Глава 23

Тело задеревенело, от продолжительного стояния на одном месте, налилось свинцовой тяжестью, потеряв чувствительность. Это был шок, удар в самое больное место, убийство на корню всех надежд и робких чаяний. Пусто. Больно. Отчаянно страшно, что все кончено, навсегда.

Какое-то время спустя, в окне для передачи, дрон оставляет мне сменную одежду, оранжевая роба мне больше не нужна. На автомате переодеваюсь, руки трясутся, но делают свою работу, а с ресниц, то и дело, срываются соленые капли.

Обида. Не заслужила и минуты, крошечного шанса на оправдание, прислал посредника, не удостоив даже расстаться по-человечески, сказать все лично, смотря мне в глаза. В последний раз. Святой Космос, это же как удар тупым ржавым ножом в спину! Разрывная пуля в упор прямо в сердце! Смертельная инъекция в вену!

Брось, Шая, хватит себя изводит. Ну, не нужна ты ему! Что не понятного? Не любит он тебя, надоела! Ни капли уважения к прошлому, никаких человеческих ценностей, ничего личного.

По коридору за дронами шла, пытаясь бодриться и не показывать своего безграничного отчаяния. Получалось, откровенно, плохо. То и дело, крутила головой, стараясь высмотреть знакомый статный силуэт, но тщетно. Подсознание рисует иллюзию того, что где-то там, в слепой для меня зоне, он, все-таки, смотрит на меня, безмолвно прощаясь. Но пора признаться самой себе, что все эти глупые мечты давно пора выбросить в мусорное ведро. Кай никогда не боялся действовать порывисто и решительно, не стал бы изменять себе и сейчас. Хотел бы — был бы здесь и точка.

Последний взгляд на просторный зал порталопорта, шаг в марево и вот я на родной Элео. Меня не встречали. Никого, ни родителей, ни тетки, ни братьев. Только проводник молча передал мне конверт и махнул рукой, предлагая следовать за собой. Медлить не стала, повиновалась.

Мы прибыли в Иерихон — резиденцию Верховных Иерархов Стихии Воды. Все так же молча меня сдали на поруки местного управляющего, и уже он сопроводил меня в уготованные мне комнаты, не поднимая на меня глаз, кивнул и покинул помещение, плавно притворив за собой дверь.

Охренеть!

Ошарашенно огляделась по сторонам. Ну и зачем я здесь? Запоздало вспомнила о конверте в моих руках, порывисто его распечатала и открыла, вынимая пачку листов с машинописным текстом.

Дрожащими руками развернула послание. Два первых листа обвинительного текста по моему делу, стенограмма допроса, затем приговор и условия содержания. Вот, оказывается, как. Отказалась от меня моя родня, а, в случае развода, еще и фамилии лишила. По всем законодательным базам скоро я стану Шаей Эльнон — преступница и предательница, лишенная всех званий и привилегий, не может носить имя славного рода Оазо, а только, присущее нарушителям, обидное прозвище.

Святой Космос! Зажимаю рот рукой, пытаясь сдержать рвущееся рыдание. Это выше моих сил! Не могу дышать, грудная клетка заходится в конвульсивных судорогах поглотившего меня отчаяния. Так не бывает! Родители не отказываются от своих детей! Никогда! Ведь никогда же, правда? О, мамочка, за что?

Это была бомба мощностью в сотню килотонн в тротиловом эквиваленте прямо в душу. Все разворотило к чертям, нет больше Шаи, осталась только тусклая тень, мираж, жалкая пародия на ту девочку, что когда-то была нужна и любима своей семьей. Полный крах!

Не разбирая толком написанного, пытаюсь вчитываться дальше в мерзкие бумажки. Два года в стенах Иерихона под четким руководством Верховных. Теперь на их место назначены другие Элементалы, во избежание личного содействия по причине родственных связей, некто Тит и Дея Орозон — мои тюремщики и надсмотрщики. В обязанностях только скучная и монотонная работа в здешних архивах, покидать стены Иерихона строжащие запрещено, общение с посетителями разрешено не чаще одного раза в три месяца, длительностью не более тридцать галактических минут.

