

Как бы не так! Стоило князю отпустить меня, как братья налетели со всех сторон. Ромка оказался шустрее и потому стиснул так, что хрустнули косточки. Затем Алим пробился, Данияр и остальные. С Тёмкой только заминка вышла. Он же видел нас с Иваном и слышал признания. Учитывая, что еще вчера я была его невестой, ситуация сложилась неловкая.

— Любишь его? — спросил Артемий негромко и, не дожидаясь ответа, тут же продолжил. — Любишь, я вижу. Он спас тебя, заслужил твою любовь. А я безумно боялся потерять, но в итоге это случилось. Ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на него. Дед ошибался, нельзя заставить кого-то полюбить. Поэтому я, великий князь Артемий Павлович Стужев, — голос парня набрал силу, — официально расторгаю помолвку с княжной Наами Леви. Желаю счастья…

Артемий развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку.

— Постой! Да постой же! Тём! — остановила парня и развернула к себе, вынуждая посмотреть на меня. — Да, мы не станем мужем и женой — союз без обоюдных искренних чувств обречен. Но это не значит, что нельзя общаться, как прежде. Ты занял место в моем сердце, и я хочу сохранить дружбу между нами и нашими семьями. Если это возможно, конечно. Мир? — протянула раскрытую ладонь.

— Мир! — Тёмка осторожно пожал мою руку и попросил разрешения обнять.

Я с радостью заключила бывшего жениха в объятия, хотя и чувствовала ревнивый Ванькин взгляд, прожигающий спину.

— Ладно, не буду злоупотреблять доверием, — Стужев отступил, а Бельский тут же возник рядом.

— Ну, что я говорил? Стервятники! Но я рад, что все разрешилось. — Иван собственническим жестом пододвинул меня к себе и зарылся лицом в мои пропахшие гарью волосы. — Теперь ты свободна, и мне не терпится услышать твое «да».

— А не слишком ли ты торопишь события? До моего совершеннолетия еще два года и один день. Да и потом, разве для будущего императора не найдется более выгодная партия? Мало ли заграничных принцесс на выданье? Империи необходимо укреплять международные связи.

— Какие еще принцессы? — Ванька захлебнулся возмущением. — Мне никто, кроме тебя, не нужен. И, вообще, первым же указом отменю многоженство.

— Прошу прощения, молодой человек, — вмешался ашкеназец. — А разве не требуется согласие старших родственников, прежде чем сделать девушке предложение.

— Но Нина же глава рода? — опешил молодой князь.

— Верно, а еще она — княжна Леви, и без моего согласия не может выйти замуж, — брат усмехнулся.

— Алим? — удивленно уставилась на мужчину. — Неужели ты против нашего брака?

— Нет, Нина, я желаю тебе счастья. Но ты правильно заметила, впереди еще два года. Если Иван действительно любит и хочет жениться, то подождет сколько необходимо. А попутно пусть решит вопрос с цесаревичем, вряд ли Алексей добровольно откажется от трона.

— В каком смысле, решит вопрос? — я опешила. — Он же погиб?

— Как погиб? А кто сейчас выступает на главной площади? — Алим исполнился подозрительности, а мы удивленно переглянулись.

Вкратце пересказав события, происходившие в святилище, я вспомнила об Ольге, которую оставила на попечение Беркутовой. Вихрем перенеслась в тот угол, куда перенесла подругу.

Возле ее тела на коленях сидел резко постаревший князь Орлов, а целительница вжалась в стену от страха. И правильно сделала, потому что не выполнила обещания. Зато я всегда их выполняю.

— Игнат! — сорвавшимся на всхлип голосом позвала брата, но он услышал и тут же явился на зов. — Я сказала этой тва… женщине, что она умрет в муках, если не удержит Олю, — гулко сглотнув, посмотрела брату в глаза, вспоминая наш давний разговор об исполнителях и тех, кто отдает приказы. — Я готова взять на себя ответственность и прошу привести приговор в исполнение. Николай Георгиевич! — Подошла к безутешному отцу и коснулась его плеча. — Мне безумно жаль. Простите, что не уберегла Олю. Это и моя вина тоже. Я ведь могла бы вытащить злополучный кинжал и заживить рану. Никуда бы этот монстр не делся. А вместо этого поверила той, что уже предавала.

— Нет, подождите! — вскрикнула Тамара, когда Игнат заломил ей руки за спину, выворачивая суставы. — Подождите, умоляю! — поползла ко мне на коленях. — Кинжал цесаревича отравил девочку тьмой, и поэтому она не выдержала, когда свет начал выжигать тьму. Я отдала все силы! Все! Посмотрите, не оставила себе ни капли магии.

