Глава 24

Утром за завтраком собрались в урезанном составе: Полозьевы, Гаврила Силантьевич, Демидов с внучкой и мальчишки. Алим с родителями отправился на воздушный причал, чтобы сесть на корабль. Как только взлетят и наберут высоту, помощник разместит метку и отправит сообщение о готовности. Смотаюсь за ним тропой туда-обратно и продолжим заниматься делами.

Молодожены только к обеду спустились в столовую, сияя счастливыми улыбками. Я к этому времени уже на летучем корабле побывала, пообщалась с Мусечкой, переживающей, что обман вскроется. Убедила, что волноваться не о чем – прибудем по первому зову, забрала Алима, договорившись держать связь по магической почте. Ашкеназец не расставался с коробочкой, которая постоянно срабатывала на входящие сообщения. Скоро вторую и третью покупать придется, или же заводить ящик побольше.

Как оказалось, я обзавелась надежными помощниками. Полозьевы воплощали в жизнь идею с тревожной кнопкой и личными амулетами защиты. У Игната медовый месяц совпал с разъездами, потому что Алим не появлялся на людях, будучи официально в отъезде. Ванька посещал гимназию и учился, Егор таскался хвостиком с учебником грамматики под мышкой – штудировал в ожидании поручений. Высвободившееся время я посвятила изучению языка и обычаев ашкеназцев, чтобы не ударить в грязь лицом на предстоящем мероприятии.

А еще навестила Тамару Беркутову, с которой договорились, что поживет пока на съемной квартире. К весне маги дом возведут, потеплеет на улице, подыщем жилье на наших землях. Может, Ромка разберется к тому времени с охранными заклинаниями, тогда целительница под присмотром будет.

В порт Вены корабль прибудет на третий день путешествия, Алим к тому моменту должен быть на борту. Я присоединюсь в конце, на промежуточной станции. По прибытии меня представят родственникам, проведут обряд принятия в семью.

Время в делах пролетело незаметно. Как только корабль пересек воздушное пространство Австрийской империи, перенесла Алима на борт, где он тут же попал в заботливые руки мамочки. Мирьям переоделась в национальный костюм, чтобы встречающие родственники убедились, что дочь по-прежнему чтит традиции. Шелковое платье с бархатной набивкой и утепленной подкладкой, нижняя рубашка из безумно дорогой кисеи, шаровары. Поверх накинут гандадур – нечто среднее между пальто и халатом. Он нарочито расстегнут, чтобы окружающие рассмотрели пояс, расшитый золотом, трубчатым бисером и бирюзой. Шею украшает монисто, а в ушках и на пальчиках – драгоценные серьги, кольца. Осип Ааронович не уступал супруге в роскоши наряда. Разве что голову венчала меховая шапка, а на поясе красовалась золотая цепь от медальона с часами, расшитый бисером кисет и курительная трубка.

Догадываюсь, что мне приготовили нечто подобное для первого знакомства с родственниками. Все бы ничего, но таскать на себе гору золота не привыкла. На светских приемах, слава богу, ашкеназцы придерживались традиционной моды. Но это не мешало гнаться за новинками в попытках перещеголять друг друга.

Мое появление запланировали в Майерхофе, где корабль делал длительную остановку. Барон Зельман с сыном сошел на землю, предупредив, что спешит на встречу. В гостинице при станции он на пару часов снял номер люкс, преимущество которого в дополнительном выходе на улицу, минуя холл и других постояльцев. Пока Осип Ааронович действительно занимался делами юридического дома Кальман, Алим при помощи амулета Саввы Никитича проверил помещение на магические устройства. Хозяева могли, если не шпионить, то присматривать за постояльцами ради их же безопасности. После проверки помощник разместил метку в ванной комнате и отправил сигнал готовности магической почтой. Я уже сидела «на чемоданах», смотавшись к источнику за пополнением резерва, а потому сразу активировала «троп». На расстояние почти в четыре тысячи километров уходила прорва энергии.

– Ты в порядке? – прошлась взглядом по ашкеназцу, в национальных одеждах похожего на восточного султана.

