Глава 29

Целительнице пришлось отпаивать успокаивающим отваром обоих счастливых родителей, а мы потихонечку переместились за праздничный стол. Разговоров только и было, что об удивительных свойствах источника земли. Демидов с важным видом вспоминал похожие случаи, которых не так уж и много произошло на его памяти. Видно, источник и сам настолько обрадовался наследнице, что одарил благодатью всех присутствующих.

Улучив момент, я отлучилась в мастерскую Полозьевых, где торжественно вручила Савве Никитичу копию дневника с рунами. У мужчины аж руки затряслись, когда понял, какое сокровище получил. Ромка встал в стойку, гипнотизируя тетрадку алчным взглядом.

– Это же… тайны мастеров древности! Где вы это достали, Нина Константиновна?

– Теперь это наша семейная тайна, а потому владейте и используйте с осторожностью. И вот еще какая проблема, – вытащила из пространственного кошелечка корону и положила на рабочий стол артефактора. – Венец великого князя ашкеназского народа, – добила мастера, у которого при виде символа власти округлились глаза. – Я случайно узнала, что центральный камень здесь заменили на подделку. Возможно, эту корону скоро примерит наш Алим, и я бы не хотела неприятностей.

Варфоломей бережно взял драгоценность в руки, рассмотрел со всех сторон. Прикрыл глаза, чтобы ощутить магические потоки внутри изделия.

– Но я не чувствую магии! – удивился мальчишка. – Всего лишь красивая железка, покрытая золотом.

– А меня уверили, что это артефакт, предназначенный для магов разума, – нахмурилась, – неужели венец – подделка? Савва Никитич, а вы можете без вреда для внутреннего содержимого снять золотую чеканку? Но только, чтобы потом восстановить, как было?

– Обижаете, Нина Константиновна, –  мужчина покачал головой, – с этой работой зеленый юнец справится.

Полозьев потер руки, встряхнул, избавляясь от невидимой пыли, и занес над короной, которую внук положил на рабочую поверхность. Чеканные пластинки оторвались, будто осенние листья с дерева, и плавно осыпались золотым листопадом, обнажая ровный обод, испещренный рунической вязью. Не зря ее решили замаскировать! Может, прежде эти символы массово использовались в артефактах, но со временем вышли из обихода. Руническая магия медленная, требующая тщательной подготовки. Знаки сами по себе несли силу и напитывались ею постепенно, вбирая энергию извне. Руны считались письменностью богов и существовали задолго до прихода в этот мир магии. Неудивительно, что именно светочи сохранили знания и научились совмещать их с энергией света.

Присмотрелась к рисунку магическим зрением – ничего особенного. Странно. Не мог же хранитель обмануть? Или Диего д`Амниер чего-то не договаривает? Может, дело в камне?

– Не понимаю, – поделилась сомнениями с мастерами, – вещь явно магическая, но ума не приложу, как работает.

– А что, если артефакт активируется только при соблюдении определенных условий? – предположил Савва Никитич. – Раз это венец великого князя, то и заработает, когда окажется на нем.

– Предлагаешь позвать Алима и проверить? Нет! Опасно, рисковать братом не буду.

– Возможно, и не придется. Достаточно, если венец отреагирует на присутствие.

Отправила Егорку, обнаружившегося под дверью, за братом. Могла бы и тропой сходить, но так нарвусь на очередной тост, который мужчины поднимут за мое здоровье. Все бы ничего, но им же надо, чтобы я как олимпийский символ сидела рядышком и вдохновляла. Поначалу роль забавляла, но по мере повышения градуса стала утомлять.

– Ну, и что вы тут задумали? – Алим примчался быстро.

Брату одного взгляда хватило, чтобы понять.

– Нина! Когда умудрилась-то? Почему мне не сказала?

– Не успела? – потупилась и шаркнула ножкой. – А потом закрутилось: праздник, подарки, поздравления.

– Ладно, – шумно засопел молодой человек, – позже поговорим. Что с короной? Есть проблемы?

– Не то, чтобы проблемы, – Ромка задумчиво почесал макушку, – понять не можем, почему не чувствуется магия в артефакте. Решили проверить, не отреагирует ли на претендента.