Супер. Еще одна тюрьма. Спасибо!

Далее в бумагах был прописан стандартный для меня распорядок дня, трудовые повинности, в случае нарушения мною каких-либо правил и предписаний, а также распоряжение об лишении меня моей силы. Ну все, приплыли! И как, интересно мне знать, они собираются лишить меня моих возможностей? Пытать будут? Опыты ставить?

Отложила пачку листов в сторону и еще раз заглянула в конверт. Х-м-м-м, какая-то пластиковая прозрачная полоска. Но стоило моей руке только прикоснуться к ней, как она резко ожила, метнулась вверх по моей кисти и обвилась вокруг запястья, образуя прочный тугой браслет. Ясно, маг-глушилка.

Вот так, мне ровно через месяц исполнится двадцать два года, а у меня уже один развод за плечами, обвинение в государственной измене, отречение от семьи, неразделенная любовь и лишение силы Элементала длинною в жизнь. Я просто победитель по жизни, не иначе.

Горько усмехнулась, покачала головой и, шмыгая носом, двинулась в сторону, как мне показалось, ванной комнаты. Хотелось как можно скорее смыть с себя энергетику предыдущей пластиковой тюремной камеры. Но с дверью я ошиблась, то оказалась гардеробная и то, что я в ней увидела, еще раз долбануло по моим мозгам и сердечной мышце мощным ударом молота.

Все мои вещи с Ильпэ. Ничего не забыл, все здесь: одежда, обувь, украшения, нижнее белье. Ничего не оставил, от всего избавился за полнейшей ненадобностью. Выбросил, как ненужный хлам.

Все, с меня хватит. Решительно двинулась в сторону ванной комнаты, рывками стащила с себя мерзкие тюремные тряпки, максимально быстро приняла душ, смывая с себя запах заключения и горечь разочарования, насухо вытерлась жестким хлопковым полотенцем и двинулась в сторону спального места. Все, нет меня больше, хоть в сновидениях спастись от этой страшной, непроглядной действительности, что навалилась на меня со всех сторон, не отпуская и не имея ни одного просвета.

Но и сны-предатели имели на меня свои извращенные планы.

Руки, такие знакомые, сильные и нежные, хаотично шарят по моему телу, то ласково оглаживая, то страстно сжимая в своих объятиях. Грудь набухает, соски сжимаются камушками ожидания более утонченной ласки, кожа покрывается испариной, мурашки наслаждения пробегают по внутренней поверхности бедер, утопая во влажности сосредоточения моей женственности. Тихий, страстный мужской шепот, его шепот, пронзает все мои нервные окончания, выталкивая из меня ответный протяжный стон удовольствия. Прикосновение губ и горячего языка к моей шей, груди, животу, гладкой коже лобка, и, наконец-то, возбуждённой плоти моей девочки. Сумасшедший разряд тока прошивает мое тело, выгибая его дугой. Это наслаждение не описать. Слезы радости, облегчения и невероятного экстаза брызгают из-под полуприкрытых век, а наглый и умелый рот моего мужчины-наваждения все вытворяет безумный танец там, где я больше всего этого жду. Экстаз накрывает неожиданно мощно, с оттяжкой погружая в предоргазменный зуд, а затем одним махом рьяно выпихивая в пучину сладострастных сокращений.

— Я люблю тебя, Кай! — на пике наивысшего наслаждения кричу я.

А в ответ пустота. Смятые, влажные простоты, и я совсем одна среди них, обманутая даже своим сознанием, что подсунуло мне прекрасную, но в то же время, ужасную картинку того, что я страстно желаю, но что никогда не в силах получить.