– В полном, – кивнул молодой человек. – Как добралась? Без происшествий?

– Как видишь, – развела руками, – жива, здорова и полна сил.

– Вот и хорошо, – вытащил из-под низа инвалидной коляски узел с вещами и протянул мне. – На, одевайся. Возникнут трудности – зови. Дуня на корабле осталась, больше некому помочь, сама понимаешь.

– Справлюсь, – растянула губы в улыбке, ожидая, пока Алим оставит одну.

Через час мы втроем покинули отель и поднялись на корабль, который сразу поднялся в воздух и взял курс на Вену. Вскоре шлюп сбавил ход и полчаса маневрировал, швартуясь в порту австрийской столицы. За это время пассажиры первого класса успели вдоволь налюбоваться завораживающими видами старинного города. Мирьям не без гордости показала башни дворца, где прошло ее детство. А Алим невольно вздрогнул, когда пролетали над зданием храма в Леопольштадте. Ничего, скоро разберемся с проблемой и избавим ашкеназца от болезни. Я видела, в будущем помощник будет ходить и князем обязательно станет. Значит, у нас все получится.

Встречала нас делегация, возглавляемая князем Зарахом Ильягу Леви – дядей Мирьям по матери. Бабушка и дедушка Алима также присутствовали. Едва мы ступили с трапа на причальную башню, как тут же оказались в кругу родственников. Я скромно держалась чуть позади помощника, наблюдая за воссоединением семьи. Матушка у Мусечки – ее точная копия с поправкой на возраст, – прослезилась, обнимая дочку. Дорогого внучка сотню раз поцеловали, крепко обняли и потрепали за щечки. Рахель Эльханан Хай Леви поинтересовалась, покушал ли мальчик, как давно и что подавали на обед. Попеняла Мирьям, что ребеночек исхудал и вид имеет изможденный, заверила, что теперь кровиночка в надежных руках.

– А что это за прелестное дитя цепляется за коляску? – обратила на меня внимание.

– Знакомьтесь, мама, – подоспел Осип Ааронович, – Нина Константиновна Гладьева, – фамилию решили оставить ту, под которой легализовался Игнат.

– Вижу, что Нина Константиновна, –  цыкнула дама на зятя, – не понимаю, что она здесь делает?

– Алимчик желает просить Совет провести обряд и признать девочку кровной сестрой, – с охотой пояснила Мусечка, не давая сыну рта раскрыть.

– А за что такая честь? – Рахель недовольно поморщилась.

– Так, ведь жизнь спасла мальчику, долг за ним образовался.

– И что? По ней сразу видно – не ашкеназских кровей, зачем такая жена? У нас хорошая девушка на примете, из порядочной семьи.

– Мама! Не жена – сестра, ты видно не расслышала? – поправила родительницу Мусечка.

– Все я расслышала! – пробурчала женщина. – Но зачем семье лишний рот? Раз уж спасла Алимчика, пусть женится и содержит. Софа, посмотри на это чудо! – обратилась к жене князя. – Тростинка какая, дунь и переломится. Мирьюшка говорит, внука спасла. За такую невесту калым никто не даст, замуж не возьмет.

Меня о чем-то подобном предупреждали, так что смолчала. Однако непривычно, когда о тебе в третьем лице говорят в твоем же присутствии. У Алима приветственная улыбка давно в оскал превратилась, но это из-за появления Баруха – сына младшего брата князя, претендента на княжеский престол. Именно его подозревали Зельманы в организации покушений.

Молодой человек прихрамывал, опираясь на трость с золоченой ручкой в форме головы леопарда и зеленым камнем, который зверь держал в зубах. Машинально окинула потенциального врага магическим взглядом. Маг разума, как и Алим. Печати, если они есть, незаметны. А вот с ногой проблем не заметила, кроме нарушения кровообращения из-за тугой повязки. Учитывая развитые магические каналы, Барух регулярно тренировался и не испытывал угрызений совести за нарушение ашкеназских законов. Надо предупредить Зельманов, чтобы не болтали лишнего, а то признаются еще, что спутались с магами.