– И как успехи? – Алим спокойно взял венец у мальчишки, покрутил в руках.

– Никаких, – поник маленький артефактор, – может, подать импульс силы?

– Давай попробуем, –  подошла к брату, коснулась его ладоней, держащих корону, направила поток магии разума.

Будто разряд молнии, сила пронеслась по витиеватому рисунку и ударила в камень, отчего тот взорвался сотней осколков. Сработал защитный амулет Полозьевых, и только поэтому никто не пострадал. Мой щит вспыхнул секундой позднее.

– Упс! Как нехорошо получилось, – уставились вчетвером на испорченный артефакт.

– Камень подберем, – успокоил Савва Никитич, – но я не гарантирую, что венец сохранит прежние свойства.

– Так, он и не обладал ими, если Диего д`Амниер действительно заменил накопитель, – пробормотала, рассматривая выемку в короне.

Будто ручейки к морю, в центр стекались рунические потоки, пронизывающие артефакт. Вязь символов концентрировалась вокруг накопителя – без сомнений, камень служил именно этой цели. Если так, сюда необходим природный минерал, тяготеющий к магии разума. Я находила такие в пещере, подойдут ли? Предположение тут же проверили, но, как оказалось, структура у камня особенная. Варфоломей с моей помощью изучил наши алмазы и руками развел, признавшись, что не способен огранить заготовку так, чтобы силовые линии совпали с теми, что в артефакте. Видно, древние мастера создавали венец, отталкиваясь от особенностей камня, а второго такого в природе не найти. Требовался оригинал.

– А я все же попробую, – взяла венец и открыла тропу в подземелье.

Я так и так собиралась к источнику, чтобы пополнить запасы энергии. Заодно поищу иголку в стоге сена. Бесполезность затеи поняла уже через пять минут. Тут не иголка – песчинка в море! Отыскала подходящий по размеру алмаз и отправилась к месту силы.

Мысль попросить помощи возникла спонтанно. Вряд ли получится, но обидно возвращаться ни с чем. Если вновь потребуется пройти испытание, я готова.

Приблизившись к чаше, опустилась на колени, чувствуя, как дрожит от напряжения воздух. В тон ему зашумело в голове, забурлила магия в венах. Внутренний ритм организма невольно подстраивался под вибрацию потоков силы. Казалось, тело вот-вот рассыплется на мельчайшие частички, чтобы стать частью источника, слиться с ним в едином ритме. От осознания, что это произойдет в любую секунду, адреналин хлынул в кровь. Мысли, разум, чувства, тайные желания – скрыть ничего невозможно.

На миг я устыдилась, что потревожила стихии ничтожной просьбой. Однако не такая уж и ничтожная, если вдуматься. Алим возглавит ашкеназский народ, от него будут зависеть судьбы тысяч людей. Брата ждет великое будущее. Наступит ли оно, зависит от того, услышит ли источник просьбу маленькой девочки.

Повинуясь наитию, бросила венец в толщу потока и охнула, когда тот растворился в нем. Как завороженная, гипнотизировала источник, ожидая, что тот вернет корону или же подаст хоть какой-то знак. Тщетно!

Сходила за хлебушком, называется! Спустя час бесплодного ожидания, я поняла, что ответа не будет. Не представляю, как отреагирует Алим, узнав, что угробила реликвию. Что теперь делать? Как брату справиться с печатями? Как инициировать молодых ашкеназцев? Кошмар! Неужели, все пропало?

Возвращалась сама не своя, снедаемая чувством вины и раскаянием. Лучше бы к бывшему великому князю наведалась и забрала настоящий камень! Возомнила себя умнее всех? На, получи! До слез обидно, но я же как лучше хотела!

– Алим, прости, я так виновата, – сходу выпалила, как оказалась в мастерской Полозьевых.

– Нина, наконец-то! Где ты ходишь? – перебивая, высказал негодование помощник.

– Э… ну… а что случилось?

– Случилось? А ты будто не знаешь? – таким возбужденным я ашкеназца не видела.

