Глава 25

Девушка, появившаяся на пороге номера в отеле, неуловимо походила на Алима, что наводило на мысль о родственной связи между ними. Помощник подтвердил предположение, обратившись к незнакомке по имени.

– Циля? Вот уж кого не ожидал! Рад встрече, сестренка, – молодой человек распахнул объятия, и гостья с радостью ответила на них. – Нина Константиновна, знакомься, моя кузина княжна Циля Разииль-Ционовна Леви.

Мы с девушкой обменялись оценивающими взглядами и сдержанно кивнули друг другу. Мною двигало любопытство и осторожность, а вот в глазах Цили проскальзывала ревность.

– Братик, ты меня больше не любишь? Слышала, решил обзавестись новой сестренкой? – гостья капризно надула губки.

У меня удивленно взметнулась бровь. Родственница никак не походила на избалованную девицу, скорее на заучку, у которой лучшие друзья – книги. Собственно, ничего плохого в том нет, учитывая семейную предрасположенность к магии разума. Уверена, в живости и остроте ума княжне не откажешь, а образ недалекой кокетки – ширма для посторонних.

– Сестренок много не бывает, – с улыбкой ответил ашкеназец, – и да… не нужно притворяться перед Ниной.

– Ну, хорошо, если так, – девушка поправила очки на переносице и хитро подмигнула. – Слышала, ты осадила бабулю? Давненько не видела ее в таком замешательстве. С одной стороны, она дико зла на тетушку Мирьям, но с другой… – метнула взгляд на брата. – Это правда, что на тебя покушались?

– Правда, Циля. Если бы не Нина, нас с мамой и папой давно не было бы в живых.

– Думаешь, Барух постарался? – задумчиво закусила нижнюю губу. – У него мозгов не хватило бы все чисто провернуть. Скорее тут тетка Бат-Шева расчищала путь для сыночка. И зачем только дедушка взял вторую жену? У Мельке только первенец на человека похож, остальные – змеи натуральные.

– Циля!? – Алим осуждающе покачал головой. – Нельзя так о старших родственниках отзываться.

– Ха! Тоже мне родственники! – фыркнула девица, забираясь на диван с ногами. – Гнездо змеиное. Правильно сделали, что уехали и в отеле поселились. Они бы житья не дали.

– Ладно, лисичка, рассказывай, что на самом деле привело к нам? – взгляд Алима посерьезнел. – Тебя ведь тягловой упряжкой буйволов из библиотеки не вытащишь. Кстати, как успехи в университете?

– Заканчиваю экстерном, – Циля поморщилась. – В этом и проблема, как оказалось. Папа надумал замуж отдать. Наверняка бабушкиным советам следует. Она взъелась, когда я сорвала помолвку с отпрыском Айзебэргов. Ума не приложу, далось им это замужество! Не хочу! Я, может, желаю найти собственное место в жизни. Понять, чего стою сама по себе, а не как княжна.

– Ну, а я-то, чем помогу? Как потом в глаза дяде Разиилю смотреть буду? Что скажу тетушке Яхье?

– Алимчик, ты ведь не просто так прилетел на сборище старых пердунов посмотреть? Ты же собираешься заявить участие в выборах великого князя?

– Циля!? Нельзя так о почтенных пер… членах совета отзываться.

Я потихоньку забралась с ногами в свободное кресло, копируя позу гостьи. Подставила ладошку под голову, облокотилась об боковину и с полуулыбкой следила за разговором. Рядом с семьей помощник раскрывался с иной стороны, которой прежде не замечала. Несмотря на напряженные отношения с родственниками, он все равно радовался встрече и наполнялся теплыми чувствами, нежностью, терпением. Без ангельского терпения таких неугомонных родичей не выдержать.

– Алим, не уходи от вопроса! Собираешься или нет? – возмущенно нахмурила лоб княжна.

К слову, очаровательная особа. С темными, отдающими в рыжину, кудряшками, вздернутым носиком и огромными глазами, которые за линзами очков казались еще больше. Судя по хитринке во взгляде и подвижной мимике, тот еще бесенок в юбке.

