Глава 16

Разве ж Гаврила скроет от дочери и приемного сына информацию о моем возвращении? Первым примчал нахаленок, сбежавший из-под надзора отца.

– Боярышня! – повис на шее. – Как знал, что вы появитесь и осада закончится. Говорил, а они не верили!

– Ниночка Константиновна, – следом и Лиза появилась, – с возвращением! Мы так переживали, волновались… рада, что вы живы-здоровы, – обняла, расцеловала в обе щеки.

– А я думаю, куда это все убежали, если самое интересное во дворе происходит, – на пороге возник Иван.

Тоже не чужой – сама подошла и чмокнула парня в щеку.

– Как вы тут? В порядке? Как учеба? Что в гимназии говорят?

– С тех пор, как вы помереть изволили? – с озорным блеском в глазах начал Ванька, но стушевался под строгим взглядом Елизаветы Гавриловны. – Кхм, извините, – буркнул, залившись краской. – С тех пор, как узнали о гибели графини Толпеевой, в гимназии только об этом говорят. Анатолий Борисович более всех сокрушался: «какой тагант загубиги, извегги!». Инна Зиновьевна плакала на молебне, Виталина Валерьевна тоже скупую слезу смахнула. А Лев Алексеевич такую возвышенную речь толкнул, что даже Суховцева пробрало.

– Ясно, – шмыгнула носом, – жаль, что приходится обманывать хороших людей. А с учебой как?

– В пятерке лучших! – похвалился парень, стрельнув глазами в сторону второго мальчишки. – Не то, что некоторые.

– И чего это – не-ко-то-рые? – передразнил Егорка. – Я дома школьную программу прохожу. Лизка вон не даст соврать, –  насупился пацаненок.

– Так, повидались и хватит. Ниночке Константиновне отдохнуть нужно, а ну, марш отсюда! –  скомандовала Елизавета. – Или заняться нечем? Ну, так быстро дело найду.

Я улыбнулась, наблюдая за беззлобной перепалкой. Мальчишки – они такие, вечно спорить и соревноваться норовят. А скромница наша осмелела, в роль будущей хозяйки вживается. Не удивлюсь, если баронесса Зельман приложила ручки к делу, а, может, уроки этикета у Виталины Валерьевны помогли.

– Ага, попались! – на пороге возник Гаврила Силантьевич с таким видом, будто застукал на горячем. – И почему я не удивлен? Нина Константиновна, Алим Осипович за вами прислал. Они с вашим братом и басурманом в малой гостиной дожидаются.

– Папа! – у Лизы округлились глаза. – Какой басурман? Это ведь Его сиятельство князь Григорий Климентьевич Демидов.

– А по мне, что князь, что басурман – все одно, раз воевать пришел, – пробухтел мужчина, – сынка непутевого ни пристроить, ни приструнить не сумел, а теперь виноватых ищет.

Меня так и подмывало сказать, что этот басурман вроде как родственник теперь. Сам-то Гаврила Юленьку уже внучкой называет, а тут на горизонте второй дед скоро появится.

– Передайте, пожалуйста, буду через пятнадцать минут. Чаю гостям подайте, пока ожидают. А я переоденусь с дороги, освежусь.

– Слышали? – Лиза зыркнула на мальчишек. – Брысь отсюда! Ниночка Константиновна, помочь вам?

Я проводила взглядом Ваньку с Егором, кивнула Гавриле Силантьевичу, что свободен, и развернулась к девушке.

– Нет, сама справлюсь. Юленька с кем?

– Спит. Служанки присматривают, – девушка тяжело вздохнула, – намедни опять температура подскочила, вот и напоили средством, что целитель посоветовал.

– Не переживай, – подошла, взяла Лизу за руку, – скоро разрешится вопрос с инициацией. Со мной два мага земли прибыли, третий – в гостиной дожидается, и он… – замялась, сомневаясь, нужно ли говорить о родственниках.

С другой стороны, девушка заменила малышке мать, скрывать столь важную информацию не стоит.

– Что?

– Князь Демидов – родной дедушка Юленьки, матерью которой была Софья Григорьевна Демидова, – сказала, и тут же пожалела об этом, потому что девушка резко побледнела.

– Вы что же, отдадите девочку? Ох! – закрыла рот ладонью, – Игнат на дуэли Клима Григорьевича убил, – глаза наполнились слезами.

– Погоди реветь! – жестом осадила слезоразлив. – Никто Юленьку отдавать не собирается. Демидову ничего неизвестно, и от нашего разговора зависит, узнает ли он о внучке, вообще. Иди, побудь с ней, если понадобится, позовем.