Ненавижу этот мир! И свою жизнь я тоже ненавижу! И Каина за компанию тоже! Почему он так поступил? Зачем так много мне пообещал, а в итоге так просто отказался от нас, возвращаясь в объятия бывшей любовницы? Неужели нельзя было дать мне всего один шанс на любовь? Один! Крохотный! Ведь видел же, что я по уши втрескалась в него, что всю себя отдала в его умелые и сильные руки. Приручил, влюбил, победил по всем фронтам! И бросил. Но также нельзя, намеренно привязать к себе душу, а затем отшвырнуть за ненадобностью. Да оступилась, да совершила ошибку. Но кто не грешен, скажите? Я бы смогла искупить свою вину. Открою разум — пусть смотрит, ничего скрывать не стану, только бы захотел!

Но Каин не хотел, вечерами после каждодневной работы в архивах Иерихона, я садилась в кресло перед телевизором в своей маленькой темной комнатушке, зовущейся теперь моим домом, и смотрела новости Терраты. Только это, всегда один канал. Его показывали почти каждый день: судебные расследования, сводки, громкие светские мероприятия высших эшелонов власти. И на этих самых мероприятиях мой Каин в компании разномастных красавиц. Все как на подбор, такие идеальные, что я чувствовала себя провинциальной замухрышкой рядом с ними. А как же Азазель? Или понятие верности Великому Архонту нашего космоса, в принципе, не знакомо?

Не выдерживаю, сдаюсь, не могу больше. Открываю все тот же злополучный конверт, на дне которого так и остался лежать мой выключенный и разряженный телекорп. Трясущимися руками, пока не передумала и не растеряла решимости, ставлю его на удаленную зарядку и набираю на память заветный номер, несколько раз ошибаясь и путаясь. Только бы не в «черном списке», умоляю!

Долгие протяжные гудки, как бальзам на душу. Легкие переведены в режим ожидания — не дышу. Сердце на верхней передаче колошматит о грудную клетку, грозясь выломить ребра и разворотить грудину. Кожа покрывается мурашками страха перед вероятностью тщетности моего поступка, а руки начинают подрагивать, выдавая с головой мое психически нестабильное состояние.

— Я слушаю тебя.

В носу тут же защипало, стоило мне только услышать его такой родной голос. О, Космос, дай только сил выстоять, не умереть от разрыва сердца.

— Здравствуй, Кай, — голос сиплый и надрывный от срывающегося дыхания.

Нет ответа, только еле слышный протяжный и усталый вздох. Спустя почти минуту томительного и неловкого молчания, его голос, все-таки, нарушает тишину. Грубо, равнодушно, сухо.

— Ты что-то хотела?

— Я…как твои дела?

— Шая, — резкий голос совсем не способствует мирной беседе.

— Да? — первые слезинки отчаяния срываются с ресниц и капают на пол.

— Зачем ты звонишь? — интонация усталая и, кажется, совершенно, скучающая.

Разве это он? Тот самый Кай, что говорил мне о моей совершенной для себя исключительности? Нет. Это кто-то другой, чужой и бесконечно далекий. Не мой.

— Я просто…просто так. Узнать, как ты, как твои дела, — выдавливаю я из себя, а подбородок отчаянно трясется, предвещая скорую истерику.

— Нормально, Шая. Что-то еще?

О, Космос, ну почему он такой спокойный и бесконечно равнодушный?

— Нет, это все, — сдаю я позиции. Это провал.

— Хорошо. Пока.

— Пока, — но моего ответа он уже не слышал, отключившись. А я еще долгие минуты стою, прижимая телекорп к уху и слушая беспрерывные заунывные гудки.

Ну зачем я это седлала, долбанная мазохистка? Заново содрать себе шкуру на живую, вскрыть грудную клетку без анестезии, разлететься кровавыми ошметками от взрыва этой беспощадной бомбы под именем «Каин Аттер-Нуаро»? Этого я добивалась? Дура, какая же я дура!

Дни сменяются одной мутной монотонной чередой, неделя черепашьим шагом ползет за неделей, месяц мучительно натужно, со скрипом, сменяет месяц. Моя жизнь — это сплошная серая телевизионная рябь.