– Если и так, то тебе какой интерес?

– Хочу примкнуть к команде! Не откажешь любимой сестренке? – наивно захлопала пушистыми ресничками. – Я привлеку на нашу сторону молодежь рода. Вместе мы всколыхнем это болото!

– Нина Константиновна? – Алим вопросительно посмотрел на меня, – что скажешь?

– Ты знаешь условия, – намекнула на клятву. – В остальном возражений нет. Я буду только рада такой деятельной помощнице.

– О чем она? Алим, ты спрашиваешь разрешения у девчонки? Не заболел часом? – поразилась Циля.

– Вот что, сестренка, – помощник шумно втянул носом воздух, – я тебя бесконечно люблю, но теперь моя жизнь принадлежит Нине Константиновне. Я ничуть об этом не жалею и буду предан до последнего вздоха. Если хочешь присоединиться, присягнешь ей на верность.

– Постой! – девушка выставила вперед руку и покачала указательным пальцем. – Нет, нет и нет! Став великим князем, а я в этом не сомневаюсь, ты собираешься и дальше служить госпоже Гладьевой? Хочешь всех ашкеназцев подписать на эту службу? Да кто она такая? Ты в своем уме?

– Узнаешь, если принесешь клятву, – спокойно отреагировал Алим, – если не согласна, между нами ничего не изменится, ты по-прежнему останешься моей маленькой лисичкой.

Циля подскочила с дивана и принялась мерить комнату шагами. Она жестикулировала в немом монологе, шевелила губами, что странно смотрелось со стороны.

– Погоди, я поняла! – остановилась возле брата и нависла над ним, опираясь обеими руками о подлокотники кресла. – Ты принес вассальную клятву, что ставит тебя и потомков в зависимое положение. Однако после братания вы станете равны. Я права? Ну да, иначе для чего возня с обрядом? Не понимаю только, зачем это нужно ей? Она же ничего не выиграет от этого.

Молодой человек промолчал. Видимо, изучил девушку и понимал, что ответа не ждут.

– Ммм, выводы упираются в личность Нины, – окатила меня задумчивым взглядом. – Последняя из рода, как сама же заявила бабушке. Полагаю, в этом причина, почему брак как уплата долга жизни не желателен. Но должно быть что-то еще! Ты ведь не стремился к власти, а тут сразу на пост великого князя замахнулся. Причем, настолько уверен в победе, что я не чувствую тени сомнений. Предположу, это вынужденный шаг, связанный с девочкой. Помогаешь? Зачем? Чтобы спасти? От чего-то такого, в чем поможет титул княжны?

– Всегда знал, что ты умница! – Алим похвалил сестренку и погладил по щеке ладонью. – Меня никогда не интересовали мнимые блага, что дает титул. Уж мы-то знаем, какое бремя ответственности сваливается на плечи вместе с возвышением. Однако ситуация такова, что иного выхода я не вижу и согласен на меньшее зло, лишь бы предотвратить большее.

– Можно и мне сказать? – привлекла внимание, посчитав нужным вмешаться. – Единственная цель клятвы – гарантия верности и безусловная преданность. Родственные связи не играют роли, потому что я уже столкнулась с предательством тех, от кого этого не ожидала. Я не собираюсь навязывать жизненную позицию или заставлять делать что-то противоречащее морали. Считаю, каждый должен приносить пользу там, где у него это лучше получается. Занимаясь любимым делом, человек выкладывается полностью и для этого не нужны приказы. К слову, и в замужестве никаких принуждений. В нашей семье пары создавались и будут создаваться исключительно по взаимному согласию и любви. Однако есть и ложка дегтя: у меня серьезные враги. Они также станут и вашими. А еще у нас куча новых проектов, сулящих славу и прибыли, и нехватка молодых кадров. Примкнув к нам, вы можете погибнуть в расцвете лет или же прославиться на века. В любом случае, гарантирую – скучно не будет.

После монолога, похожего на предвыборную речь, выдохнула и вопросительно уставилась на Цилю, которая таращилась с изумлением. Ага, для многих, кто еще не привык, дико слышать подобные речи из уст ребенка.