Выпроводив расстроенную невестку, переоделась, воспользовалась вместо душа бытовым чистящим заклинанием и поспешила на встречу.

– Нина Константиновна, рад вашему возвращению в мир живых, – князь поднялся с кресла при моем появлении. – Прошу прощения за неподобающий вид, здоровье пошаливает. Я считал вас врагами и шел сюда с твердым намерением покарать убийцу сына, а нашел предателя и позор на седины. В голове не укладывается, как такое произошло. Игнат Александрович рассказал, что вы сделали для семьи и моего города. Хотя… какой мой? Там вовсю хозяйничают управленцы Стужева. Вот так бесславно и закончится история рода.

– А как же мальчишка, о котором говорил Каменский? – дождалась, пока князь вернется в кресло, запахнув поглубже выданный взамен испорченной одежды домашний халат, и опустилась на краешек дивана.

– Бастард и внук предателя? – поморщился Григорий Климентьевич.

– Ребенок старшего сына, в жилах которого течет ваша кровь, – сухо поправила собеседника, скрещивая руки на груди, – чистый лист, наполнение содержанием которого зависит от вас.

– Верно. В его жилах, возможно, наша кровь, но не магия, – князь тяжело вздохнул, – пропасть мальчишке не дам, я ж не зверь какой. Однако род этот ребенок не возглавит, потому что не пройдет испытание источником. Не зря главами древних семей становились сильнейшие в роду маги. Слабосилку или бездарю не укротить стихию. Сами погибнут и наследника угробят, не в состоянии правильно провести инициацию.

Мы с братом переглянулись, еще сомневаясь, стоит ли говорить о Юленьке. Характер у Демидова непростой, взбрыкнет еще. Не убивать же потом?

– А если бы у мальчишки обнаружился дар, и Каменский нашел бы способ провести первую инициацию, что тогда? – спросил Игнат.

– Тогда… – Григорий Климентьевич вздохнул, мечтательно уставившись вдаль, но недолго, взгляд снова стал обреченным, – я бы пошел на все, чтобы вырастить преемника.

– И даже вступили бы в союз с исчезающим родом против сильных противников? – уточнила язвительно.

– Если говоришь о себе, не колебался бы ни секунды, – скрипнул зубами. – В тот день само провидение привело вас в дом, а я, старый дурак, этого не понял. Если бы прошлое можно было изменить, согласился бы поддержать вас в борьбе и тогда все сложилось бы иначе. Теперь же я вечный должник, и даже не представляю, чем отблагодарить за жизнь и честь. Готов удочерить и сделать наследницей состояния Демидовых. Даже после грабительских компенсаций Стужевым и потери имущества, что принадлежало младшей ветви, я еще богат. Беда в том, что старику деньги не нужны, а отдавать на растерзание стервятникам труд нескольких поколений предков не хочу.

– В таком случае, – бросила взгляд на Алима, который сделал стойку, почуяв выгоду, – есть предложение, от которого вы не откажетесь.

– Нина Константиновна, может, обсудим этот вопрос? – заикнулся помощник.

– Спасибо, Алим, но это не тот случай, когда Григорий Климентьевич будет оспаривать условия. Ведь так? – прищурившись, посмотрела на князя.

– Так, девочка, так, – на лице Демидова читалось сожаление, – готов кусать локти от досады, что в тебе не течет моя кровь. Заранее согласен, чтобы ни предложила.

– В таком случае, вы немедленно приносите личную вассальную клятву и клятву рода, по которому Демидовы становятся союзниками Забелиных. Каждый член семьи обязан подтверждать клятву во время принятия в род, второй инициации или же при вступлении на пост главы рода. Взамен гарантирую защиту и соблюдение интересов рода, не конфликтующих с интересами моей семьи.

– Что же, – голос у князя дрогнул, – я уже дал согласие, поэтому прими клятву…

– Минуту, – вмешался брат, – оспаривать решение Нины не собираюсь, но хотел бы прояснить один момент, прежде чем станете частью нашей семьи. Каменский наверняка был связан кровной клятвой, поэтому не мстил напрямую. Почему же не воспользовались этим, когда он признался в содеянном? В этом случае, не пришлось бы рисковать и громить полдома, а предатель умер бы в страшных мучениях.