Единственными нормальными людьми среди кучи княжеской родни оказались внучки Софы Ханна и Батуш, погодки лет двенадцати-тринадцати. Они хоть и держались на расстоянии, послушно исполняя родительскую волю, но бросали хитрющие взгляды, обещающие устроить чужачке проверку.

Шумною толпой мы покинули здание воздушного порта и расселись по паромобилям представительского класса. Нас посадили в машину княжича Янгиля Леви, старшего сына главы рода. У наследника частично парализовало левую сторону лица, из-за чего казалось, будто Янгиль постоянно ухмыляется. У самого князя правая рука висела плетью, а плечо неестественно вздернуто кверху. Женщинам повезло, их недуг не коснулся. У многих магические каналы атрофировались, но та же Софа наделена даром. Видно справилась с печатями или переборола, кто знает?

Архитектурный ансамбль княжеского дворца состоял из четырехэтажного здания в виде буквы «Г» с остроконечными башенками, красной черепичной крышей и барельефами по фасаду, ухоженного сада с мощеными дорожками и замерзшим фонтаном. Укрытые белоснежным покровом кустарники и деревья, дорожки, ровные насыпи из снега смотрелись как диковинные владения снежной королевы. И сам дворец из белого камня в ярком свете живого огня выглядел сказочно красивым. Факелы вдоль дороги трепетали языками пламени, а окошки здания – не исключено! – освещались магическими светильниками. Зимние улочки Вены переливались разноцветными огоньками рождественских фонариков, пахли свежей сосной, сдобой и заморскими мандаринами. Я и забыла, что в Европе рождество праздновали до нового года.

Удивительно, как такие разные люди уживались под одной крышей! Близкие родственники жен и мужей отпрысков Леви, дети, внуки поселились во дворце, занимая большую часть дома. Как пояснил Алим, дело вовсе не в том, что кто-то не может себе позволить отдельное жилье, а в том, чтобы держаться вместе. В истории рода уже случалось, что власти изгоняли ашкеназцев с насиженных мест, нападали на отколовшиеся семьи и истребляли под корень. Будто фениксы из пепла, предки ашкеназцев возрождались и вновь начинали сначала.  Еще император Карл Иосиф второй официально признал пользу экономике страны от деятельности семей Кальман, Леви, Апштейн и других.

Скрытая печатями магия разума искала выход и находила его в различных проявлениях. Так, дом Кальман прославился неподкупными и грамотными адвокатами, салон баронессы Апштейн пользовался бешеной популярностью у творческих личностей Австрии и Европы. Некоторые мероприятия посещал сам император. Это ли не показатель высшего качества? В семье Леви рождались лучшие в мире финансисты и личные советники. Недаром княжеские наследники Леви соперничали за звание Великого князя с родом д`Амниер.

 Разместили нас с помощником в гостевом крыле. После замужества Мирьям утратила право именоваться княжеским титулом, но княжной быть не перестала. За Мусечкой по-прежнему числились покои, куда она отправилась вместе с мужем. Алиму, будто в насмешку, выделили комнату на четвертом этаже под крышей. Двое слуг подхватили коляску вместе с молодым человеком и понесли наверх. Я ринулась следом, но меня остановила служанка, чтобы сопроводить к отведенному месту проживания. Уточнив, где оно находится, скрипнула зубами.

– В крыле прислуги, ведь о вашем появлении не предупредили заранее, – ответила женщина.

Немолодая, ашкеназских кровей, что заметно по вьющимся рыжеватым волосам, выбивающимся из-под белоснежного чепца, широко расставленным глазам навыкате и удлиненному носу с горбинкой.

– Но о приезде Алима Самона вас предупреждали, – наверное, это стало последней каплей терпения, хотя служанка не насмехалась и вела себя корректно. – И все равно его отправили на чердак?

Взбесил сам факт! Эти люди поселили инвалида на четвертом этаже, а могли бы выделить комнату рядом с остальными родственниками. Имею в виду родителей Мусечки, старшего брата и племянников. Они разделили нас, хотя Осип Ааронович и Мирьям предупредили, что Алим хочет провести обряд братания. И, наконец, никто ведь не гарантирует, что с баронетом ничего не случится? Падение с лестницы или что-нибудь в этом роде? Ко мне точно уважения не прибавится, если позволю с собой так обращаться. В воздушном порту я смолчала, чтобы не привлекать внимания, а теперь – самое время осадить родственничков.

