Глава 14

Мгновенного эффекта отвар не оказал, я даже расстроилась, что ничего не получилось. Занялась кашей, которая точно удалась, раз на ее запах пришел полусонный Егорка. За ним и Гаврила Силантьевич пожаловал. Как раз уже рассвело и следовало отправляться в путь. Мы увлеченно стучали ложками, опустошая котелок, когда тишину нарушил возмущенный голос.

– И чем это так вкусно пахнет? Вы что же, решили меня голодом уморить? – Игнат стоял у экипажа, опираясь на открытую дверцу и щурясь от яркого солнца. – Списали, значит, с довольствия?

– Очнулся! – радостно взвизгнув, я бросилась к брату и повисла у него на шее. – Проголодался? Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Я еще каши наварю и побольше, ты ж почти двое суток без сознания был. Или супчика легкого сделать? Есть лепешки, сыр, зелень, окорок копченый. Чего хочешь?

– Всего и побольше, – Игнат гулко сглотнул, а его желудок издал голодную трель. – Живот уже к спине прилип. Быка бы съел!

– Я сейчас, мигом. Егорка, подай барину умыться и тащи, что есть из припасов.

Сама же ухватила мужчину за руку и потянула к костру.

– Знакомься, это Гаврила Силантьевич, подрядился доставить нас в Белозерск, – я представила мужичка, который подскочил с места и поклонился, с опаской поглядывая на моего родственника. – Это Игнат Александрович, – назвала брата.

Он кивнул и присел у костра, первым делом пододвинув к себе котелок. Каши там на самом дне осталось, пара ложек, которые Игнат проглотил практически не жуя.

– Я это, пойду дровишек еще насобираю, – ретировался возница, – прогорели за ночь.

– Рассказывай, – проводив мужика взглядом, потребовал Игнат и с сожалением вернул пустую тару.

Котелок я вручила Егору с наказанием помыть и наполнить водой, а сама занялась нарезкой сыра, хлеба и овощей.

– Что рассказывать? Вернее, с какого момента? – я поникла, понимая, что разговор предстоит серьезный.

– А начни с того, как к тебе древний артефакт попал, – Игнат с аппетитом впился зубами в наспех сооруженный бутерброд.

– Ну, это… – я шмыгнула носом, отвела виноватый взгляд. – В кабинете отца нашла, в старом тайнике. Сказать не успела, потому как на тебя напали, а после подходящего случая не нашлось. Если б знала, что от него столько проблем, пальцем бы не притронулась. Правда, я не специально утаила, забыла о нем, пока Регина Андреевна глаза не раскрыла.

– Старушка Разумовская? – у мужчины взметнулись брови от удивления. – А она тут при чем?

– Какая она старушка! – я фыркнула возмущенно. – Может, на пару лет тебя постарше. Иллюзию носила, чтобы никто не узнал и… – опустила голову, сожалея о безвременной потере. – Нет ее больше, так что не имеет значения.

– Как нет? – брат поперхнулся. – Ничего не понимаю. Она же сошла раньше нас с галеона.

– Разве не помнишь, что сделала твоя ненаглядная Анна? Мы в кафе допоздна засиделись, – передразнила я противным голоском. – Угу, в кафе. И на звезды так засмотрелись, что эта подлюка темный приворот навела.

– Я… – встрепенулся Игнат в возмущении и стушевался под моим укоряющим взглядом, горько вздохнул. – Твоя правда, виноват. Больше такого не повторится, обещаю. Я же с того дня будто во сне был, везде она мерещилась. Думал, встретил ту самую, хотел даже на поиски отправиться. В Коровино будто леший попутал, так захотелось задержаться. Как знал, что скоро ее увижу, но и представить не мог, чем наша встреча обернется. Нин, прости дурака, что поддался слабости и подвел тебя. Не злись на меня, ладно?

– Да я и не злюсь, – я взяла у Егорки чистый котелок с водой и поставила на огонь. – Испугалась за тебя сильно. И за этого охламона, – кивнула в сторону мальчишки, – тоже. Не представляю, что бы с нами было, если бы Регина Андреевна не подоспела, – я вкратце пересказала события, произошедшие после того, как Анна накинула на Игната оцепенение. Тот хоть и стоял с раскрытыми глазами, но ничего не запомнил. Собственно, как и то, что последовало после злополучной ночи с темной магичкой. – Теперь понимаешь, почему бежать надо как можно дальше отсюда?