– Наверное потому, что до сих пор считаю Родиона другом, – глаза старика увлажнились, –  а в гибели Любавы есть и моя вина. Ее смерть стала для воеводы страшным ударом, от которого он так и не оправился. Как любящий отец, Родик хотел для дочки лучшей доли. Однако с Георгием девочка не обрела бы счастья, потому что сын не испытывал сильных чувств, ради которых пошел бы наперекор моей воле. Он рассказал, как Любава его подпоила, чтобы оказаться в одной постели, а потом потребовала жениться, угрожая рассказать отцу. Вот я и действовал на опережение: посоветовал Родиону отправить дочь в деревню и одновременно устроил помолвку сына. Девчонка у воеводы с характером, пару раз сбегала из-под надзора компаньонки, пыталась поговорить с Георгием, но тот увлекся невестой и избегал встреч. На помолвку заявилась, хотела скандал устроить, но Каменский живо остудил пыл и в наказание сослал в глушь, откуда Любава уже не вернулась. С тех пор наша дружба дала трещину, и отношения стали сугубо рабочими, хотя со стороны этого не заметить. Я чувствовал, Родик терзается виной, однако предположить не мог, с чем на самом деле это связано. За долгую жизнь я совершил кучу ошибок, но эта из тех, за которую душу бы отдал, чтобы исправить.

– Почему? – сорвалось тихое с губ.

– Потому что тоже потерял дочь от любимой женщины, и эта боль до сих пор разрывает сердце на части. Вы расскажете, что стало с Софьей?

– Сначала клятву, если у Игната и Алима нет других вопросов, – напомнила, испытывая неловкость, что манипулирую чувствами человека, – события затрагивают интересы нашей семьи.

– Конечно, – горько усмехнулся князь, – я понимаю.

Воспользовавшись моим засапожником, с которым не расставалась, даже переодеваясь в платье, Демидов рассек кожу на ладони и произнес слова клятвы. Я проделала ту же процедуру, принимая под крыло нового вассала.

– Добро пожаловать в семью, Григорий Климентьевич, – пожала морщинистую руку, – разговор предстоит тяжелый, но прежде позвольте познакомить кое с кем. Игнат? – посмотрела на брата, и тот без слов понял, что от него требовалось.

– Что же, пока есть минутка, обсудим пару рабочих моментов, – заполнила неловкую паузу, – вы не возражаете, если Алим проверит дружинников и прислугу на лояльность? Родион Матвеевич пользовался уважением среди подчиненных, лучше сразу убрать недовольных, а остальных провести через присягу и клятву верности.

– У вас много талантов, Алим Осипович, – старик кивнул, – возражений не будет. Прежде, я полагался на Каменского в этих вопросах, так что сами понимаете, доверять никому нельзя.

– Займусь сегодня же, – с готовностью отозвался ашкеназец, – но только ближний круг, иначе не успею до отъезда. Потребуется содействие князя в этом вопросе.

– Разумеется, я в вашем распоряжении, – подтвердил Григорий Климентьевич, – можете…

Демидов осекся, увидев Лизу на пороге, а за ней Игната с Юленькой на руках.

– Добрый день, ваша светлость, – поздоровалась девушка, исполнив элегантный поклон.

– Добрый! – старик подскочил и, подслеповато щурясь, будто зрение подводило, впился взглядом в малышку, – Софьюшка?

– Моя дочь, Юлия Игнатьевна Гладьева, –  представил девочку брат и добавил после секундной паузы, – приемная дочь. Юленька, познакомься с дедушкой Григорием.

– Деда? – удивилась малышка, – неть! Деда там! – указала пальчиком в коридор, где остался Гаврила Силантьевич.

Урядов наверняка в курсе последних новостей и переживает не меньше Лизы. У той глаза до сих пор красные, хотя пятна и припухлости на лице убрали с помощью лечебных амулетов.

– Юленька, я гостинец тебе привезла, – поднялась и подошла к племяннице, – кушать хочешь? – вытащила золотую монетку.

– Качу! Кушац! Дай!!! – девочка с жадностью вцепилась в золотой кругляш, засунула в рот и с причмокиванием принялась пережевывать.

– Не может быть! – Демидов пошатнулся, хватаясь за сердце и оседая на пол.

Я подхватила князя воздушными щупами и перенесла на диван. Алим уже держал наготове целительский амулет и сразу пустил в дело. Брат передал дочь невесте и поспешил к нам. Но помощь уже не требовалась, Григорий Климентьевич приходил в себя.

– Предвосхищая возникшие вопросы, расскажу, где и в каком состоянии нашел ребенка, – Игнат выглядел грозно, защищая любимицу. – Запомните, Юленька теперь моя дочь, кем бы ни были биологические родители.