Из «развлечений» встреча с мамой в коридорах Иерихона, та прошла мимо меня, будто бы я и не дочь ей, а приевшийся глазу предмет мебели. Жуткое событие. Какой-то абсурдный сюр. Окрикнула ее раз, другой, третий — эффекта ноль. Бежала вслед за ней, пыталась одернуть, но меня грубо оттолкнули руки вдруг появившейся охраны. Не позволено, как оказалось, мне убогой, прикасаться к почтенной госпоже. Появившемуся на шум, новому Верховному Иерарху водных Титу Орозону пришлось выслушать гневную отповедь Аттры Оазо:

— В первый и последний раз я спускаю с рук это безобразие, Тит. Держите эту…эту осужденную подальше от глаз честного народа Элементалов, — голос звенит пренебрежением и превосходством.

— Что с тобой, мама? — склонив голову на бок, ласково попыталась достучаться я до своей родительницы.

— Не смей со мной говорить, пустышка! Жалкое недоразумение! Пошла вон! — голос матери срывается на истеричный визг, а я зажимаю уши руками, пытаясь не слышать, пытаясь даже не запоминать этот отвратительный эпизод моей жизни, просто пропустить мимо эфира. Знаю, что не получится, но попробовать все же стоило.

— Иди, — одним словом отпустил меня Тит, а гневные причитания моей, когда-то любимой родительницы, все неслись, и не неслись мне вслед.

Была ли я удивлена? Да. Было ли мне больно? Да. Была ли я раздавлена? Нет.

Ну а чего себя жалеть? Предлагаете мне скиснуть и хандрить по этому поводу? Я не согласна. Пошли они все, родители эти. Ну надо же, ожиданий я их не оправдала. Как подложить меня под члена Правления Ра — так это мы запросто, а как поддержать дочь — так это мы, извините, никак не можем. Макнуть в дерьмо — пожалуйста, остальное не заслужила. Ну и ладно! Да, мне хреново, спору нет, но от этого еще никто не умирал. И я не стану. И с протянутой рукой за ними ползать не собираюсь, подыхать буду, но к ним за помощью не обращусь.

Погоревала с недельку и хватит, ситуацию я все равно изменить никак не смогу. А вот понимание, что мои досточтимые предки всего лишь повернутые на голову фанатики, пришло и укоренилось. Что с больных людей взять-то?

Так и потекли мои дни, унылые, одинокие, однообразные. Да, знаю, где-то там жизнь продолжается, идет своим чередом, у всех свои дела и заботы, семья, любовь, дети, любимое дело или хобби, вечерами дружеские посиделки, путешествия и планы. А я вот так, перебираю бумажки в архиве, да жду вечера, чтобы увидеть опять своего Кая на голубом экране. Изменника.

Со своей больной любовью я давно смирилась, с тем, что она не взаимна, научилась жить, и даже, жаркие, пленительные сны о нас, воспринимались мною теперь, как капля радости в этом беспросветном сером одиночестве.

Мне оставалось только плыть бесформенной кучкой по течению этой унылой жизни, радуясь, что все, наконец-то, обо мне забыли. Я просто архивный червь, сижу, копошусь в старых фолиантах и ни на что не претендую. Только больше не обижайте меня, пожалуйста.

Перебирая каждый день корреспонденцию Иерихона, я тряслась, словно лист на ветру, боясь обнаружить послание с Ра-Кратоса. Документы о разводе. Если их нет, значит еще есть ниточка, между нами, тонюсенькая, но есть. А так все, ложись, да помирай. Вот и сейчас не обнаружила, глупо хлопая в ладоши. Знаю-знаю, это невероятно самонадеянно, но мне нравилось думать, что бумаг нет именно потому, что Кай на самом деле просто не хочет со мной разводиться. Фантазерка Шая привыкла верить в чудеса, пусть они будут хотя бы в моих мечтах.

Но сегодня, за пол часа до обеда, привычная тишина Иерихона сменилась небывалой оживленностью. Я не знала, что происходит, да и меня никто не просветил, только из архива в срочном порядке отправили к себе в комнаты, строго настрого приказав и носа не казать. Ну и ладно, я не против, все лучше, чем дышать древней пылью никому не нужных летописей.