– Темники, императорский хо`шен, сиятельный князь Шумский, – уважительно перечислил Игнат. – А ты знаешь толк в проблемах. Вот только нам все равно нужно в Глушин, – он тяжело вздохнул, – я ведь сорвался, получив весточку от Забелина, никого не предупредил. Остались у меня там незавершенные дела. Я же не отшельником жил эти годы. Есть люди, за которых несу ответственность. Душа не на месте, стоит подумать, что навлек на них неприятности.

– Скорее всего, нас там ждут, – теперь уже вздохнула я. – Нужно быть очень осторожными.

– Будем! – яростно закивал мужчина. – Вы в лесочке подождете, а я ночью к себе наведаюсь. Дом-то на окраине города, третий по левой стороне. Там и соседей практически нет, старик Ждан, что живет через дорогу, глух как пробка. Ковычиха хоть и стервозная баба, крови столько попила из-за межевой земли, что прибить по-тихому собирался, но чужаков терпеть не может. А с тех пор, как ее старшая дочка замуж вышла за моего бывшего ученика, так вообще чуть не родней считает. Как же, у нее еще две зазнобы подрастают. Так что она зорко бдит, когда ко мне гости пожалуют. Я ведь говорил, что открыл частную школу мечников? Полигон во дворе обустроил, тренировочный зал оборудовал. Ребятишки там остались, надо бы их по домам отправить и деньги за обучение вернуть.

– Как же ты их одних бросил?

– Почему одних? Пелагея Ильинична за ними приглядывает, и за домом тоже. А на старшего ученика я уже не раз младших оставлял, способный малый.

– Оу! – я понятливо кивнула. Как-то подозрительно заблестели глаза у брата при упоминании об этой Пелагее. – А чего раньше о них не рассказывал?

– Да подходящего момента не было, – Игнат небрежно пожал плечами. – Ну что там, скоро? – он повел носом в сторону котелка, в котором булькала каша.

– Скоро, – я усмехнулась, помешивая жидкое варево, – минут десять-пятнадцать подождать.  А что после Глушина, куда дальше?

– Хорошо бы за Урал махнуть, остались там старые связи. Но я уж теперь не уверен в их надежности. В любом случае, уедем от греха подальше. Кстати, возницу надо бы предупредить, что опасно в родные места возвращаться. Позже поговорим, мужик вроде неплохой, с понятиями.

Покинули стоянку только к обеду. Пока Игнат себя в порядок привел, пока собрались и к тракту выехали, время и пролетело. Мы уже миновали развилку на Глушин, поэтому пришлось возвращаться и сворачивать на нужную дорогу.

Гаврила Силантьевич на новости отреагировал на удивление спокойно, будто что-то такое и предполагал. А, может, Регина Андреевна с ним поработала, потому как мужик изъявил желание отправиться с нами.

– А чего мне одному теперь делать? Жинка в прошлом году померла от лихорадки. Дочку в Кустов к родне отправил, вроде ей там жениха нашли. Сладится, так и замуж выйдет. Кому я, бобыль, нужен? Собирался возницей в караваны наняться, да тут боярыня подрядила на работу. Деньгу, что с ее заказа поднял, теперь дочери переправлю. Подарок к свадьбе будет. Думал, как вас до Белозерска довезу, продам лошадок и куплю кибитку добротную, да крепких тяжеловозов.

– Насчет кибитки и тяжеловозов – отличная идея, – оживился Игнат, – но от скакунов избавляться нужно. Приметные, вычислят нас по ним только так. Вот как поступим: Гаврила проедет по дальним хуторам и деревенькам, обменяет животных на шкурки или какой-нибудь еще товар, после чего в Кустов отправится. А мы купим телегу попроще, в Глушин наведаемся и следом за ним поедем. А он к нашему приезду с кибиткой вопрос порешает и с караваном договорится, который в сторону Чердыня или Соликамска идет. Учти, только, – он строго посмотрел на мужичка, – нас пятеро будет. Меня смело в охрану каравана записывай. Стол общий, есть кому кашеварить, – Игнат хитро мне подмигнул.

