Глава 22

— Слабак хренов! А ну быстро оторвал свою задницу от земли! Вставай, мать твою за ногу, Кай!!! — орал мне Килиан, перманентно тараня всем своим весом завесу «пелены смерти».

Сам попробуй, звереныш, этого кощея бессмертного ушатать, одному-то тут точно не под силу справится. Одному?

А что, если…?

Может и сработает, попробовать-то не помешает. Я никогда этого не делал, но в книгах такие практики описывали. Мозги-то мне зомби-Архонт знатно отбил, но кое чего я все же помню.

Аккумулируя остатки сил для последнего удара, рискнул все-таки выиграть время и, прежде чем, Сеттурион отсек мне голову, с размаху дал ему с ноги прямо в пах, отбрасывая старого ушлепка на добрых сорок метров от себя. Есть еще порох в пороховницах!

Не теряя более ни секунды времени, тут же начал шептать «призыв», отклик поступил мгновенно, не просто так мы находились в городе мертвых, но души, будто бы, метались между мной и Филомонетом, не понимая кто именно их призывает.

Минута форы сдулась стоило только моему врагу встать с колен и тут же телепортироваться ко мне, хватая костлявой, когтистой лапой за горло и поднимая над собой.

Одними губами прошептал Аль-Надиру «беги», но тут я почувствовал «это». Со всех сторон на огромной скорости в меня начали вбиваться души, сильные, не чета тем, что я призывал. После первого же вливания, Сеттуриона откинуло от меня, но подойти ко мне вновь у него уже не выходило, я был окружен энергетическим полем входящих в меня душ. Они накачивали и накачивали меня, попутно создавая дубликат завесы «пелены смерти». Зачем? Это я пойму позже.

Я чувствовал силу, я чувствовал мощь, я чувствовал превосходство.

На вопли зомби-Архонта я не обращал внимания, но тот все орал и орал «Нет!!! Предатели!!! Я всех вас предам забвению! Жалкие продажные упыри!!!», а я только сейчас, за все свои сто восемнадцать лет жизни понял — что такое быть цельным, единым с этим миром, понимать его суть.

Последняя душа скрылась в глубинах моего вместилища, и я увидел, как в страхе Сеттурион пытается бежать, но новый, созданный духами купол не дает ему этого сделать. Он орал, вопил как резаный от страха, паника в его водянистых глазах наполняла меня торжеством, я видел его насквозь, его прогнившую черную душу, его смрадный шлейф предательства и бесчинства. И я вынес ему приговор — смерть!

Мои призрачные костяные крылья проткнули его телесную оболочку, одно прикосновение руки к его, обтянутому пергаментной сухой кожей, лбу — и душа его стала принадлежать мне. Отныне и навеки. Несколько взмахов серповидным клинком и тело Сеттуриона рассыпалось в прах. А вот теперь, действительно, шах и мат, с этим первый раз я погорячился.

— А сразу так сделать ты не мог, а? — наехал на меня Килиан, — Какого хрена ты ждал?

И действительно, хороший вопрос. Но я подумаю об этом позже, сейчас нужно найти мою беременную пропажу. Вернулся «в тело» и вызвал на связь «Владыку».

— Основной состав вернуть на Асахо, прочесать город, найти семью Мозос и Адель, — сказал и тут же прыгнул туда, где чувствовал на энергетическом уровне ее — девушку, которая вскрыла мне черепную коробку и вытряхнула из нее все мои мозги.

Она лежала лицом вниз в Храме Многоликих, сверху навалившись на нее, словно закрывая от удара, обнаружился и Ивок, оба без сознания, но живые. Тут же, в углу под резной каменной скамьей я увидел и труп той, еще одной, ведьмы с перерезанным горлом, глаза удалены, кисти рук отсечены, в мозг, очевидно, на всю длину клинка, вогнан кинжал. Жесть какая! Интересно, кто ж ее так?