— Это уже неважно, ведь ты не сдержала слова. И это ты принесла портал темников в крепость и поставила жизнь Лизы и ребенка под угрозу. Из-за тебя погибли хорошие ребята. Из-за тебя Егорка… — у меня дрогнул голос, и на глаза снова навернулись слезы.

— Игнат Александрович! Вы слышали приказ? Исполняйте! — прозвенел в воцарившейся тишине жесткий голос. Бельский подошел и встал рядом, сплетая пальцы наших рук. — Впредь ни один человек, не связанный клятвой верности, не приблизится к моей невесте и не ступит на порог нашего дома.

Тамара в ужасе отшатнулась, по ее щекам полились горькие слезы. Но кого они теперь волновали? Внезапно женщина вздрогнула, широко распахнув глаза от удивления. Она увидела императорский венец на голове Ивана. Однако Игнат уже рывком поставил пленницу на ноги и подозвал двух дружинников, чтобы увели ее подальше с наших глаз.

— Стойте! Я знаю, как все исправить! — целительница бросилась к Ваньке, но парни уже спеленали путами ей ноги, из-за чего она плашмя шлепнулась на каменный пол, разбив лицо в кровь. — Прошу! Иван Иванович? Нина Константиновна! — Князь брезгливо отступил, посчитав отчаянные вопли за очередную попытку предательницы спасти никчемную жизнь. Видно, поэтому Тамара решила достучаться до меня. — Я могу все исправить! Все! Помните, как тогда, в нашу первую встречу, когда вы поранились об осколки фиала?

Я уже развернулась, чтобы отступить вслед за женихом, но замерла.

— Ты же сказала, что не контролируешь способности?

— Так и есть! — Женщина закивала болванчиком. — Но вспомните, что я сказала о клятве?

— Что принесешь ее только императору… — я осеклась и посмотрела на Ивана. — Ты готова это сделать прямо сейчас?

С момента смерти Ольги прошло немного времени. Искорка вспыхнувшей надежды заставила действовать стремительно. Я сорвала путы, удерживающие руки целительницы, и сама рассекла ее ладонь ножом.

— Я, Тамара Васильевна Беркутова, клянусь служить верой и правдой Его императорскому величеству Бельскому Ивану Ивановичу… — слова клятвы лились, а дрожащий голос предательницы набирал мощь. Вместе с этим вокруг женщины закручивались потоки силы, которые прямо на глазах напитывали ее тело светом и излечивали от ран.

— Принимается, — снизошел Ванька до последней просьбы, тем более, что Тамара полностью вверила себя его власти.

— Дозвольте же использовать дар и вернуть девочку к жизни?

Иван с недоверием посмотрел на меня, как бы спрашивая, разве такое возможно? Я кивнула и затаила дыхание.

Получив разрешение, женщина приблизилась к Ольге и присела возле нее на колени. Коснулась правой рукой горелой раны на шее, а левую положила на грудь в области солнечного сплетения и замерла, сосредоточившись. Ладони целительницы засветились, как и она сама, а в распростертое на полу тело хлынул свет. На открытых участках было видно, как он разгоняет застоявшуюся в жилах кровь, заживляет повреждения и латает раны. В миг, когда хрупкая фигурка засияла от кончиков пальцев на ногах и до макушки, девушка сделала судорожный вздох. Ее лицо исказила гримаса боли, но тут же разгладилось в легкой улыбке. Магия жизни сотворила чудо и вернула душу в излечившееся тело. Шрам на щеке Тамара тоже убрала. От него остался тоненький след, который легко скрыть косметическими средствами. Через минуту, как Беркутова убрала руки и бессильно обмякла, Ольга распахнула глаза и удивленно посмотрела на Игната. Брат, как коршун, навис над целительницей и следил за каждым движением, а потому и оказался ближе всех к девушке.

— Игнат Александрович? Вы снова меня спасли? — Орлова потянулась к мужчине и разрыдалась, а он, ошеломленный чудом, подхватил девушку и стиснул в объятиях.

— На этот раз я не при чем, — пробормотал Игнат в оправдание. — Это все сестренка и… — Бросил странный взгляд на Беркутову. — Маг Жизни?

— Нет! — уткнувшись лицом в мужскую грудь, Орлова покачала головой. — Это ты… вы. Я знала, верила, что ты придешь за нами, за Лизой и Дашенькой.

Наблюдая за трогательной сценой, я молча подошла к князю Орлову и запустила исцеляющее плетение. А то побледнел, как мертвец, и за сердце схватился. Нам еще приступа не хватало. Затем украдкой посмотрела на Лизу, которую брат оставил под присмотром Полозьевых. Ревности в ее глазах я не заметила, только понимающую улыбку и блеснувшие в уголках глаз слезы. Заметив, что я на нее смотрю, Лиза вспыхнула от смущения и потупилась. Затем, решившись, поцеловала дочку в лобик и передала ее оторопевшему Ромке, застывшему с идиотским выражением на лице и ребенком на руках.