– Пятеро? – я вытаращилась на брата.

– Иван еще не закончил обучение, да и Пелагея Ильинична с нами все эти годы. Мальчишка – сирота, а я обещал отцу присмотреть за ним.

– Я-ясно! – я скрестила руки на груди и смерила мужчину подозрительным взглядом. Что за тайны вокруг этой парочки? – А почему сразу не сказал, что они с нами поедут?

– Так разве ты против чего имеешь? – он изумленно вскинул бровь. Я машинально мотнула головой. – Вот и я так подумал. Пелагея Ильинична такие пироги печет, ум один. А Ванька смышленый малый, будет спарринг-партнером. Не для красоты же меч с собой носишь?

– Э… но я хотела бы совершенствовать родовое умение.

– Кто ж запрещает? Но в пути надо чем-то заниматься. Магию лучше скрывать, чтобы лишнего внимания не привлекать, а владение мечом и физические тренировки пригодятся. Заодно и обтешешься по дороге, чтобы из мещан не выделяться.

На том и порешили. Свернули к ближайшей деревеньке, что располагалась чуть в стороне от тракта. Отправили возницу с Егоркой, которые сменяли одну лошадь на добротную телегу, свежие продукты и крестьянскую одежду для меня и Игната. Хотели мальчонку с Гаврилой Силантьевичем отослать, но тот уперся и ни в какую не захотел уходить от нас. Пришлось мужичку одному в дальний путь пускаться, а мы по объездной дороге направились к Глушину.

Единственное, чего не предусмотрели, что действие лечебного отвара не бесконечное. Ближе к вечеру Игнат начал клевал носом, отчего Егорке пришлось взять управление телегой на себя. А как сгустились сумерки, вновь впал в глубокий сон, из которого не добудиться. Если бы не Гектор, усевшийся на борт телеги и привлекший внимание громким карканьем, то и не поняла бы, что случилось.

– Что же делать? – я крепко задумалась.

С темными приворотами шутки плохи, особенно, если объекта привязки уже нет в живых. Тянет он за собой привороженного, высасывает силы, тоску наводит, от которой жить не хочется. Если первое время после пробуждения Игнат выглядел нормальным, то дальше с каждым часом все больше грустнел и уходил в себя.

– Алтарь темный нужен, – я горестно вздохнула и посмотрела на Гектора. – Ты ведь знаешь, где такой найти в этих краях?

Ворон подобрался поближе и привычно склонил голову. Я погладила его и угостила последним медовым пряником, что оставался в запасах. В голове мелькнуло видение, как мы под покровом ночи въезжаем в город и стучимся в закрытые ворота незнакомого дома.

– Думаешь, в Глушине нам помогут? – почему-то и мысли не возникло, что это какое-то другое место. – А это не опасно? Вдруг нас там ждут?

На эти вопросы ответов я так и не дождалась. Ворон предупреждал лишь о серьезной угрозе, а на бытовые неурядицы или незначительные проблемы внимания не обращал. С другой стороны, если бы там ждали убийцы, Гектор не завел бы нас в ловушку.

– Едем в город, – оповестила Егорку, который давно высматривал по сторонам поляну для стоянки.

– Так барин наказал туточки ждать?

– Нельзя ждать, видишь, поплохело ему. Поспешим, пока еще дорогу различить можно.

– Дык, эта, мож каросинку зажжем? Впотьмах лошадь спотыкнется еще, охромеет, далеко не уедем. Я ить, это, лучше сам поведу лошаденку, чтобы не заблукать.

Мальчонка споро поджег фонарь, спустился, взял лошадь под уздцы и повел, освещая перед собой дорогу. Город встретил тишиной и редкими огнями неспящих окон. Третий дом с краю, как упоминал Игнат, оказался тем самым, из видения, что показал Гектор. Уже легче, значит, помощь придет из проверенного источника, от которого не стоит ждать подвоха. Пока я раздумывала, как оповестить жильцов о нашем прибытии и не перебудить соседей, Егор ухватился за колотушку над воротами и со всей дури замолотил по железному навесу для замка. Вот только ворота оказались незапертыми и подались внутрь под нажимом.