– Ей точно девять? – вполголоса уточнила у помощника гостья.

– Почти десять! Будет, э… – ответила за Алима, потому что до ужаса нервировала заразная привычка семейства Леви говорить о присутствующих в третьем лице. А потом вдруг осознала, что забыла о собственном дне рождения, – через два дня.

– Вот как? Отпразднуем, – помощник хитро прищурился. – Я и забыл о таком важном событии. Хорошо, что напомнила.

– Позже обсудим, – мило улыбнулась, – так, что вы решили, Циля Разиильевна?

– Подумаю еще, – взяла паузу девушка, – опасаюсь связывать себя обязательствами на длительный срок.

– Возьмем на испытательный, – хмыкнула небрежно, – скажем, на месяц или три месяца. Вы даете кровную клятву о неразглашения сведений за этот период. Также поклянетесь, что не используете информацию в будущем, если хотя бы одну сторону не устроит сотрудничество.

Циля с Алимом переглянулись. Помощник пожал плечами, мол, а что ты хотела?

– Ох, Нина Константиновна, вы пробудили мое любопытство. Я ж теперь не успокоюсь, пока не узнаю тайну. Что там за клятва? На месяц, так и быть, согласна!

Ритуал принесения клятвы давно отработан, так что управились за пять минут, после чего Циля жадно потерла руки.

– Ну, Алимчик, рассказывай! – произнесла с придыханием и таким предвкушением, что я невольно улыбнулась.

Мне понравилась эта рыжая бестия. Умная, хваткая, азартная – такая горы свернет.

– Алим Осипович, думаю, Цила Разиильевна станет идеальным пресс-атташе в Европе. Кстати, как здесь обстоят дела с печатными изданиями? Выпускают газеты, журналы? Есть что-то похожее на радио? – подкинула идей, куда направить фонтанирующую энергию нового члена команды. – Циля Ра…

– Хватит формальностей, – взмахом руки прервала девушка, – обращайся лучше по имени.

– Взаимно, – кивнула, соглашаясь на предложение, – так вот, найдутся знакомые студенты, которым нужна работа?

– Ха, полно! Только пальцем поманить.

– Вот и отлично! Еще нужны таланты: писатели, поэты, драматурги, художники, декламаторы…

Краткая речь о перспективах развития средств массовой информации вылилась в двухчасовую лекцию. Еще на первых словах у девушки волшебным образом материализовался в руках блокнотик, куда она принялась конспектировать со скоростью печатной машинки. Едва закончила говорить, как на меня посыпался град вопросов. Заковыристых, на которые одной фразой не ответишь, так что засиделись допоздна. А ведь мы собирались к герру Айзебэргу, чтобы договориться об обряде.

– Противный старикашка! – пренебрежительно отозвалась Циля о почтенном раввине. – На дух меня не переносит. По вечерам никого не принимает. Вы к нему лучше с утра наведайтесь, сделайте щедрое пожертвование на храм. Надеюсь, поможет.

– Желательно, чтобы наверняка помогло, – нелестная характеристика не вдохновляла. Такой служитель подношение примет, а дело не сделает. – Я знаю, как поступить.

Ночевать Цила осталась у нас, на диванчике в гостиной. Они с Алимом еще что-то обсуждали, когда я отправилась спать. Хотя бы четыре часа нормального сна в этой суете урвать, а то потом такого шанса может и не представиться. Уже проваливаясь в сон, слышала, как в номер прибыл посыльный, для которого нашлись срочные поручения.

Газеты в Австрийской империи издавались и пользовались популярностью. Мы решили выкупить небольшое издательство и полностью изменить концепцию подачи материала. Только правдивые новости, броские заголовки, иллюстрации и освещение светских событий.

Не знаю, как княжна умудрилась, но к утру она уже числилась владельцем газеты «Zeitung über alles». Даже название менять не пришлось, ведь дословный перевод – это «Газета обо всем».