Про еду не забыли, на столике стоял поднос с привычной густой похлебкой и двумя ломтями черствого черного хлеба, стакан пустого чая и несколько тонких галет. Просто праздник для гурмана! Но я не жаловалась, ела, что дают. Да и был ли у меня выбор? Разве, что умереть с голоду.

Не спеша смела скудный паек, прошла в крохотную уборную и набрала пенную ванну. Специального средства для этого у меня не было, конечно, но я хитрила и довольствовалась гелем для душа. Пол часа, не меньше, водных процедур. Еще столько же на сушку отросших, уже по самую поясницу, густых розовых прядей, увлажнение кожи, почти закончившимся лосьоном для тела — весточка из прошлой жизни, что была доставлена мне вместе со всеми моими вещами. Да, берегла и растягивала как могла, но ничто не вечно. Накинула легкий шелковый халатик и направилась в сторону основной комнаты. Сегодня у меня будет интересный досуг — я сперла из архива томик стихов и писем Лоена Огарона, в котором тот писал своей Истинной, когда они были в разлуке. Даже руки зачесались, читать и по белому завидовать — вот мой план.

Но выйдя из ванной комнаты я остолбенела. У маленького круглого окна моей кельи, спиной ко мне и, заложив руки за спину, стоял Кай. Удар с размаху в солнечное сплетение!

О, Великий Космос, только бы это было не плодом моей больной фантазии! А может я и вовсе давным-давно сошла с ума и живу в вымышленном мире?

А если он пришел отдать бракоразводные документы? От этой мысли руки затряслись, от накатившей на меня паники. Только не это, умоляю!

Он явно услышал и почувствовал мое присутствие, но даже не шелохнулся, не повернулся, чтобы поздороваться или еще что-то в этом роде. Плохой знак, я знаю, но, все равно, безумно, как дурочка, была рада его появлению. Это мой шанс. На что? На все!

Собираю всю свою волю в кулак и двигаюсь в его сторону, останавливаясь всего в паре шагов от мощной, статной фигуры любимого мужчины.

— Что ты здесь делаешь? — голос меня не слушается, то и дело, срываясь под весом охватившего меня волнения.

— Жду тебя.

— Зачем? — в страхе задаю я главный вопрос.

Наконец-таки, Архонт поворачивается ко мне. О, родной, как же я скучала по тебе! Похудел? Под глазами синие тени, нижняя губа рассечена, непривычно сильно отросшая щетина на лице. Затаив дыхание ошалело шарю глазами по его фигуре, замечая, как глубоко и часто дышит мой, надеюсь, все еще супруг, как откровенно тяжело скользит его горящий синий взгляд по моему лицу. И не выдерживаю больше, если сейчас не сделаю это, то никогда себя не прощу за слабость и безвольность.

Резко подаюсь вперед, сокращая и так ничтожное расстояние, между нами, встаю на носочки, обхватывая широкие плечи Кая, робко и несмело прикасаясь губами к его губам. Разряд тока пробегает, между нами, и я уже, не сдерживая себя, льну всем своим оголодавшим телом к нему. Я его хочу! Еще хотя бы разочек, на прощание, чтобы лелеять эти воспоминания потом всю жизнь. Только пожалуйста, не отталкивай меня, Кай, не надо!

Но руки Архонта делают попытку оторвать меня от своего тела. Ведет головой в сторону, прерывая поцелуй. Еще сильнее прижимаюсь к нему, в немой просьбе не отталкивать, но тщетно.

— Шая, перестань. Остановись. Хватит. Мне этого не надо, — и для пущей убедительности качает головой.

Киваю в ответ и делаю шаг назад. Да, я буду жалеть об этом чертову тысячу раз, но это будет потом, а сейчас я решительно настроена идти до конца, взять все то, что он сможет мне дать, накачать себя под завязку, окунуться последний раз в эйфорию под именем «Каин Аттер-Нуаро».

