Глава 19

Алим не покидал библиотеки и работал, пока мы путешествовали. При нашем появлении помощник отложил бумаги в сторону, потер переносицу и устало улыбнулся.

– С возвращением! Удачно сходили?

– Не без огрехов, но сделали, что задумали, – отчитался Игнат. – Надо «троп» срочно отдать на доработку. Это такое чудо – слов нет. Раз, и ты уже за тысячу километров отсюда! До последнего сомневался, что получится, а когда в имении очутился, эх… пойду Лизу с Юленькой проведаю. Наверняка, проснулись уже, дочка – ранняя пташка.

На выходе брат запнулся, будто позабыл что-то.

– Сказать Полозьевым, чтобы заглянули в библиотеку? И Гавриле Силантьевичу намекну, чтобы завтрак организовал. Скоро баронесса Зельман пожалует, накроем в столовой.

Проводила мужчину насмешливым взглядом. Засуетился братец, занервничал. Неужели волнуется перед свадьбой? Обычно невесты переживают и места себе не находят. Хотя, в нашей ситуации будешь дергаться. Столько за день успеть нужно, что невольно руки опускаются. В одном Игнат прав, «троп» нужно срочно доработать. Мы с ним привыкли к неожиданностям, быстро справились с нехваткой воздуха, а вот Елизавете с Юленькой подобные встряски ни к чему. Я хоть и нашла способ нейтрализовать опасность, но не стоило рисковать понапрасну.

– Что по каменоломням скажешь? – поинтересовался ашкеназец. – Нам бы решить вопрос с поставками до отъезда.

– А что говорить? Каменоломни пустуют, есть уже готовый к отправке камень. Я десять полных вагонеток насчитала – не успели вывезти заказ. В порту тишина, торговля заглохла. Брат предложил подогнать корабли ночью к пристани, погрузить камни и тихонько отчалить. Жителей сонным заклинанием усыпить, а шум скрыть пологом тишины. Вопрос, сколько камня понадобится для строительства и как быстро найдем корабли, которые прибудут в Каменную падь? Нужно еще учесть, что зимой реки перемерзают, речное судоходство возможно только на главных транспортных артериях. Не успеем по воде камень сплавить. Остается только перевозка по воздуху или железной дороге, если наши артефакторы не придумают, как расширить портал.

– Мда, я тоже обдумывал варианты, – согласился с выводами помощник. – Учитывая, что господин Бобков должен нашей семье, вариант с железной дорогой оптимальный. Вот только императорские проверяющие обязательно сунут нос и зададутся резонным вопросом: а откуда это везут белый камень, если поставки официально прекращены? Ладно, подумаю над этим. Лучше обсудим судьбу Козарей, пока выдалась свободная минутка. Предлагаю дать денег на обустройство и отправить подальше, империя большая.

– В принципе, не возражаю, – прошлась по комнатке, остановилась у рабочего стола помощника, выровняла по линеечке набор письменных принадлежностей, сложила листочки ровной стопкой и посмотрела молодому человеку в глаза, – но мне пришла идея получше.

– Весь во внимании, –  ашкеназец подался вперед.

– В имении и потом – в порту – меня не покидало ощущение, что Шумский везде поставил соглядатаев. Зная, как жаждет прибрать к рукам родовое имение с источником, глупо рассчитывать, что он отказался от затеи. Скорее выжидает и присматривает, рассчитывая, что обманемся спокойствием вокруг Каменной пади. Так, почему бы не заняться тем же самым? Что мы знаем о князе? О ближниках, дружине, деловых партнерах или врагах? Ничего. И это необходимо срочно исправить.

Алим облокотился руками об стол, подложил ладонь под голову и с полуулыбкой кивнул, давая понять, что внимательно слушает.

– Предлагаю отправить Михея в Суздаль, снабдить деньгами, чтобы выкупил трактир или постоялый двор в проходном месте, прижился, обзавелся знакомствами. Шпионить или вредить князю не нужно, только внимательно слушать, о чем болтают подвыпившие клиенты. Веньку отправим в помощь. Не объявлялся Шакал? Вот он пусть вынюхивает, копается в грязном белье и ищет компромат на Шумского. Пусть берет на заметку недовольных правлением Агнияра Святозаровича, обиженных, пострадавших от самоуправства.

– Осмелюсь спросить очевидную вещь – интересно услышать твое мнение – а что это даст?