В гостиной обнаружились незнакомые молодые люди, которые жадно внимали словам девушки. Похоже, спать она не ложилась, так как стол был уставлен пустыми чашками с остатками чая и кофе, блюдо с пирожными опустело, а от конфет остались одни фантики.

– Нина Константиновна, доброе утро! – обрадовалась моему появлению Циля. – А я как раз занимаюсь подбором кадров для нашего предприятия. Кстати, нам лучше поторопиться, встреча с герром Айзебэргом через час.

– Доброе утро, фройлен, герры. Благодарю за предупреждение. Надеюсь, времени хватит перекусить?

– Хватит, не беспокойтесь! – заверила девушка. – Мы почти закончили. Итак, – хищно посмотрела на молодых людей, – вы приняты с испытательным сроком. Идите и принесите горячих новостей! За каждую опубликованную статью получите десять крон. Если новость попадет на первую полосу – пятьдесят. Свободны!

Еду княжна заказала в номер, чтобы не тратить время на посещение ресторана. А я бы не отказалась позавтракать за столом с белоснежной скатертью и полюбоваться зимней улочкой за окном, поглазеть на прохожих. Но сидеть и ничего не делать –  непозволительная роскошь.

Для посещения храма мы переоделись в традиционную для ашкеназцев одежду. Ну а Циля осталась в смелом брючном наряде из мягкой кожи, чтобы одним внешним видом шокировать старикашку.

Отель располагался в старом центре города, до храма рукой подать, так что мы прогулялись пешком по морозному воздуху. Циля вчера прикатила на личном паромобиле, на нем и поехала вперед, заявившись к несостоявшемуся тестю пораньше. Раз он на дух не переносил княжну Леви, то ни за какие деньги не выполнит просьбу. А просила она, чтобы Поль Хаим Айзебэрг ни в коем случае не проводил обряд братания. Как можно признать нищую оборванку сестрой? Это же позор всему роду! Когда мы подошли, девушка как раз упиралась двумя ногами, пока привратник настойчиво выпихивал ее за ворота.

– Вы еще пожалеете! – погрозила кулаком в закрытую дверь. – Я этого так не оставлю! Буду жаловаться совету!

Поорав еще пять минут для надежности, Цила прыгнула за руль авто, надавила на клаксон и выпустила серое облако пара. Затем резко сорвалась с места и умчалась прочь. Первая часть представления закончилась. Настал наш выход.

Вежливо постучавшись, сообщили привратнику, что нам назначено. Немолодой мужчина в рясе и круглой шапочкой на голове осторожно выглянул.

– Их сиятельство уехали?

– О чем вы? – настороженно огляделись. – Здесь никого нет. Нам назначено. Алим Осипович Зельман и Нина Гладьева, посмотрите книгу регистрации.

– Да-да, герр Поль уже ждет, – слуга с поклоном распахнул дверь. – Неспокойно нынче стало, вот я и уточняю. Не сочтите за неуважение.

Герр Поль Хаим Айзенбэрг оказался седовласым стариканом. Он встретил в главном зале храма, облаченный в ритуальное одеяние.

– Что привело вас в храм божий, дети? – величественно поинтересовался он.

Вкратце Алим объяснил, что давно считает меня сестрой. Хотел бы отблагодарить за спасение жизни и принять в семью. На каверзный вопрос о женитьбе пояснил, что в силу обстоятельств не в способен сделать меня счастливой в браке. Но как брат берется устроить мое счастье, а до того момента содержать и заботиться, как это принято у родственников.

– Вижу, богоугодное дело задумал, – степенно кивнул Поль Хаим. – И я в лице храма помогу соединить две заблудшие души кровными узами. Одна незадача, елейное масло вчера закончилось. Можно и без него обойтись, но очень уж оно благотворно влияет на процесс. Отложим обряд на неделю, за это время прихожане пожертвуют необходимую сумму на покупку.

– Уважаемый герр Айзебэрг, как же так? – Алим печально вздохнул. – А я хотел показать сестре величайшее событие нашего народа – выборы великого князя. Возможно, скромное пожертвование на храм позволит ускорить процесс? Пожертвование ведь богоугодное дело? Чеки принимаете?