Брат не жалел подробностей, описывая, в каких условиях жила девочка первые годы. У самой слезы наворачивались от жалости, и старик, не стесняясь, плакал. Следом за Игнатом настал мой черед откровений. Что привело в Кречетов и случилось после пожара в таверне упоминать не стала. Ни к чему князю лишние волнения, а вот о вероятном отце открыла правду.

– Значит, Милославский погубил Софью? – скрежетнул зубами Григорий Климентьевич.

– Это только предположение.

– Он, собака! – процедил Демидов. – За месяц до пропажи дочери я устраивал бал. Оба брата присутствовали в качестве гостей. Старший вознамерился купить литейный завод, но я отказал. Кто ж расстанется с курицей, несущей золотые яйца? Предложение о брачном союзе отмел сразу, ранее руки Софьи просил наследник золотого рода. Значит, вот какую подлость замыслил? Решил через дочь загрести все состояние?

– Григорий Климентьевич, надеюсь, теперь понимаете важность соблюдения тайны о происхождении Юленьки? – задала волнующий вопрос. – И еще… девочке необходима инициация. Мы ведь в Екатеринбург отправились, чтобы просить об этой услуге. Однако перед приемом у малышки поднялась температура, и в тот день она осталась дома. Ну а потом события сложились так, что пришлось искать другие варианты.

– То есть, я мог бы еще тогда… –  князь устало прикрыл глаза, – старый дурак, позарился на выгоду! Климку непутевого пристроить хотел, – горестно застонал, а потом выпрямился, подобрался весь и строго посмотрел на меня, – Нина Константиновна, наследницу рода необходимо защитить любой ценой! А инициацию, боже, уже и в мечтах не лелеял, что когда-нибудь проведу через нее родное дитя. Елизавета Гавриловна, вы позволите познакомиться с Юленькой?

Лиза кивнула, спустила малышку с колен, поправила кружева на ее платьице и, взяв за руку, подвела к Демидову.

– Красавицей вырастет, – восхищенно прошептал князь, рассматривая внучку, после снял с руки массивный перстень с родовым гербом и протянул девочке, – давай знакомиться, душа моя. Я твой дедушка, князь Григорий Демидов. Держи, это теперь твое!

– Деда? – малышка нахмурила лобик, а сама при этом бросила заинтересованный взгляд на подарок и настороженный на брата, который запрещал что-либо брать у чужих людей.

– Папа не будет ругать, – произнес с улыбкой. – Да, Игнат Александрович?

– Не буду, – смягчился Игнат, –  возьми подарок от дедушки.

– Дедушки Гриши, – поправил Демидов.

– Неть! Не деда. Дай! – цапнула перстень, нацепила на палец и отвела ручку в сторону, чтобы полюбоваться, как это делают взрослые.

Массивное украшение не удержалось на маленьком пальчике и едва не соскочило. Однако надо знать Юленьку, которая ни за что не расстанется с понравившейся вещью, а уж с магической – подавно. Попадется блестяшка в руки, считай – пропало. Магические плетения в драгоценностях или амулетах разряжались и теряли полезные свойства, а вот перстень с родовой стихией и не подумал портиться. Наоборот, когда девочка воздействовала на него магией, засиял золотисто-коричневыми всполохами, скользнул по ладошке и обвил запястье браслетом, признавая законную хозяйку.

– Мое! –  с торжествующим видом произнесла малышка и рванула к брату, пока старик не передумал и не забрал подарок.

– Признал наследницу! – счастливо улыбнулся Демидов, расцветая на глазах, – Нина Константиновна, а я ведь думал – сказки дедовы, что жены из вашего рода приносят удачу. Вовек не забуду и потомкам не позволю забыть, что только благодаря вам род наш не исчез.

– Удача всегда там, где лад в семье, – расчувствовалась и прониклась моментом. – Забелины никогда не неволили детей в выборе супругов, вот и весь секрет! Если Демидовы будут придерживаться простых правил, станут великим родом.

– Золотые слова! Глядя на вас, на сильную сплотившуюся команду, верю, однажды так и произойдет. Нина Константиновна, Игнат Александрович, я бы хотел чаще видеться с внучкой, чтобы передать знания и родовые секреты.

Видно, не часто князь выступал в роли просителя. Очень уж нелепо смотрелся убеленный сединами глава рода с жалобно-молящим выражением лица и робкой надеждой в глазах, что на просьбу откликнутся.

– Наш дом открыт, – радушно улыбнулась, – в новом поместье места хватит, тем более, Юленька уже заложила фундамент будущей крепости.

– В каком смысле? – недопонял старик.