Тут еще и Осип Ааронович притоптывал от нетерпения поблизости, и Мусечка нервно поедала пироженки из вазочки. Да что бароны? Вся семья столпилась у Полозьевых.

– Что? – испуганно оглядела каждого, выискивая признаки беды на лицах. – Скажете или нет, что случилось?

– Чудо, – судорожно сглотнув, выдавил Алим, – в венском храме вдруг замироточили иконы, а потом здание пронзил яркий поток магического света, который увидели даже неодаренные.

– И… – во рту пересохло от осознания, что я каким-то боком причастна к этому, –  что? Там?

– А там, в потоке света висит княжеский венец, который ты забрала час назад, – выдал ашкеназец, и у меня отвисла челюсть.

– Как? Висит? Прямо в воздухе?

– Именно! – поддакнул Игнат. – Признавайся, твоих рук дело?

– Оу! Я-я-а…, наверное, да? Но я просто обратилась к кое-кому за помощью и в-вот! – углядев в руках Демидова морс, потянулась воздушным щупом, наглым образом выхватила стакан и залпом опрокинула в себя, – О! Кхе-кха-кха! – глаза округлились, и я закашлялась, когда поняла, что князь вместо морса утолял жажду хмелем.

В голове сразу зашумело. Я икнула, окидывая родственников мутным взглядом.

– Ай-яй-яй, Григорий Климентьевич! – пригрозила пальцем старику и пошатнулась.

Меня тут же подхватил старший Полозьев, запуская отрезвляющий импульс. А это, на минуточку, будто ведро холодной воды на себя резко опрокинуть. Бодрит, знаете ли.

– С-спасибо, С-Савва Никитич с-за заботу, – взгляд обрел резкость, мысли сразу прояснились.

Игнат за это время выпроводил семейство за дверь. Остались только мы с ним, Алим и оба артефактора. Понимая, что речь пойдет о важных вещах, Савва Никитич активировал пирамидку с пологом тишины. Меня брат усадил на диванчик, укрыл пледом и сам присел рядышком.

– Рассказывай, сестренка, – подпер голову кулаком, – что на этот раз учудила? За Никитичей не переживай, им еще дом возводить и защиту вокруг нашего сокровища строить.

– Сокровища? – встрепенулся Ромка.

– Именно, – кивнула, – и это не только месторождение редких алмазов, которые вы уже оценили. Это, в первую очередь, природный источник магии. Я отправилась в пещеру, чтобы подобрать алмаз для княжеского венца, но быстро поняла тщетность затеи. Поэтому решила обратиться к источнику. Я видела, как корона растворилась в потоке энергии, ждала, что он вернет ее, но так и не дождалась. Решила, что магия поглотила венец, и он навсегда потерян. Возвращаясь, думала лишь о том, как сказать об этом, а в итоге…

– Я так и знал! – Алим аж приподнялся с кресла. – Это ты! Ты сотворила великое чудо.

– Брось! – отмахнулась. – Ничего такого не сделала. Ума не приложу, как венец вдруг оказался за тысячи верст отсюда.

– С легкой руки Цили в народе это явление уже окрестили «Венским знамением», – усмехнулся помощник, – она с ума сойдет, когда узнает, кто приложил руку к этому чуду.

– Может, не надо, а? – взмолилась. – Не надо никому знать о моем участии.

– Поздно! – ашкеназец ухмыльнулся. – Мама уже догадалась, но я ничего не говорил. Ты сама проболталась.

– Вот же, догадливая какая, – поникла, – надо возвращаться, да? Тебя наверняка уже хватились. Раз уж княжеский венец явился в храме, то кандидаты уже слетелись, как мухи на мед.

– Мухи на другую приманку слетаются, но смысл верный. Нам пора возвращаться. Савва Никитич, – Алим уважительно кивнул родственнику и протянул руку, – Варфоломей. Надеюсь на ваше благоразумие. Нина передала вам бесценные знания нашего народа. Надеюсь, вы найдете им достойное применение и создадите такую защиту для нашего главного сокровища, которую ни один враг не взломает.

Сначала старший Полозьев, а потом и младший ответили на рукопожатие ашкеназца, заверив, что они ответственно подойдут к заданию. С помощью древних рун возведут неприступные стены, а земли укроют такой же системой, какая сейчас оберегает Каменную падь.