– Что даст знание о слабостях врага, сильных сторонах и увлечениях? Многое! На чем держится власть такого человека? На людях, ближнем окружении, годами создаваемой репутации, предприятиях, приносящих прибыль. С виду Шумские – древний род с вереницей знаменитых предков, но, если копнуть, порода вырождается. Выгодные браки, призванные усилить род, на деле ослабили его постепенным вырождением дара. Пока еще князю удалось прикрыть тылы за счет Данияра. Но, если дед вырастит из наследника подобие себя, крах неизбежен. В наших силах ускорить процесс и вытащить брата из этой клоаки. Мы создадим вокруг Шумских репутацию неудачников, предадим огласке грешки представителей рода, лишим поддержки большинства лояльных семей, заставим терпеть убытки. Проведем такую антирекламную компанию, что князь станет нежеланным гостем на светских приемах и раутах.

– Ниночка Константиновна, позвольте уточнить, каким образом вы желаете это осуществить? – вкрадчивым тоном поинтересовался ашкеназец.

– А с помощью нашей будущей радиостанции, газет, сплетен, – мило улыбнулась. – Вы недооцениваете силу слова. Это мощное оружие, которое в одночасье погубит или же возвысит человека. Имя Кальман прочно ассоциируется с нотариальными конторами и юридическими услугами. Честность и неподкупность, соблюдение интересов клиента – годами создаваемая репутация. Род приложил титанические усилия, чтобы сделать имя, зато теперь имя работает на него. Я хочу, чтобы твое имя было связано со средствами массовой информация. Только правдивые новости и факты, известия со всех уголков империи и зарубежья. Нас будут читать и критиковать, любить и истово ненавидеть, к нам будут прислушиваться, нашим советам будут следовать, наше мнение будет единственно верным. Постепенно мы станем той силой, с которой будут вынуждены считаться сильные мира.

Алим схватился за кувшинчик, чтобы налить воды, но ее хватило на пару глотков. Опрокинув в себя остатки, помощник сухо сглотнул, ослабил узел на шейном платке, наклонил голову вправо-влево до хруста в шейных позвонках.

– Это так невероятно звучит, что может сработать, – наконец, выдал он.

– Поверь, – коснулась ладони ашкеназца, – это работает. В твоих руках сосредоточится такая власть, которую представить не сможешь.

– Откуда ты это знаешь? – заглянул в глаза, будто бы хотел прочитать мысли.

От мага разума ожидаешь чего-то подобного, но Алим, к счастью, не обладал пока этим умением. В ответ на вопрос я пожала плечами и захлопала глазками, возвращаясь к образу ребенка. Вот только помощника этим не обманешь, он изучил меня лучше, чем кто-либо другой.

Нет, не время еще для таких откровений. Однажды он узнает правду, а пока и без того дел по горло.

– Гектор показал будущее? – ашкеназец сам придумал правдоподобное объяснение, что меня вполне устроило.

Отвечать не стала, не желая обманывать друга. В видении Алима ожидал головокружительный успех, какой в самых смелых мечтах не представить. И я постараюсь, чтобы такое будущее наступило.

– Доброе утро! – в библиотеку пожаловали ранние гости.

Савва Никитич в помятом костюме и с капельками влаги на волосах, Ромка с покрасневшими от недосыпа глазами, но шальной улыбкой на лице. Несмотря на уставший вид, оба выглядели довольными, с одинаковым азартом во взглядах и плохо скрытым любопытством.

– Игнат Александрович сказал, вы удачно сходили? – сразу перешел к делу старший Полозьев.

Ага, не терпелось заполучить камни, чтобы приступить к работе. Я жестом пригласила рассаживаться по местам и сдвинула вазу со сладостями на десертном столике, освобождая место. Вышитая салфетка как раз пригодилась, чтобы разложить часть накопителей. Даже в необработанном виде они смотрелись завораживающе. А что будет, когда мастера огранят алмазы и придадут правильную форму? Судя по наступившей тишине, в голову мужчинам закрались схожие мысли.

– Они же переполнены магической энергией, – гулко сглотнув, произнес Варфоломей и невольно потянулся к желтоватым камням со стихией земли.

Я промолчала, наблюдая, какой из алмазов выберет мальчишка и насколько верны предположения о совпадении характеров. Варфоломей безошибочно сцапал тот, что приготовила ему в подарок, и замер с блаженной улыбкой на губах. Понимаю, я будто бы обрела часть себя, когда столкнулась с камнем, заряженным родной стихией. Добровольно с "моей прелестью" уже не расстанусь. Улыбнувшись, посмотрела на Савву Никитича, более сдержанного в эмоциях. Но это не значило, что он их не испытывал и в эту минуту не завидовал внуку, которому многое списывалось на юный возраст. Глазами указала мужчине, чтобы взял алмаз. В отличие от Ромки артефактор сомневался в выборе между родственным камнем и тем, что приготовила для Юленьки. По силе малышка переплюнула бы обоих магов земли, поэтому ее накопитель отличался размером и интенсивностью сияния. Не знаю, что в итоге сыграло, скромность или чутье, но Савва Никитич тоже сделал правильный выбор.