Я только подумала, что это неспроста и следовало бы проверить, а Егорка уже повел лошадь с телегой во двор. В доме не зажглось ни единого огонька, и на шум никто не вышел. Попросила мальчишку запереть ворота на засов и подождать на улице, а сама создала магический светлячок и вошла.

Интересно, где все? Я прошлась по первому этажу, состоящему из прихожей, гостиной и кухни.

Стол с остатками еды, перевернутый стул, диван у камина и кресло-качалка. Светляк освещал узкое пространство вокруг и не давал увидеть картину целиком, но отчего-то казалось, будто здесь царит запустение. На втором этаже располагались спальни и рабочий кабинет, куда заглянула в первую очередь. Комнаты пустовали, а неубранные постели намекали, что покидали их впопыхах. Дверь в одно помещение оказалась заперта изнутри.

– Эй, есть там кто? – я вежливо постучала. – Мне нужна Пелагея Ильинична. Я…

Договорить не успела, створка резко ушла вперед, а я едва удержала равновесие, напоровшись на холодное лезвие клинка, замершее у шеи.

– Ты кто? Чего надо? – раздался незнакомый голос из темноты. Я направила в ту сторону светляк, но его наглым образом погасили. – Отвечай!

– Нина я! А ты кто?

– Не знаю никакой Нины! Проваливай! – незнакомец усилил нажим на горло, отчего я вынужденно отступила.

– Вот еще! Это дом моего родственника, и я не уйду, пока не узнаю, что тут происходит, – я разозлилась на столь «радушный» прием, начиная подозревать, что в дом забрались посторонние.

– У Игната нет родственников! Они от него отказались, – проявил осведомленность незнакомый голос, – и его самого, наверное, уже нет в живых.

– Если ему немедленно не помочь, то так и будет! – я огрызнулась, догадываясь уже, с кем имею дело. – Ты Иван, старший ученик? А где остальные?

– Нету никого, – пробурчал парень, и я почувствовала, как кожу перестало холодить лезвие меча. – Где Игнат Захарович? Что с ним?

– Во дворе. На телеге. Без сознания, – ответила отрывистыми фразами, поспешая вслед за темной фигурой, метнувшейся в коридор.

Парень оказался плечистым и пропорционально сложенным, двигался легко и бесшумно, как опытный боец. Егорка и не заметил его сразу, когда незнакомец кинулся к брату, осматривая на предмет ран и повреждений.

– Что с ним? – бросил он нервно, стоило мне подойти.

Егорка вскрикнул от неожиданности и запустил в незнакомца поленом, видимо, подобранным неподалеку. Отдать должное, парень с легкостью перехватил снаряд и отшвырнул в сторону.

– В следующий раз прилетит в лоб, – сказал он угрожающе тихо, отчего мальчонка икнул и понятливо закивал.

– А я чо? Я ничо, испужался сильно! Боярышня, что энто за хмырь тут у нашего барина карманы выворачивает? – обрадовался Егорка моему появлению. – Можно, я в него из ружья пальну?

– Так, стоп! – жестом остановила нахаленка, который из-под сена уже вытаскивал мушкет. – Ни в кого стрелять не нужно. Ты ведь Иван, да? – я обратилась к парнишке, который хоть и сидел на коленях возле тела Игната, но после угрозы сразу перетек в боевую стойку.

Подошла к фонарю, который Егор подвесил у крылечка, сняла его и вернулась к телеге. Скорее всего, тут произошло несчастье, иначе парень не вел бы себя так настороженно.

– Игнат ничего не рассказывал, кроме того, что у него есть старший ученик, которого зовут Иваном. Не знаю, можно ли тебе доверять, брат не успел предупредить. Но он под воздействием темного приворота, и нам срочно нужен темный алтарь, чтобы снять привязку. И еще, если в доме кто-то прячется, лучше бы им уйти отсюда. Оставаться здесь опасно.