– О-о-о! – прыснула со смеху в предвкушении зрелища. – Заранее рассказывать – только сюрприз портить. Да и не поверите, пока собственными глазами не увидите. Вы можете жить с нами под одной крышей, но с одним условием.

– Согласен, даже, если нужно душу темникам продать, – неудачно пошутил Григорий Климентьевич, но тут же исправился, – простите, я готов на любые условия.

– Я так и подумала, – улыбка невольно превратилась в оскал, одно упоминание об ордене вызывало глухую ярость, – необходимо разыскать внука Каменского. Если он сын Георгия, вы признаете и воспитаете мальчика, как родного, чтобы в будущем стал надежной опорой сестре.

– Признать внука? С удовольствием! Я и сам собирался устроить судьбу Матвея, но вы опередили.

– Остался последний нерешенный вопрос, после которого можно отдохнуть. Откуда Клим узнал, что я не погибла в Екатеринбурге? Известно ли об этом великому князю?

– Покушение – страшный удар по роду Стужевых. Ярость ледяного князя не пощадила никого и, если бы не Артемий, глава уничтожил бы город. Парень раньше срока прошел вторую инициацию и впустил в себя холод. Даже думать не хочу, что он пережил, когда на глазах погибла семья. И вот, что скажу: один ледяной князь в городе – уже испытание для хозяев, а два – катастрофа. Ледяные псы – щенки по сравнению с князьями. Они перевернули каждый дом, привлекли к расследованию жандармов и городовых, вызвали из родовых земель поисковый отряд и объявили денежное вознаграждение за информацию о тебе. Я же не знал, что случилось на самом деле, а потому ужаснулся, когда Стужев набросился на семью брата, как зверь. По городу поползли слухи, что Демидовы виновны в бедах, свалившихся на беззащитных жителей. Рабочие взбунтовались, суконную фабрику разгромили, пять торговых лавок сожгли, стекла в поместье побили. Дошло до того, что из дома опасался выйти, дабы не попасть под горячую руку разгневанного народа. Вреда бы серьезного не причинили, но пришлось бы защищаться, а это новые жертвы. Шелупонь дворянская, что возле Клима крутилась, враз поджала хвосты и разбежалась по углам. В такой ситуации ничего не оставалось, как затаиться и переждать. Но разве ж молодежь усидит на месте? Климка тайком отправился на встречу со Стужевым, а после сразу сорвался в Алапаевск. Подозреваю, по недалекости похвастал, что спасительница его невеста. Дружинники говорят, из дома великого князя Клим вышел в дурном настроении. Что там произошло и как много сын рассказал, не знаю. Зато я общался с самим князем и, уверен, тот вытянул из парня всю информацию.

– Мда, все-таки придется исчезнуть на время, – расстроилась, понимая, что разлука неизбежна.

– Учитывая спешку, с которой покидали город, наверняка нашелся свидетель, кто видел нас и остался незамеченным, – с уверенностью заявил Алим, – вопрос времени, когда в Алапаевск нагрянут ледяные псы Стужева. Нина, тебе лучше вернуться в убежище. И на этот раз никаких экспериментов до отъезда! Столько дел неотложных навалилось, не представляю, как везде успеть. Вылет через два дня, а мне неделя нужна как минимум, – схватился за голову.

– Не переживай, придумаем что-нибудь, – попыталась утешить помощника, но он уже давно просчитал варианты, иначе бы не жаловался.

– Не хочу расстраивать еще больше, но с инициацией возникнет проблема, – огорошил Демидов, – в том смысле, что ритуал проводится в источнике, а он – в родовом поместье. Появляться там всеми рискованно, и на дорогу время уйдет.  Разве что корабль летучий нанять, но в городе хозяйничает Стужев, которому тут же доложат о нашем прибытии.

– Прошу прощения за невежество, но что требуется для ритуала и каким образом он проводится?

– На самом деле не так много, – старик печально улыбнулся, – источник, глава рода и сам виновник торжественного события. Окунуться в стихию и не дать ей поглотить себя способен только сильный маг. Он же отвечает за дитя, с которым на краткое мгновение становится единым целым и служит одновременно проводником магии и защитой от неукротимой мощи.

– А как же печать?

– Она появляется как доказательство слияния со стихией, связующее звено между главой и членом рода. Печать стабилизирует магические потоки и оберегает от чрезмерного насыщения или перегорания, позволяет черпать энергию, восполняя резерв, – охотно разъяснил Григорий Климентьевич.

– Тогда не вижу проблемы, – хитро подмигнула, – новые члены команды помогут попасть в поместье незамеченными. Главное, чтобы вы прибыли туда пораньше и подготовились к встрече.