Тепло распрощавшись с остальными членами семьи, мы спешно вернулись в Вену. Циля уже извелась в ожидании и устроила штаб-квартиру в гостиной нашего с братом люкса.

– Где пропадали? Что так долго? Вы хоть понимаете, что творится в совете? Старейшины в шоке, князья разводят руками, хранитель напряг помощников, и они перетряхивают архив.

– А в чем проблема? – осторожно поинтересовалась у девушки. – Ну, появился венец в храме. Так, пусть молятся на него и радуются. Чего панику разводить?

– Как чего? – лисичка всплеснула руками. – К венцу же никто прикоснуться не может. Старейшины решили, на это способен лишь избранный богом кандидат. Первыми, конечно, отправили претендентов на пост великого князя и…

– И что? – синхронно спросила вместе с Алимом.

– Поздравляю, одним соперником меньше, – фыркнула Циля. – Кстати, в семье Леви траур. Барух Хайим сгорел, обратившись в пепел. Бат-Шева с ума сошла, ведь это случилось на ее глазах.

– Шутишь, что ли? – не поверила девушке. – Знаешь, не смешно. Даже врагу не пожелаю такого.

– Если бы, – сестренка Алима тяжело вздохнула, – никаких шуток. Вокруг храма уже собрались толпы. Молятся. Ждут избранника. Герр Айзебэрг проповедует пришествие истинного князя. Народ верит в это и ждет.

– Дела-а! —помощник погрузился в тягостные мысли. – Если взаправду венец достанется избранному, наши планы накроются медным тазом.

– Нет, обидно даже! – насупилась. – Хоть малюсенькой мыслишки не допускаешь, что достоин? А я в тебя верю! Ни секунды не сомневаюсь, нет – точно знаю! Ты, Алим Самон Осипович Леви-Зельман, станешь великим князем ашкеназского народа.

В подтверждение словам, окно в комнате вдруг с шумом распахнулось, обдавая морозным воздухом и сметая бумаги со стола. Циля взвизгнула, шарахаясь от черной тени, залетевшей внутрь.

– Гектор вернулся, – подскочила навстречу доброму другу.

Приобняла птицу, погладила шелковистые перышки и зажмурилась от удовольствия. Свободолюбивый ворон появлялся накануне важных событий, а после исчезал без предупреждения. Однако я всегда радовалась появлению крылатого отшельника.

– Все будет хорошо, – с улыбкой коснулась пальчиками черной макушки, выискивая бугорок третьего глаза, – или не будет…

Застыла, пораженная видением зарева над площадью перед храмом. Улыбка сползла с лица, и я, мрачнея, опустилась на ближайший стул.

– Что? Говори! Я должен знать! – Алим напрягся, заражаясь беспокойством.

– Беда случится на площади. Кто-то захочет отомстить и связать появление великого князя с величайшей трагедией. Будет много жертв – женщины, дети, старики. Тебе не простят этого. Никогда.

– Не смей! – рявкнул Алим, заметив, как Циля строчит в блокнотике. – Ни слова не выйдет за пределы этой комнаты!

– Но… – у девушки слезы на глазах выступили, – но как же? Надо предупредить людей об опасности.

– И этим во всеуслышание заявить о вороне, а значит, и о маге разума? Нет! Ты поклялась. Дай сюда блокнот!

Нехотя Циля протянула брату требуемую вещь и тихонько всхлипнула, когда он безжалостно выдрал последние страницы, подкатил к камину и бросил листы в огонь.

– Вы, что же, допустите, чтобы пострадали невинные? – уставилась неверующим взглядом и замотала головой. – Это же неправильно! Пока вы будете отсиживаться в безопасности, а там… Люди не виноваты, они всего лишь пришли посмотреть на чудо.

– Довольно! Никто не собирается отсиживаться, – фыркнула, приходя в себя, – и, вообще! Ты с ходу поверила, что случится беда, и сразу записала нас в трусы и неудачники?

– Я-а-а? Нет. Однако, увидев ворона, – кивнула на Гектора, – даже сомнений не возникло. И этот запрет… в общем, да, простите.