Приблизившись, Елизавета легонько коснулась плеча мужа, обращая на себя внимание. Игнат вздрогнул, будто его застукали на месте преступления. Следом за ним и Орлова почувствовала неладное, встрепенулась.

— Елизавета Гавриловна, простите, — вспыхнув румянцем, Ольга отстранилась от чужого мужчины. — Я не должна была, просто…

— Оля, скажи, ты ведь любишь Игната? — бесхитростно спросила у княжны Лиза, чем окончательно смутила девушку, щеки у которой запылали огнем.

— Не бойся сказать правду, ты меня этим не обидишь, — приободрила Лиза. — Я ведь не слепая и вижу, как ты смотришь на него. Он же лучший мужчина на свете. Как в него можно не влюбиться? А ты, Игнат, тебе нравится Ольга? — вопросительно посмотрела на супруга, у которого от изумления дар речи пропал.

— Э… Ольга — замечательная девушка. Сильная, смелая и красивая. Лиза — душа моя, не понимаю только, к чему ты ведешь? Я никогда даже мысли лишней себе не позволил. Знаешь ведь, как сильно люблю тебя и наших детей.

— Знаю и тоже люблю. Больше жизни люблю и желаю только счастья. Поэтому, если тебе нравится Оля, как женщина, с которой ты мог бы связать жизнь, то я буду рада, если она станет частью нашей семьи.

Брат судорожно сглотнул, посмотрел на жену, потом на изумленную таким предложением Ольгу.

— Ты ведь не пошутила, да? И серьезно предлагаешь взять княжну Орлову второй женой? Но кто я такой, чтобы…

— Я согласна! — выдохнула Оля, а мне пришлось наложить на князя Орлова еще одно исцеление. Ну, так, на всякий случай.

— Вот видишь, я не ошиблась и точно знаю, Оленька станет замечательной женой и матерью. Она и о наших мальчиках позаботиться, и Дашеньку не бросит, когда меня не станет.

— Постой! Что значит, когда не станет? Лиза! Ты больна? Тебе плохо? Целителя сюда! Срочно! — Игнат встревожился не на шутку, и тут уже я не удержалась, чтобы вмешаться и кинуть на жену брата целительское плетение. Сразу парочку, чтобы наверняка.

— Спасибо, Ниночка Константиновна, но не нужно. Мне уже помогли, я здорова, — роняя слезы, улыбнулась Лиза. — Я просто хочу, чтобы Игнат не оставался один. А Оленька его крепко любит, я сразу это поняла.

— «Она боится, что израсходовала слишком много сил, защищая дочь, — подсказал Алим по мысленной связи. — Пусть Беркутова проверит. Маг жизни чувствует такие вещи».

— Тамара Васильевна, что скажете о Лизе? — строго посмотрела на женщину, воспользовавшись советом ашкеназца. — Спасая Дашеньку, она использовала защиту «Сосуда души».

Целительница подошла и коснулась лба девушки, чтобы провести диагностику. Сгусток света скользнул в тело Лизы и исчез, погаснув в груди. Беркутова использовала еще три подхода с тем же результатом, после чего со вздохом озвучила вердикт.

— Если не поддерживать Елизавету Гавриловну магией жизни, то протянет месяцев шесть-семь. Отмеренные судьбой годы израсходованы.

— Нет! — Игнат подался к жене и сгреб её в охапку. — Лиза, как же так? Сокровище мое? Я тебя не отдам. Не отпущу. Мы что-нибудь придумаем.

— А что тут придумывать? — вмешался Иван, для которого учитель и его семья всегда были примером. — У нас есть маг жизни, который будет поддерживать Лизу столько времени, сколько потребуется. Слышали, Тамара Васильевна? С этой минуты ваши обязанности состоят в том, чтобы Елизавета Гавриловна жила, как можно дольше.

— Как прикажете, государь, — Беркутова почтительно поклонилась. — Осмелюсь только заметить, что магия жизни — хрупкая вещь. Если человек сам не захочет жить или откажется от помощи, то здесь я буду бессильна.

— Ты ведь не откажешься, родная? — После приказа Ивана Игнат выдохнул с облегчением.

Но ведь нужно знать Лизу! А она способна пойти в отказ, если поверит, что этим спасет кого-то.

— Нет, если ты согласишься взять вторую жену, — девушка проявила неожиданное упорство.

— Хорошо, — сдался Игнат. — Я подумаю над этим вопросом, обещаю.