Всего одно движение рукой, дергая за завязку шелкового халатика, и я остаюсь перед ним абсолютно обнаженной. В сознании ломаю все стены и заслоны, что так долго возводила, ревностно оберегая тайну своих чувств к этому мужчине. Вот она я, любимый, смотри — полностью открытая перед тобой! Мое прошлое, настоящее и будущее — никаких секретов! Только не отворачивайся от меня сейчас!

И пусть он потом уйдет в свою идеальную и красивую жизнь, в которой больше нет меня, плевать. Мне многого не надо — всего один кусочек счастья, который я намерена размазать на все свое оставшееся существование тонким флером воспоминаний.

Долгий, кажется, сердитый взгляд на меня в упор, и вот, наконец-то, я вижу, как он сдается, прикрывая глаза и делая ко мне один решительный быстрый шаг, сжимая меня в своих стальных объятьях. О, святой Космос, да!

Крышесносный, сразу глубокий, влажный поцелуй-укус, руками сжимает мою задницу, сильно, до боли. Волосы на кулак, оттягивая голову назад и открывая шею для более смелых ласк. В нетерпении, одним движением, широко разводя мои ноги под попой, сажает меня себе на талию и несет на кровать. Я явственно чувствую его возбуждение и от этого еще больше завожусь. Я уже вся готовая, мокрая и горячая для него.

Уже лежа на жестких казенных простынях, тяну руки, чтобы освободить его от одежды, но он не дает мне этого сделать. Одно его движение и он расстегивает пояс своих брюк, лишь немного приспуская их, но не снимая полностью. Хоть так, пускай. Внизу живота все сводит от предвкушения и томительного ожидания. Давай же, быстрее, любимый.

Словно во сне наблюдаю как он освобождает свой член из плена одежды, во рту у меня тут же, почему-то, собирается слюна и я прикусываю нижнюю губу, чтобы удержать свои бесстыдные порывы. Кай, несомненно, читает мои мысли, как открытую книгу, ведь я больше не возвожу от него стен, вокруг своих чувств и мыслей. В ответ только горькая усмешка, а потом одним резким движением он сводит мои ноги вместе и поднимает их себе на одно плечо, входя в меня сразу на всю длину мощно и решительно.

От волны болезненного наслаждения из глаз брызгают слезы, а из горла вырывается тихий сдавленный стон удовольствия. Мне настолько хорошо, что я полностью отключаюсь от всего мира, только я, он и наше наваждение. Запах секса, влажные шлепки и, древний, как мир, танец двух тел, сливающихся воедино.

Когда его руки перестают держать мои ноги и начинают нагло блуждать по моему телу, играя с сосками и бусинкой клитора, я уже стону в голос. И он все делает так чертовски правильно, трогает и ласкает именно так, как мне этого хочется и как нравится. Будто бы не забыл, будто бы помнил все до мельчайших деталей.

Жарко, чувственно, ритмично. Стоны медленно, но верно, переходят в предоргазменный скулеж. По венам адреналин, в сердце огонь, а в голове только он! Легкие не выдерживают нагрузки, сердце колошматит на запредельной скорости. Еще чуть-чуть! Сейчас-сейчас! Всего несколько глубоких толчков и меня накрывает волной острого, невероятного по своей силе, экстаза. Чтобы не орать в голос, прикусываю свой кулак, выгибаясь дугой в его руках. Кай на мгновение замирает надо мной, давая в полной мере прочувствовать момент наивысшего кайфа и насладиться им сполна, а потом переворачивает меня на живот, приподнимая попу и так же, стоя у кровати, пристраивается ко мне сзади. Двигается жестко и быстро, я же не выдерживаю и начинаю подмахивать ему, чувствуя, что новая разрядка не заставит себя долго ждать. Ладонями крепко держит меня за ягодицы, фактически, насаживая на себя и я слышу его приглушенное шипение. Он тоже на грани, как и я.