– Ты совсем не знаешь Нину, – Алим печально улыбнулся, – она скорее сама погибнет, чем допустит несчастье. А я следом, потому что не вынесу потери.

– Даже не вздумай! – пригрозила ашкеназцу. – Ты нужен матери, нужен народу. В конце концов, я эту кашу заварила, мне и разгребать!

– Нет! Не такой ценой! Княжеская корона даром не нужна, если за нее уплачено твоей жизнью!

– Вмешательство высших сил не происходит без последствий. Я заранее согласилась на испытание, каким бы оно ни было. Риск неминуем, но и награда высокая.

– Я откажусь! Сейчас же сниму кандидатуру, пусть князем станет другой.

– Это уже не важно, – подошла к брату, обняла за шею и положила голову на плечо, – испытание состоится, хочешь ты этого или нет. Но я не собираюсь умирать. Я справлюсь, слышишь? Мы справимся, недаром великим князем выбирают сильнейшего.

– Что вы такое говорите? Какое испытание? Что это значит? И почему возникает чувство, что Нина Константиновна причастна к появлению княжеского венца?

– Потому что эта правда. Можно показать запись? – спросил Алим разрешения.

Я кивнула: чего уж теперь скрывать?

Когда лисичка убедилась в предательстве первых лиц, помощник рассказал, что Шломо теперь на нашей стороне. Корону же я умыкнула, чтобы разобраться, навредит она Алиму или нет.

– Чем тебе помочь? Что угодно сделаем, только скажи! – исполнилась справедливого гнева Циля.

– Эти амулеты я приготовила для тебя, сестренок Ханны и Батуш, ну и для бабушки Рахель, – передала лисичке тревожные кнопки, – а еще постарайся убедить родню не выходить на улицу.

– Не послушают, – горько вздохнула девушка, – но амулеты передам. Сейчас же отправлюсь! Дядя Зарах как раз прислал магического вестника, хочет встретиться. Полагаю, речь пойдет о тебе и Алиме. Я ведь не скрывала, что общаюсь с вами.

– Неужели сподобились? – фыркнул ашкеназец. – Передай, я согласен стать наследником рода с условием, если признают и Нину со всеми вытекающими правами. Только не вываливай сразу, пусть поуговаривает. Глядишь, и себе привилегии выбьешь.

– О! Да-а! – хитрющая лиса потерла ручки в предвкушении. – Дядюшка наступит на горло собственной гордости.1268d2

Не успели выпроводить Цилю и кучу помощников, обретающихся под дверью и в фойе гостиницы, как нагрянула Мусечка. Судя по коробкам и двум служанкам позади, она намеревалась вытащить нас на вечер к баронессе Апштейн, хотим этого или нет. Сопротивляться бесполезно, это я сразу поняла по боевому настрою женщины. Не стала расстраивать будущую мамочку. Можно ведь тихонечко улизнуть, если надоест или возникнет необходимость. Да и новое платье из модного дома как раз подходило любому торжественному случаю.

Мы не успели из гостиницы выйти, как пришло предупреждение от лисички, что князь Леви скоро свяжется и пригласит на церемонию принятия в род. Быстро же подсуетились! После гибели Баруха лидером в борьбе за великокняжескую корону становился Алим. Не дело возвышаться баронам, когда в жилах молодого человека течет кровь княжеского рода.

Приглашение на встречу упало сразу на магическую почту Алима и Осипа Аароновича. Князь зазывал не куда-нибудь, а в храм, где уже все подготовили к церемонии. Надо же!

Какая удача, что нельзя отменить визит к баронессе Апштейн. Мусечку не удержали бы слова об опасности, а так, под благовидным предлогом, отправили ее с мужем подальше от будущих трагических событий.

Отголоски источника я почувствовала, едва перенеслась с братом в исповедальню храма. Помимо герра Айзебэрга здесь присутствовал князь Зарах Ильягу Леви с женами, Софой и Мельке, детьми и внуками. В центре храма, как раз над купелью, в ослепительном сиянии висела княжеская корона. Тот же обруч, испещренный вязью рун, с драгоценным камнем по центру. Родственники, да и сам раввин держались от символа власти на расстоянии. Божественная мощь одним присутствием давила на окружающих.