— Нет, любимый, я хочу, чтобы ты сегодня же сделал Оленьке предложение. Конечно же, предварительно спросив разрешения на брак у ее отца.

— Папа здесь? — ахнула Ольга и, оглядевшись, увидела князя Орлова и бросилась к нему.

Николай Георгиевич машинально заключил дочь в объятия и ласково погладил по голове, как маленькую.

А я вот не думала, что скромница Лиза так ловко умеет командовать братом. Впрочем, я разделяла ее опасения и как никто знала, насколько сильно девушка любит мужа. И детей, конечно. А еще глубоко внутри Елизаветы до сих пор живет робкая провинциалочка, считающая себя недостойной такого мужчины. Глупость, конечно, которую я столько раз просила выкинуть из головы. Да и сам Игнат регулярно доказывал жене обратное, балуя подарками, комплиментами и признаниями в любви.

— Николай Георгиевич! — Игнат подошел к князю Орлову. — Буду предельно честным: я не планировал приводить в дом вторую жену. В нашей семье это, скорее, исключение, чем правило. Мы однолюбы и женимся только по велению сердца. Когда я познакомился с вашей дочерью, то с первой же встречи проникся искренней симпатией. Нина редко ошибается в людях, а еще умеет притягивать к себе ярких, талантливых личностей. Так вот, Ольга — редкая жемчужина, способная сделать счастливым своего избранника. Я никогда не строил планы относительно вашей дочери. Судьба столкнула нас при трагических обстоятельствах. И знаете, что я испытал в тот момент, когда увидел ее глаза среди жуткого кровавого месива? Безумную ярость на весь мир за то, что существует зло, способное погубить столь хрупкий и удивительно нежный цветок. Еще тогда я решил, что больше никому на свете не позволю ее обидеть. Решил присматривать издалека, как за сестренкой, пока не найдется тот, кто возьмет ее защиту на себя. Оля — единственная девушка, сумевшая всколыхнуть мои чувства после того, как я обрел Лизу. Но это совершенно не та любовь, что я испытываю к супруге. Я не вправе разбивать девушке сердце и давать необоснованную надежду. Ольга еще встретит человека, для которого станет единственной и неповторимой. Искренне желаю ей обрести настоящую любовь.

— Что же, — Николай Георгиевич тяжело вздохнул, — честность я оценил. Твои слова вызывают уважение. Я был бы рад, чтобы наши семьи породнились, но, видно, не судьба. А жаль.

— Оля! — Игнат подошел к девушке, смахнул непрошенные слезинки с ее щек, после взял за руки. — Не держи на меня зла. Ты по-прежнему наш друг и желанная гостья в доме.

— Игнат Александрович, вы не оставите даже малюсенького шанса? — подруга посмотрела на брата полными слез глазами. Хотя Ольга и держалась изо всех сил, но это у нее плохо получалось. — Это ведь возможно, любить двух женщин одновременно. Так, почему вы даже не хотите попробовать?

— Потому что не хочу становиться на пути твоего счастья. Что, если ты встретишь другого мужчину и будешь при этом связана обязательствами?

— Нет, — девушка покачала головой. — Я чувствую — это навсегда. Но… простите! Я больше не потревожу вас признаниями.

— Дорогой! — к мужу неслышно подошла Елизавета. — Не отнимай у нее надежду. Пообещай, что вернешься к этому вопросу, когда Ольга вступит в брачный возраст. Или, когда меня не станет…

— Лиза! Я поклялся в храме, что буду любить только тебя, — Игнат захватил в ладони заплаканное личико жены и осыпал его поцелуями. — Хочешь, чтобы я стал клятвопреступником?

— Нет, но…

— Родная, довольно слов. Я понимаю твой порыв и ценю, как проявление наивысшей степени любви. Но союз с другой женщиной для меня неприемлем. Пусть даже она во сто крат красивее, лучше, достойнее. Ничего не могу с этим поделать, потому что давно и безнадежно люблю собственную жену.

— Нам пора. — Я подошла к Ольге и взяла ее за руку. — Мне жаль, но так принято в нашей семье. Верность клятвам, преданность семье и любимой женщине, честь — соблюдая эти правила, мы остаемся теми, кто мы есть. Ты ведь поэтому и влюбилась в Игната?

— Мне так стыдно, — прошептала Орлова. — И больно. Не знаю, как с этим справиться.

— И не нужно! Боль утихнет со временем и останется в сердце легким налетом грусти. Первая любовь часто обжигает, и поэтому мы помним о ней до глубокой старости. А стыдиться тут нечего. Разве можно стыдиться самой себя? Ни в коем случае! Теперь ты знаешь, каково это — любить, и, встретив того самого еди