– Приворот? – удивился парень, проигнорировав предупреждение. – Хочешь сказать, учитель погибает из-за приворота, а не из-за…

– Печати отречения? – продолжила за Ивана. – Она больше не убивает его. А вот темная магия очень даже.

– Откуда знаешь? Или… – лицо парня исказилось неприкрытой ненавистью, – ты одна из них? Это очередная уловка? А ну, пошла прочь, мерзкое отродье, пока голова на месте!

– Нда, по-моему, Игнат ошибся, назвав тебя смышленым малым. Сам подумай, зачем бы мы сюда пришли, как не за помощью? Где Пелагея Ильинична? Может, она сохранила трезвый рассудок?

– Да ты… Убью! – парень взбеленился и прыгнул на меня с мечом.

Иван полыхал такой злобой, что не возникло и капли сомнений, что он считает меня отродьем темных, которое следует уничтожить. Я окуталась щитом и встретила нападавшего с оружием в руке. Понятно, что противостоять на равных не смогла, а потому ушла в глухую оборону, принимая смертельные удары на щит. Похоже, у этого ученичка крыша поехала, раз он так встречал родственников учителя. Постепенно сместилась поближе к брату, чтобы этот сумасшедший ненароком его не зацепил. Егорка не внял предупреждению и пару раз метнул в разбушевавшегося мечника поленцем. Первое Иван не глядя разрубил на лету. Второе поймал и швырнул обратно. Спас защитный амулет, который я повесила на пацаненка.

– Ты совершаешь большую ошибку! – попыталась достучаться до парня. – Игнат не простит моей смерти, он поклялся меня защищать.

– Тварь! Вынудила его служить себе! – ученик взбесился еще сильнее и удвоил напор.

– Да посмотри же сюда! – заставила проявиться родовую печать, – я не враг. И к темным не имею отношения. Наоборот, это они охотятся за нами! – сама не поняла, как это получилось, но родовая печать засветилась и у Игната.

– Так ты из рода предателей? – бросил он с таким презрением, что стало не по себе. Иван как-то сразу остыл, опустил меч, вот только язвительности и недоверия не убавилось. – И чего здесь забыла? Что, у Забелиных настали плохие времена, раз пошли против воли великого князя и приняли отшельника обратно?

– Можно и так сказать, – я плюхнулась на попу, переводя дух. Обсуждать личные дела семьи с посторонними не собиралась, как и афишировать принадлежность к роду. Но этот полоумный вынудил… нет, выбесил до крайности ослиным упрямством. – Я не темная, но насчет Игната не обманывала. Магичка, сделавшая привязку, убита, и теперь тянет его за собой.

– Еще скажи, что ты ее убила! – фыркнул Иван.

Я пожала плечами, не собираясь хвастаться или в чем-то убеждать. Но тут влез нахаленок, в красках описывая, как напали наемники, а потом заявилась эта дамочка. Вот кто его за язык тянул?

– Ха, чтобы вот эта босоногая мелочь справилась с мастером темных искусств? – ученичок расхохотался. – Ничего смешнее в жизни не слышал. Ну и горазд ты врать, щегол! Зашиб я тебя все-таки поленом-то! Ладно, – вдруг резко посерьезнел Иван и посмотрел на меня. – Есть тут верстах в десяти к северу Черная топь. Места гиблые, болотистые, люди там часто пропадают. Но опытные охотники, что исходили глушинские леса вдоль и поперек, утверждают, где-то в глубине топи на островке суши живет ведьма. Изредка она выходит к людям, выменивая редкие травы на вещи, продукты либо мелкий скот.

– Кто-то может проводить к ней?

– Дураков нет, – Иван скривился. – Кто без ее ведома в топь сунется, назад уже не вернется. Говорят, можно подношение оставить в специальном месте, коль сильно нужда припрет. Но если уж пришел просителем, за помощь отдашь то, что черная ведьма попросит.

– Едем скорее! Покажешь дорогу или и дальше будешь в пустом доме отсиживаться?