Служка, обливаясь потом, притащил книгу родов, куда вписаны все ашкеназцы. Пока князь Леви произносил речь, что принимает Алима, нарекает княжеским титулом и наделяет соответствующими полномочиями, я рассматривала венец. Казалось он состоит сплошь из рунных цепочек, которые искусный мастер соединил между собой. Ни Ромке, ни Савве Никитичу не под силу внедрить символы в саму структуру металла. Это за гранью понимания, высший уровень.

Вслед за братом настал и мой черед вступления в семью. Казалось бы, никаких магических действий Поль Айзебэрг не производил, князь Леви – тоже, и тем не менее я чувствовала, как некая энергия связывает с новым родом. Вот тебе и сила слова! Без кровопусканий и магии, в присутствии членов семьи и раввина мы произнесли взаимные клятвы, признавая друг друга родственниками. С другой стороны, само нахождение в храме рядом с княжеским венцом, источающим невероятную мощь, чем не ритуал?

В знак принадлежности роду нам полагались кольца с печатями, а также именные грамоты, подтверждающие полномочия. Внесенная в книгу регистрации запись магически прописывалась и передавалась во все родовые книги. Так что заинтересованные лица могли теперь удостовериться, что род Леви пополнился двумя представителями. Княжичем Алимом Самоном Осиповичем Леви-Зельманом и княжной Наами Тиквой Неэман-Кушелевной Леви.

– Добро пожаловать в семью! – Зарах пожал руку Алиму и вручил перстень с гербом рода.

Затем князь приветствовал меня, передавая женский вариант гербового перстня. После настал черед остальных родичей поздравить со вступлением в род. Мельке выказала надежду, что новички не посрамят княжеского имени.

Глядя на сухую и прямую как палка женщину, я не понимала, что глава рода в ней нашел. Чем Софа не угодила? В пятьдесят два выглядела моложаво и привлекательно. Фигура, стать – все при ней. И дети ладные, внучки – красавицы.

Мда, видно сердцу не прикажешь.

Бабуля Рахель смерила меня внимательным взглядом. Хмыкнула, задержав взгляд на сапфировой броши. Я машинально вернула хмык, уставившись на фибулу, которая украшала шейный платок.

– Ох, и заноза растет! – Рахель цокнула языком и распахнула объятия. – Ну, иди сюда, внучка, обниму! Раз уж Мирьям приняла, и Алимчик с Цилей поддержали, значит, стоишь того. Ты уж не держи зла на старуху за то недоразумение. Все от глупости старческой и гордыни.

– И вы простите, если наговорила лишнего. Все от любви к брату и желания защитить, – вернула шпильку.

Знаю я таких бабулек! Сами прибедняются, на память жалуются, кряхтят и охают, а только отвернись, слона за хобот утащат и в отъезжающую электричку на ходу запрыгнут. Однако, отдать должное, за детей в огонь и воду полезут. Вот только обид старых прощать не умеют, сами мучаются и близких изводят.

– Алим! – тем временем, князь завел речь о том, из-за чего затеяли эту церемонию. – Ты ведь не откажешься от борьбы за княжеский венец?

– От слова не отступлю, – заверил ашкеназец, – только, что за него бороться? Достаточно протянуть руку и взять, если смелости хватит, так ведь?

– Верно! – Зарах понимающе закивал. – Так, чего тянуть? Не хочешь силы попробовать?

Алим молча смерил князя взглядом, прошелся по остальным родственникам, подмечая, кто и как реагирует. Тут и магом разума быть не нужно, чтобы увидеть истинное отношение. Даже я ощутила фальшь в словах князя, а от остальных дохнуло предвкушением зрелища. Мельке и Биньямин пропитались злобой и мрачной радостью. Только Циля с девочками переживала за брата. Ну, еще у Рахель сердце дрогнуло.

Значит, никто не верит в Алима? Не успели в род принять, и уже списать решили? Ну уж нет! Не дождетесь! – решительно направилась к купели.