– Вот, что, любезная, – напустила надменности, распрямляя и без того ровную спину, – проводи в покои Алима. Хочу убедиться, что там безопасно.

– Но вам не положено…

– Что-о? – смерила женщину уничижающим взглядом, одновременно проявляя родовую печать на виске. – Кто ты такая, чтобы указывать, что положено? Пшли вон! – воздушными щупами оттеснила крепких мужиков от Алима, приподняла в воздухе и заставила коляску передвигаться вместе со мной.

Я не любитель проявлять барские замашки, но в данном случае выбора не осталось. У слуг есть хозяева, без приказа которых те не посмели бы самовольничать. Значит, не может быть такого, что кто-то кого-то неправильно понял.

Домочадцы и другие слуги при виде меня, гордо вышагивающей по ступеням и плывущего по воздуху Алима, шарахались в стороны и отчаянно крестились. Помощник сохранял каменный вид, но я заметила, как дрогнули уголки губ, когда нос к носу столкнулась с Рахель. Бабуля чуть не задохнулась от возмущения.

– Вы что себе позволяете?! Как смеете применять магию в нашем доме? – взорвалась истерическими воплями. – Алим, немедленно объяснись! Это святотатство! Совет никогда не признает эту девчонку одной из нас!

– Я сама, – жестом остановила баронета, выступая вперед. – Итак, уважаемая… – замечу, что в таком обращении к человеку не чувствовалось ни капли уважения, и Рахель это сразу поняла, –  что именно непонятно? Я готова ответить на вопросы, но прежде скажу вот что: заселив дворянку древнего рода в крыло для прислуги вы уже попрали законы гостеприимства. Магию я использовала, только убедившись, что вопреки ВАШИМ же законам, вы и сами ее используете. В светильниках, замаскированных под свечи и факелы. В отопительной системе, которая пронизывает дом от подвала до крыши. В печках на кухне, где готовится обед для членов семьи и гостей. В личных амулетах, – ткнула пальчиком в брошку на груди дамы, – поддерживающих оптическую иллюзию. Поэтому обвинение в святотатстве звучит смешно.

– Но откуда ты…

– Вы, – машинально поправила княжну, – мы с вами пока что не родственники, Рахель Эльханан Хай.

– Нина Константиновна, – проглотила шпильку бабуля, – тебе не мешало бы проявить больше уважения к старости.

– О! Непременно, –  оскалилась, – когда заслужите. А пока что к семье, подсылающей убийц, не испытываю уважения.

– О чем ты говоришь? – нахмурилась Рахиль. – Это серьезное обвинение. За слова нужно отвечать.

– Я отвечу, не беспокойтесь, – процедила, вспоминая тех, кто погиб при покушениях, – отвечу на камне правды, если потребуется. Но и спрошу с убийц до седьмого колена.

– Кто ты? В серебряных книгах России и Европы нет Гладьевых, в золотых – подавно.

– Его нет и в медных, можете не проверять. Я последняя выжившая из угасшего рода, который собираюсь возродить.

– Породнившись через Алима, зря рассчитываешь на поддержку, – фыркнула старуха.

– А это уже не вам решать, – пожала плечами, – и знаете, что? Пожалуй, не хочу оставаться в доме, где нам не рады. На постоялом дворе безопаснее будет. Мы уходим! Счастливо оставаться.

Развернувшись, вместе с Алимом отправилась на первый этаж. Мусечка будто почувствовала неладное или же ее предупредили, но выскочила из бокового коридора наперерез.

– Нина Константиновна, куда это вы собрались?

– Вы как раз кстати! Мирьям Юсуф Сииновна, не подскажете, лучший в Вене постоялый двор, гостиницу?

– Отель Штефани, – без промедления ответила женщина, – но зачем куда-то уезжать?

– Госпожа баронесса, а как надолго вы задержались бы в доме, посели вас в крыле прислуги?