Я не стала комментировать ситуацию и для чистоты эксперимента поманила пальцем Алима. Помощник, не задавая лишних вопросов, подкатил на коляске к столику, мельком окинул взглядом камни и подхватил тот, что усиливал магию разума.

– Браво! – захлопала в ладоши. – Три из трех!

– И что это значит? –  чуть ли не в один голос удивились присутствующие.

Я объяснила, что благодаря кровной связи с Варфоломеем и способности видеть магические потоки, отыскала алмазы, которые идеально бы им подходили.

– Владейте на здоровье!

Дед с внуком переглянулись, а мальчишка ущипнул себя за руку.

– Правда? Можно оставить камень себе? – Ромка распахнул изумленные глаза, не в силах поверить неожиданно свалившемуся счастью.

Он напоминал ребенка, у которого Дед мороз исполнил заветную мечту.

– Но алмазы сами по себе дороги, а с учетом индивидуальных характеристик – бесценны. Это слишком дорогие подарки, – покачал головой Савва Никитич, на лице которого отразилась мучительная борьба с совестью и желанием обладать сокровищем.

– Это от чистого сердца, – взяла обеими руками ладонь мужчины, на которой лежал камень, и сомкнула пальцы в кулак, – потому что теперь мы одна семья.

– Спасибо, дочка, – Полозьев обнял второй рукой, крепко прижал к себе. – Сам Господь послал тебя всем нам. Не перестаю благодарить его за эту милость, – расчувствовался и украдкой смахнул слезинку с щеки.

– Спасибо, сестренка, – Ромка, следующий на очереди, неуклюже чмокнул в щеку. – Даже жаль, что такую красоту придется прятать. А у меня тоже подарок – вот, – выложил на стол медные монетки с треугольными отверстиями посередине.

– И что это? – прищурилась, рассматривая плетения, нанесенные на металл.

Простым видом поделки меня не обманешь. Наверняка это амулеты, о создании которых говорили недавно.

– Универсальные метки, чтобы открыть тропу в незнакомом месте, – с гордостью произнес Варфоломей, – мы с дедом решили сделать их из меди. Так меньше соблазна, что украдут. Плюс метки одноразовые, не жалко выкинуть после использования. Позже я добавлю маркеры, и «троп» будет настраиваться на координаты самостоятельно. Также в плетении есть ограничители, которые предупредят, если поблизости недостаточно места для переноса или небезопасно. От всех проблем не убережет, но, по крайней мере, не переместит в канаву или на дно реки.

– Какие же вы молодцы! – похвалила мастеров. – Нужно такую монетку Григорию Климентьевичу вручить. Он еще не уехал?

– Мы только-только закончили, и дополнительно лечебные амулеты князя подправили, а то поизносились, – ответил мальчишка. – Теперь «тропом» займусь. Игнат Александрович настоял, чтобы в первую очередь доработали. Возникли проблемы при переходе?

– Эмм, – метнула опасливый взгляд на помощника, – не то, чтобы проблемы, так, неудобство. Опытным путем выяснили, что, при перемещении на дальнее расстояние, возникает нехватка воздуха. На обратном пути я активировала щит и создала воздушный пузырь – помогло.

– Вот как? – Ромка нахмурил лоб, задумался, бормоча под нос: – Угу, учесть скорость потока, добавить коэффициент на встречное сопротивление и вклинить статический щит.

– Умеешь ты, Нина Константиновна, озадачить одной фразой, – с усмешкой прокомментировал Алим, покручивая в ладони накопитель, – спасибо за подарок. Он… –  запнулся, подбирая слова, стиснул драгоценность в ладони, – я редко привязываюсь к чему-то, но с камнем расставаться не хочется. С ним мысли будто упорядочиваются и думается легче.

– То ли еще будет, когда ограним и наложим усиливающие плетения, – Савва Никитич похлопал молодого человека по плечу. – Желаете, временную оправу сделаю? Для перстня размер крупноват, а для подвески – идеально подходит.