– Несомненно, сын мой, – радостно закивал старик, – принимаем. Идемте, как раз успеем до начала службы. Вы уж поприсутствуйте, подайте пример молодым ашкеназцам.

Когда заветный чек опустился в ящичек для подношений, храмовый механизм закрутился, служки забегали, подготавливая зал к ритуалу. Сначала Айзебэрг прочитал молитву во славу бога, затем велел окунуться три раза в специальной купели с холодной водой. На выходе старик одел мне на шею подвеску в виде шестиконечной перевернутой звезды и нарек новым именем. Отдать должное, перед этим посоветовался с нами.

– Что для тебя это дитя? – спросил у Алима.

– Надежда, – ответил ашкеназец, не раздумывая. – Нина появилась в час отчаяния, когда я уже распрощался с жизнью, потерял интерес. Она вселила истовую веру в будущее, о котором я и помыслить не мог.

– По-ашкеназски Нина звучит как Наами. Надежда – Тиква – станет вторым именем, защитит от дурного глаза и отразит внутреннюю суть девочки. По родному отцу она Константиновна, но и ты теперь для нее старший родственник – Неэман. Итак, дитя, нарекаю тебя Наами Тиква Неэман-Кушель Зельман, – с этими словами возложил ладонь на мою голову.

В этот миг храм озарился сиянием, которое проникло в тело и осветило каждую клеточку. Если до этого момента я относилась к происходящему, как к части задуманного плана, то посвящение кардинально перевернуло восприятие, сделало частью чего-то большого, цельного – частью ашкеназского народа. Это не означало, что я изменилась или забыла, к какому роду принадлежу. Просто теперь у меня стало на одну семью больше.

 Сам обряд братания походил на ритуал взаимного принесения клятвы с той разницей, что действовали мы не напрямую, а через служителя храма. Как маг я наблюдала за происходящим и прониклась осознанием, что незримым участником обряда является божественная сила. Айзебэрг взывал к ней через молитвы, но ни управлять ею, ни повелевать не мог.

– Бог откликнулся на просьбу! – сказал в завершении раввин. – Давно в этих стенах не случалось подобного. Я счастлив, что сумел прикоснуться к чуду, и обязательно внесу запись об этом событии в летопись.

Исполнившись веры, Поль Хаим вдохновенно провел утреннюю службу, поделившись эмоциями с прихожанами. После мы направились к зданию совета, куда уже стекались людские ручейки ашкеназцев. Внутри помещение походило на амфитеатр с секторами, ложами и балконами. Именитые семьи расположились внизу у круглой сцены с трибуной, где центральное место принадлежало великому князю, остальные – членам совета.

Первым выступил Диего д`Амниер – действующий великий князь, чье правление завершилось сегодня. Он рассказал о достижениях и личностях, возвеличивших ашкеназский народ. Отдельно упомянул неудачи, повлиявшие на репутацию или замаравшие доброе имя. Затем почтенный муж снял с головы княжеский венец и положил его на специальную бархатную подставку, украшенную жемчугом, расписался в толстенной книге и прошел в ложу, занимаемую семейством д`Амниер. На трибуну поднялся исполняющий обязанности великого князя Шломо Кальман-Виленталь – бессменный архивариус и хранитель знаний. Алим шепотом подсказывал имена и сразу давал на каждого краткие характеристики.

Сегодня рассматривалась только одна тема – выборы великого князя. Княжеские семьи первыми выдвигали кандидатов, расписывая достоинства своих представителей перед остальными. Затем шел черед одаренных дворян рангом поменьше. Алим вышел последним, с кандидатами из простого народа. В рядах семейки Леви случилось замешательство, да и барон Зельман не ожидал подобного. Только Мусечка светилась от гордости, будто бы заранее знала, что сыночек достоин звания великого князя.

Речь помощника не сильно отличалась от остальных претендентов. Основные темы: забота о народе и соблюдение интересов. Добавил разве что пункт об искоренении лжи и предательства среди людей, допущенных к принятию решений. У прочих эти пороки также будут выявляться и пресекаться, но эта задача ляжет уже на глав семейств.