– Да я!.. – мгновенно вскипел Иван, сверкая пронзительной синевой в глазах. Хотел, видимо, сказать что-то обидное, но сдержался. Отвернулся, пряча полыхающий магией взгляд, и принялся рассказывать глухим голосом. – Уже вторую ночь караулю тех тварей, что напали на дом. Накануне мы с ребятами с ночевкой в лес ушли. В стрельбе тренировались, ловушки там ставить, силки. Попутно грибы-ягоды собирали. Денег совсем не осталось, а кушать что-то надо. Вернулись, ворота нараспашку, а в доме Пелагея, мертвая. Она мне как мать была, с малых лет растила, а эти сволочи…

– Ох! – я зажала рот. – Не успели мы. Значит, и сюда добрались.

– Кто? Ты знаешь? – резко развернулся он и навис надо мной коршуном.

Я невольно отшатнулась, столкнувшись так близко с болью, плещущейся в потемневших глазах. Правильные черты и бледная кожа выдавали в парне аристократическое происхождение, да и магические всполохи не почудились. Вот только родовой печати будто и не было никогда, энергетические каналы атрофированы, как у неодаренных. Однако веяло от Ивана настоящей силой, будто сама его аура распространяла вокруг ореол могущества, свойственный лишь избранным.

– Не знаю точно, но догадываюсь.

– Кто? Имя?

– Князь Агнияр Шумский, – выплюнула с ненавистью.

– Шумский? Это который в Суздали?

– Он самый.

– А какое ему дело до богом забытого городишки? Пелагея Ильинична – добрейшей души человек, мухи не обидела и ничем не заслужила лютой участи. Что такого она знала, чтобы ее пытали?

– Меня искали, наверное, – я понурилась. – И Игната тоже, – добавила уже в пустоту, потому что Иван окатил таким взглядом, будто убить хотел, а затем сорвался с места и скрылся в доме.

Не решилась сразу идти за ним, чтобы не нагнетать обстановку. Я понимала парня, как никто другой. Сама в одночасье потеряла семью. Однако глупо винить в смерти близкого человека ребенка. Что-то, видимо, у Ивана не в порядке с головой. Может, гормоны играют? Возраст-то подходящий для неразумных поступков.

– Боярышня, может, сами энту ведьму разыщем? – Егорка шмыгнул носом и почесал затылок. – Людев поспрошаем, авось подскажут. Совсем Ванька у барина дурачком с горя сделался. Ну его, пусть и дальше как сыч в доме сидит. А то ж ить всю кровь по дороге попьет свой кислой рожей.

– Нельзя так, – я покачала головой. – Игнат об ученике первым делом спросит, как очнется. Что скажем? И нам какой-никакой проводник нужен, который эти места знает. Да и не по-человечески это бросать в трудную минуту того, кто нуждается в помощи. Ты пока лошадку напои-накорми, фляги водой наполни. До рассвета лучше покинуть город.

Парня нашла в спальне. Он лежал поперек кровати на боку, крепко прижимая к себе белую пуховую шаль, и не шевелился. На прикроватном столике тускло чадили свечные огарки. Заглядывающая в окошко серебристая луна, отбрасывала на пол причудливые тени. На подоконнике в маленькой вазочке стояли свежие полевые цветы, распространяя неуловимый пряный аромат. На круглом столике, покрытом ажурной скатертью, лежала раскрытая книга, у кресла в корзинке небрежно брошены пяльцы с незаконченной вышивкой.

Я подошла и присела на кровать, положила Ивану на плечо руку, которую он скинул нервным движением. Ершистый какой! И ранимый.

– Мне очень жаль, что ее больше нет, правда. Но Игнату нужна помощь, время уходит. Нельзя здесь оставаться. Возьми что-нибудь на память и… мы подождем во дворе, чтобы ты попрощался, – вздохнув, я вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

Иван вышел через полчаса, одетый в дорожную одежду и с вещевым мешком, из которого торчали рукояти мечей. Молча распахнул ворота, куда Егорка направил лошадку, а после прикрыл их за нами и забрался к пацаненку на козлы. Небо уже посветлело, знаменуя новый день, когда мы промчались по пустынным улочкам через весь Глушин и свернули на накатанную колею, петляющую по полям и теряющуюся в густой зелени леса.