– Ни секунды! Но здесь же не могли так поступить?

– И тем не менее служанка ясно высказалась, где хозяева определили мне место. Я не в обиде на это если честно. Возмутило другое: зная о проблеме Алима, разместили его на четвертом этаже, чтобы шагу не ступил без посторонней помощи.

– Постойте, как на четвертом? – влезла в разговор Рахель, нагнавшая на лестнице. – Это недоразумение! Ошибка. Я распорядилась временно переселить Рамиля с Самсоном наверх, а их комнаты отдать вам.

Я снисходительно посмотрела на старуху, которая сама поняла, каким жалким выглядело оправдание. Если уж с прислугой не справилась, то и в остальном надежности не жди.

Завидев барона, спешащего к нам, помахала рукой.

– Осип Ааронович, а как вам идея пожить в самом дорогом люксе отеля Штефани? Мы тут решили не стеснять князей присутствием, раз уж гостей вынуждены в комнатах прислуги размещать.

Барон Зельман замер, переваривая информацию, оценил внешний вид тещи, покрывшейся красными пятнами, хмыкнул.

– Ниночка Константиновна, я только за! Каждая ваша идея приводит меня в полный восторг. Проживание ведь за ваш счет? – подковырнул с хитрецой во взгляде.

– Разумеется, – кивнула, тщательно пряча наползающую на лицо улыбку.

– Мирьям, ты не посмеешь! – змеей прошипела старуха. – Иначе двери этого дома для тебя навсегда закроются.

Мусечка вспыхнула и пошла пятнами, не хуже Рахель. Но она давно не княжна Леви и не юная девушка, чтобы пылко реагировать на явный шантаж. Даже не сомневалась, замуж Мирьям выходила с такими же напутствиями. И ничего, жива-здорова, счастлива в браке, и сынок родился со способностями.

– Ваша милость, – участливо коснулась предплечья баронессы и глазами указала на сына и мужа, – когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая.

Женщина посмотрела задумчивым взглядом. Усмехнувшись, покачала головой. Видно, нахлынули воспоминания.

– И правда, хватит заходить в родной дом с черного хода. Мама, мы уезжаем!

– Непокорная дочь! Как ты смеешь? Никогда не прощу! – взбеленилась Рахель.

Баронесса вздрогнула, поспешно закусила нижнюю губу, сдерживая подступившие слезы. Не знаю, что бы я чувствовала на ее месте, но уж точно, жизнь Мирьям в родительском доме безмятежной не назовешь. Мусечка хорошо держала удар. Она шагнула к матери, оказавшись лицом к лицу и процедила:

– Три месяца назад я только семье сообщила, какой дорогой поедем с Осей к новому месту службы. В лесу напали разбойники и перебили слуг, перевернули карету. Только благодаря этой девочке мы до сих пор живы. В Кречетове я, наивная, похвалилась, что чудом разминулась с костлявой. И что? Следом в поезде Алима сначала попытались отравить, а, когда ценой еще одной невинной жизни несчастья удалось избежать, подкупленный маг чуть не убил его. Наконец, в Алапаевске взорвали паромобиль, где находился мой сын. И только Нина вытащила его в последний миг. Поэтому, если она говорит, здесь опасно, я верю!

– Мирьюшка, я же не знала! – сбавила обороты Рахель. – История слишком невероятная, чтобы быть правдой. Давай сядем и успокоимся. Я поговорю с Софой, а она с Зарахом – вместе выясним, в чем дело. Уверена, это недоразумение. Кто-то вбил клин между нами.

– Мама, ты что, не слышишь? Моего сына пытались убить! Не нужно быть семи пядей, чтобы понять, кому это нужно. Думаешь, Зарах накажет собственного сына?

На это у старухи не нашлось ответа, а мы молча развернулись и направились к выходу. Багаж слуги только выгрузили, но еще не успели занести в дом. Так что подхватила вещи воздушной петлей и потащила за собой. На улице поймали экипаж, погрузились и покатили к отелю.