– Говоришь о традициях, а сам привел в зал совета чужачку-мага! – раздался выкрик из ложи прихлебателей семейства Леви.

Мы ждали подобного, но не смели первыми затронуть нужную тему, раз ее заранее не заявили. Однако, если в личности кандидата возникали сомнения, разрешалось высказать их вслух.

– Что скажете? – герр Кальман-Виленталь переадресовал обращение Алиму.

У помощника дрогнули уголки губ, когда он вопросительно посмотрел на раввина.

– Герр Айзебэрг сегодня провел одухотворяющую службу. Я попрошу рассказать, что послужило источником вдохновения. Уверяю, причина уважительная и объясняет появление девочки на собрании.

– Уважаемый Поль Хаим? – обратился к мужчине хранитель знаний. – Вам есть, что сказать?

– Есть, – раввин покачал головой, понимая, что его использовали, однако же честно ответил. – Сегодня я провел обряд братания для Алима Самона Зельмана и Нины Гладьевой, о чем повелел внести запись в малую летопись нашего народа. Впервые на моей памяти такой союз получил одобрение на высшем уровне. Отныне на одного ашкеназца в нашей семье стало больше. Наами Тиква Неэман-Кушель Зельман теперь одна из нас и поэтому законно присутствует в зале. О магических способностях девочки мне ничего неизвестно.

– Хм, вы правы, Наами имеет право находиться в зале, – признал герр Кальман-Виленталь, – а что насчет магии?

– Пусть тот, в ком нет ни капли магии или он ни разу ею не пользовался, первым кинет в меня камень, – бросил вызов Алим.

Какой же поднялся гвалт! Слова помощника оказали эффект разорвавшейся бомбы. Почтенные старцы, потрясая бородами, с пеной у рта доказывали, что за такое оскорбление Алима следует исключить из списка кандидатов. Что надо непременно изгнать и заставить понести суровое наказание, и что такого оскорбления ни в коем случае терпеть нельзя. В итоге что-то все же полетело в сторону помощника, но со звоном отскочило от щита. Я переместилась к молодому человеку и встала рядом. Подобная демонстрация магии, да еще в зале совета, где отродясь не применяли ничего подобного, выглядело кощунством. Только члены совета помалкивали, настороженно переглядываясь между собой.

Я достала пирамидку, поставила на пол посередине арены с трибуной и активировала полог молчания. Тотчас крики отсекло барьером. Веские слова в нашу защиту надлежало сказать Алиму, как мужчине и будущему великому князю.

– Вижу, герры не удивлены и понимают, о чем идет речь. В каждом из нас сильна магия разума, которая является истинной причиной способностей ашкеназцев к точным наукам и неуемному стремлению к знаниям. Инициация – это запечатывание способностей и сокрытие от посторонних глаз.

– Откуда тебе известна информация, доступная лишь избранным? – сурово спросил Шломо Кальман-Виленталь.

– Он узнал ее от меня, – выступила вперед. – Потому что именно от таких, как я, вы скрывались на протяжении столетий и заставляли собственных детей испытывать невыносимые муки. Но я не выдам тайну, если вы сохраните мою. И еще… магия и наука ушли далеко вперед, прежние способы уже не помогают. Однако вместе мы найдем решение, как не калечить детей и в то же время сохранить независимость ашкеназского народа.

– Ты говоришь правду или искренне веришь в нее, – растягивая слова, произнес один из советников. – Однако о многом умалчиваешь, и в то же время предлагаешь вручить тебе наши судьбы? Алим Самон, ты как никто знаешь порядки. Алим?

Я тоже взглянула на помощника, который буравил взглядом кого-то по ту сторону щита. Проследив за направлением, наткнулась на глаза холодной змеи – Бат-Шевы, дочери от младшей жены князя Леви и матери Баруха. По спине скатилась холодная капля пота, когда женщина усмехнулась, демонстративно коснулась брошки на платье, а в зале грянул взрыв, и помещение заволокло дымом.