Артефактор огляделся в поисках подходящей заготовки. Алчный взгляд замер на рабочем столе ашкеназца, где стоял набор письменных принадлежностей, кувшин со стаканом, лежали бумаги, придавленные пресс-папье. Жертвой для эксперимента маг выбрал пресс-папье с округлой ручкой и чеканкой по верхней части прямоугольника. Мастер взял вещь со стола и одним движением снял металл, который тягучей массой стек в руку. Полозьев отбросил ненужную деревяшку и, будто фокусник, потянул из ладони медную нить, сразу же накручивая ее на воображаемую катушку.

– Алим Осипович, будьте так любезны положить камень на стол, – попросил мужчина.

Баронет, помедлив, исполнил просьбу, ревниво наблюдая за действиями мастера. Понимаю чувства помощника: за короткое время накопитель перешел в разряд личных вещей, к которым не допускаются посторонние. Однако Савва Никитич не зря слыл опытным мастером. Медные проволочки, будто змеи, сами потянулись к кристаллу, приподнимая его над поверхностью и опутываясь вокруг на манер кокона. Затем, под воздействием магии земли, металл распределился по выступающим граням, сглаживая углы и шероховатости. На верхней части закрутилась петелька, чтобы продеть шнурок и повесить кулон на шею, а к строгим линиям оправы добавилось декоративных завитушек, придавая изделию законченный вид. Остатки меди Полозьев вернул на пострадавшее пресс-папье. После чего с довольной улыбкой предложил Алиму принять работу.

– Потрясающе! – оценил ашкеназец, как завороженный, наблюдающий за сотворением маленького чуда. – Никогда не видел ничего более удивительного. Со стороны кажется, вы не приложили усилий, но это далеко не так. Тонкая работа! Примите искреннее восхищение талантом и благодарность.

– Ну, что вы, Алим Осипович, – отмахнулся Полозьев, смутившись от похвалы, – такими поделками зеленые первокурсники на боярышень впечатление производят.

– Так, уж и зеленые первокурсники? – хмыкнул помощник. – Не принижайте собственных заслуг. У вас и вашего внука – талант, истинный гений, которым стихия наделяет избранных.

– О! – вдруг очнулся Ромка. – Кажется, понял, как совместить плетения. Дед, закончил с фокусами? Не слушайте его, такой уровень владения даром не все выпускники академии показывают, – сдал родственничка мальчишка, отчего мужчина возмущенно фыркнул и погрозил болтуну пальцем.  – А что такого? Ты же сам рассказывал!

Под грянувший смех Варфоломей стушевался, по уши заливаясь краской.

– Ни-ин, а, Нин? – живо оправившись от смущения, братец уставился умоляющим взглядом. – Помощь нужна. Пожа-алуйста! Я тут подумал, алмазная крошка и осколочки от огранки больших камней как раз подойдут для «тропа». В голове я схему четко представляю, но работа слишком тонкая, ошибиться боюсь. А с тобой быстрее управлюсь, и на пару защитных амулетов время останется.7d3892

Знает ведь, чем подкупить! Разве ж я упущу такой шанс?

– Алим, похоже, не судьба в убежище отсиживаться, – посмотрела на помощника и развела руками.

– Сам вижу, – хмыкнул молодой человек, – постарайся только лишний раз слугам на глаза не попадаться.

За окнами во дворе раздался шум открывающихся ворот, беготня, грохот каретных колес по каменной дорожке. Не иначе, гости пожаловали?

– Маменька прибыла, – безошибочно угадал Алим, когда посыпались реплики баронессы, недовольной медлительностью слуг. – Предлагаю позавтракать вместе, а потом уже заниматься делами.

Появляться за столом в дорожном костюме я поостереглась. Мусечка следила за соблюдением правил этикета, поэтому отправилась к себе переодеваться. Радовало, что в малом возрасте хватало умыться, расчесать волосы и облачиться в чистое платье, чтобы выглядеть опрятно. Чем старше, тем больше условностей приходилось соблюдать, а то ненароком заденешь чью-нибудь тонкую душевную организацию, если длина юбки, к примеру, будет короче на пол ладони.

Вернувшись к себе, растолкала Егорку, сладко посапывающего на диванчике. Жалко будить, но лучше бы ему тоже умыться, привести себя в порядок и сменить мятый костюмчик.

– Доброе утро, соня, – взлохматила копну волос на голове мальчишки, – баронесса Зельман приехала. Беги умываться, а то скоро на завтрак позовут. Предупредишь, когда все соберутся. Слуг Алим отошлет, как накроют на стол, а мы сразу в столовую переместимся.

– Доброе, боярышня, – зевая, пацаненок потер кулачками глаза, сладко потянулся. – Не извольте беспокоиться, я эта… мигом! Одна нога здесь, – спустил правую вниз, нащупывая на полу ботиночек, – а друга-ая, – еще раз сладко зевнул, – туточки, – удачно попал босыми ступнями в поставленную подле него обувку.