Склоняется надо мной, несколько раз ощутимо прикусывая кожу на шее и плече, прислоняет влажный лоб в углублении моего позвоночника, рычит, ускоряется, одной рукой стимулируя меня в самой чувствительной точке. И я взрываюсь второй раз, чувствуя, как на мою спину и ягодицы выплескиваются его горячие струи.

Дыхание сперто, двигательная функция не доступна, я лежу в полнейшем коматозе, но слышу, что позади меня Кай уже шуршит одеждой, приводя себя в порядок. Взвилась раненой птицей, кутаясь в жесткую простыню и отчаянно выпаливая единственное свое желание:

— Не уходи, — живот прошивает вспышка паники и страха.

В ответ лишь равнодушный взгляд синих глаз. Быстро, чтобы не увидел, смахиваю слезинку и поднимаю глаза к потолку.

— Кай, я вся открылась перед тобой, разве ты не видишь, посмотри, — начинаю быстро и сбивчиво тараторить я, пытаясь успеть сказать все то, что наболело, — я всего лишь глупая девчонка, запутавшаяся в собственных чувствах к тебе! Я вспылила, по-детски обиделась, натворила дел, но никогда не предавала тебя! Прости меня, Кай! Я виновата перед тобой, но только за то, что поддалась панике и, с горяча, доверилась не тому человеку!

— Перестань лгать, Шая. Хоть раз скажи или покажи мне правду. К чему сейчас этот спектакль? — устало произнес Кай.

— Спектакль? Но разве ты не видишь? — непонимающе уставилась я на него.

— Не вижу, — его слова как ушат холодной воды.

— Но, это какая-то ошибка! — в отчаянии шепчу я.

— Да, верно. Единственная и самая огромная ошибка — это наш брак, Шая, — в голосе глобальное безразличие. Непробиваем! Глыба льда. Чертов айсберг.

А в воздухе я уже вижу разгорающееся синее марево портала.

— Постой! — бросилась я к нему, путаясь в простыне, спотыкаясь и падая ему в ноги, — Я умоляю тебя! Я клянусь, что не предавала тебя. Да, когда узнала о тебе и той женщине, я сначала хотела сбежать, но потом, я поняла, что это безответственно и глупо, даже не смотря на все то, что ты сделал! Я любила тебя, Кай! Люблю и сейчас! Я собиралась просить тебя разойтись мирно, чтобы ты смог и дальше жить своей жизнью. Но сейчас я прошу дать нам всего один шанс, чтобы начать все с начала, если ты, конечно, этого тоже хочешь!

— Пожалуйста, замолчи! Что за бред ты несешь? — нахмуренные брови выдавали крайнюю степень недовольства Архонта, но я не могла остановится.

— Я говорю правду!

— Ты лжешь и несешь полнейшую чушь, Шая! — уже рычал на меня Кай.

— Не уходи, — вновь взмолилась я.

— А зачем мне оставаться? Я пытался расстаться по-хорошему, не предъявляя тебе никаких претензий и счетов. Без всех вот этих истерик, без поливания друг друга грязью, по-человечески. Ты знаешь, что это такое? Ты хотела сбежать от меня с другим, получить свободу — так вот она, бери, ни в чем себе не отказывай, она полностью твоя. Какого хрена ты просто не поговорила со мной, когда я тебя об этом просил? Какого хрена ты наделала?

— Но я думала…

— Хватит. Я пришел не за этим.

— Не надо, пожалуйста, Кай, — уже плачу навзрыд, а страх расстаться с ним скручивает мои внутренности в тугой узел, вызывая тошноту. Я мертвой хваткой вцепилась в его брючину, не давая ему возможности сделать и шага от себя, — я не могу без тебя, у меня не получится забыть.

— Но я уже это сделал, милая. Жизнь не стоит на месте, помни об этом, — а спустя несколько секунд молчания вынес мне окончательный приговор, — когда-то я мечтал подарить тебе целый мир, теперь могу дать только это, — намекая на наше соитие, произнес Архонт, решительно развернулся и, не оглядываясь, исчез в синем мареве своего портала.