Вот где роскошь соперничала с королевскими покоями! Шикарный холл с дубовой стойкой регистратора. Позолота в отделке, мраморный пол, трехуровневый потолок, венчающийся объемной хрустальной люстрой, живописные картины, предупредительный персонал. Лестница слева от стойки регистратора вела на второй этаж. Бытовой маг при нас распрямил часть красного коврового покрытия на ступенях, превращая в подъемник для коляски. Вот это, пожалуйста – сервис! Портье предупредил, что оставят спуск для удобства гостя на время проживания. А в коридоре неотлучно будет дежурить консьерж, если вдруг Алиму понадобится помощь.

Зельманам достался люкс для новобрачных, а мы с помощником и Евдокией заселились в двухместный с раздельными спальнями, гостиной и гардеробной. Для личной прислуги имелся закуток с кроватью, сундуком для вещей и небольшим окошком. В стоимость номера входили услуги служанок, так что Мирьям не осталась без помощниц. Пока баронесса командовала девушками, разбирающими багаж, а Дуня раскладывала вещи хозяина, прогулялась по отелю. Портье любезно согласился побыть экскурсоводом, предварительно убедившись, что в ближайшее время Алим никуда не собирается.

Феликс знал десятки увлекательных историй и любил их рассказывать детям. Это чувствовалось по интонации, сквозило в добродушной улыбке и искреннем восторге, когда речь заходила о произведениях искусства. Картины, скульптуры, редкие книги, хранящиеся в специальных стеклянных витринах, говорили о многовековых традициях. Более четырех столетий семейство Шик владело зданием и принимало постояльцев.

– Вам бы экскурсии сюда водить и показывать редкости за деньги. Герр Грудер, у вас талант рассказчика! Так бы слушала и слушала, – похвалила мужчину. – Я узнала много нового сегодня.

– Фройлен Нина, благодарю за столь лестную оценку. Не часто встретишь молодежь, интересующуюся прошлым.

Обменявшись любезностями, рассталась с Феликсом друзьями. Грамотный человек, начитанный и обожающий работу.

В нашем номере уже хлопотала Мусечка, лучше других знающая, что нужно сыну. Никто и не спорил – вкусу матери ашкеназец доверял. Только надо было сразу ехать в отель, но Мирьям соскучилась по родственникам и рассчитывала на другой прием. Зато не будем питать ложных иллюзий и рассчитывать на поддержку рода Леви. Подхалимов в окружении Алим держать не собирался. Если кто-то испытывает родственные чувства, найдет способ увидеться и сказать об этом.

Обедать отправились в ресторан при отеле под звучным названием «Кронпринц Ричард». Традиционную одежду ашкеназцев сменили на европейский вариант, уж об этом Мусечка заранее позаботилась. Так что выглядели мы ничуть не хуже других постояльцев, не ударили в грязь лицом. Представив, что подобный прием пищи проходил бы под прицелом десятков пар глаз княжеских родственников, по спине пробежал холодок. Наверное, кусок в горло не полез бы. А так, мы сполна насладились простой, но невероятно вкусной австрийской кухней. Поделились впечатлениями о столице, наметили ближайшие планы, корректируя на ходу.

В целом ничего не изменилось. Завтра с утра посещение центра исторической документации и общего собрания ашкеназцев, где представят кандидатов на пост великого князя. Сегодня до конца дня нужно увидеться с раввином и договориться об обряде братания. Не думаю, что Поль Хаим Айзебэрг будет препятствовать, ведь у Алима чистые побуждения. А если Зарах Леви или его люди захотят вставить палки в колеса, так в рукаве припрятан аргумент, которому раввин ничего не противопоставит.

– Вас ожидают в холле, герр Зельман, – предупредил Феликс, когда вернулись в номер. – Одна симпатичная молодая особа, – хитро улыбнулся, – что ей передать? Спуститесь?

– Будьте добры, пригласите фройлен в номер и подайте нам чаю, – распорядился Алим и заехал внутрь.

– Как пожелаете, – учтиво поклонился и жестом уточнил у меня, последую ли за помощником или же предпочту еще одну прогулку по отелю.

– Все в порядке, – заверила портье, – у брата нет секретов. Смело зовите эту таинственную незнакомку.