Окончательно проснувшись, нахаленок помчался к себе. Прыти прибавилось, когда смекнул, что обставит мальчишек, с помпой появившись в столовой в моей компании. Для этого дела Егорка приоделся, привел в порядок непослушную шевелюру. Видно, стащил у сестры средство для укладки, которое теперь гладкими мазками поблескивало на влажных волосах. Держался мальчонка с важным видом, старательно поджимая губы и пряча руки за спину.

– Все собрались, боярышня. Игнат Александрович за вами послал, без вас не начинают-с.

– А, ну раз не начинают-с, – передразнила нахаленка, – тогда поспешим, конечно.

Подыграла Егорке, открыв тропу в столовую, на что Мусечка заохала от неожиданности.

– Ох, Ниночка! Напугала. Разве же так можно? Ну-ка, иди обниму, деточка, – поднялась из-за стола навстречу. – Заставила же ты поволноваться. Между прочим, в гимназии о тебе вспоминают. Особенно господин Кашин сокрушается, в пример школярам и гимназистам ставит.

Проводив меня к столу, женщина бросила суровый взгляд на Егорку, позабывшего об обязанностях сопровождающего. Его оплошностью тут же воспользовался Иван, чтобы отодвинуть стул и аккуратно придвинуть обратно, когда я устроюсь. Баронесса благосклонно кивнула парню, а нахаленку, красовавшемуся на публику, отвесила подзатыльник. Мальчонка ловко увернулся от оплеухи, прошмыгнул на место и оттуда показал строгой тетеньке язык. Ромка, хитро прищурившись, наблюдал за этой сценой с озорством. Похоже, принял сторону Егора, потому что, как и все мальчишки, терпеть не мог этикет и скучные правила.

Мусечка познакомилась с Полозьевыми и на протяжении завтрака засыпала Савву Никитича вопросами. А мужчина и не прочь поболтать, только о событиях в усадьбе под Кречетовым отмалчивался и тему о погибшей семье обходил стороной.

Сразу после завтрака князь Демидов отправился в родовое поместье. Вместе с меткой, которую пообещал установить в уединенном месте. Для связи обменялись ящичками магической почты. Как только Григорий Климентьевич прибудет в имение и подготовится к инициации, сразу даст нам знать. С собой он забрал часть дружины, оставив магов и лучших бойцов для охраны внучки.

Женская часть нашей семьи удалилась в комнаты Елизаветы, чтобы подготовить невесту к свадьбе. Алим вернулся в библиотеку, а я отправилась с Полозьевыми в мастерскую, под которую временно отвели кабинет Толпеева. У остальных тоже дела нашлись, никто не отлынивал от работы. Даже Егорку к делу приставили, отправив на постоялый двор, чтобы нашел там Михея, оставил метку и предупредил о моем визите. Тамаре Беркутовой мальчонка передаст весточку, чтобы пожила недельку в съемном номере, пока Игнат найдет подходящий дом.

С «тропом» артефакторы провозились до обеда. Даже с моей помощью это был медленный, кропотливый процесс и далеко не такой зрелищный, как показывал Савва Никитич. Большая часть времени уходила на расчеты. Старший мастер занимался подготовительной работой, а творил волшебство Варфоломей. Он видел магические потоки моими глазами и на ходу накладывал плетения по линиям силы, меняя рисунок заклинания или же обтачивая камни до идеальной формы. Стараниями двух гениев массивная поделка превратилась в изящное украшение.

Главная задача состояла в том, чтобы «троп» функционировал в задуманном режиме, а редкие накопители не привлекали внимание. Не знаю, есть ли еще в мире люди, умеющие открывать тропы, – шанс ничтожно мал. Никто не активирует артефакт, кроме меня. Ну а то, что человек не способен использовать, он разрушает. Очень бы не хотелось, чтобы какой-нибудь алчный варвар выдрал алмаз из браслета ради наживы. Поэтому накопители не разглядеть невооруженным взглядом, да и магическим не каждый распознает обманку.

 Сверху браслет – дорогая безделушка из состаренного серебра и, что главное, – безмагическая. Углядев, откуда достаю камни, Варфоломей готов был душу заложить, чтобы узнать секрет пространственного кошелечка. И я бы полюбопытствовала – жутко полезная вещь, но распотрошить артефакт ради этого знания не рискнула. Ромка ограничился маскирующими плетениями и заклинанием отвода глаз, однако от идеи создать пространственный карман не отказался.