Ногой отпихнул тело Ивока, тут же обнаруживая огромную лужу крови и под ним, и под женой. Осторожно, пытаясь не причинить лишнего вреда, перевернул Шаю лицом к себе. Бледная, вся в бисеринках пота, в одной разорванной белой рубашке, сплошь заляпанной кровью, худая, осунувшаяся и такая крошечная в моих руках. А я и забыл.

Провел рукой по ее телу, пытаясь определить масштаб повреждений, замер на животе, прислушался.

Затем так же аккуратно положил ее обратно на камни. Только она, только ее живая душа и два мертвых тела в ее чреве. Мои дети. Двое маленьких мальчишек — теперь я это видел. Две чистые души, что сожрал Сеттурион, чтобы вернуть себе телесную оболочку. И одна женщина-фанатичка, что добровольно отдала их на потеху спятившего тирана. Шая, разве в мире так бывает? Разве жертвуют матери жизнями своих детей во имя мнимого баланса, во имя призрачного равновесия, во имя эфемерного счастья?

Сделал пару шагов от нее, сжал руки в кулаки, боясь не сдержаться и просто придушить ее своими собственными руками. И плевать, что она моя Истинная пара. Я не мог полюбить это чудовище, не мог хотеть быть с этой женщиной, что попрала мою любовь и право на жизнь наших детей. Я скорее удавлюсь, чем стану добровольно дышать с ней одним воздухом. Решительно развернулся и двинулся на выход. Ненавижу!

— Тела Аттер-Нуаро и Малакты в стазис, повреждения устранить, подготовить после полного восстановления к допросу и суду. Труп женщины изъять, — отдал я распоряжения, входящим в храм, сотрудникам медслужбы.

— Кай, мы нашли семью Мозос, — доложил Демон.

Я остановился, всмотрелся в лицо, когда-то лучшего, друга и отдал еще один приказ. Теперь мне не нужно было даже стараться, один взгляд и я уже знал, что именно он сделал.

— Ра Тайн Ассатана Морта заключить под стражу, при оказании сопротивления усыпить, подготовить к суду.

— Кай, мать твою, какого хрена! — взревел Демон.

— Еще одно слово и я приведу приговор в действие прямо здесь, и прямо сейчас, — после этих слов Ас мигом сник и протянул руки для лазерных наручников.

Больше не оглядываясь назад, вышел из Храма Многоликих, закинул голову в бескрайнее голубое небо, тяжело вздохнул. Сейчас главное не поддаваться эмоциям. Наломаю дров — буду жалеть.

— Что по Мозос? — спросил я подошедшего ко мне Килиана.

— Кай, они все мертвы, точнее точно так же обескровлены, как и семья Соато, служившие у тебя на Ильпэ. Содержались в жутких условиях, в здешних катакомбах. Там же мы нашли еще с десятка три-четыре беременных женщин все в том же состоянии — сушеные трупы.

— Комуниори?

— А это тебе бы самому посмотреть, — покачал головой Аль-Надир.

— Что-то на сегодня я уже насмотрелся, Килиан, — потирая пятерней грудную клетку со стороны сердца, прохрипел я.

— Нашли. Адель и еще шестеро человек. Называют себя членами Совета семи. Среди них еще один Фейри — дед Ивока — Корун Малакта.

— Час от часу не легче. Верховные пришли в себя?

— Нет, тут твоя сила не помешала бы, я, боюсь, их окончательно с ума сведу, — вздохнул Аль-Надир.

— Это подождет. Нашли остальных?

— О чем ты, Кай? Мы прочесали весь город, спектральный анализ и тепловые сканеры больше ничего не показывают, — недоумение было отчетливо видно на лице зверя.

— Я чувствую их. Много, очень много, — прислушиваюсь к себе и понимаю куда должен двигаться, — за мной, Равану пусть перебросит к нам Иримэ, скинешь координаты.

Открыл портал, основываясь только на своих ощущениях, шагнул в него и остолбенел. Спустя несколько минут Анкалим перекинула к нам и Малигос. У девушек тут же вырвались приглушенные не то вопли, не то рыдания.

— Святой Космос, Кай! — плакала Драконица.

— Что это? — шепотом спросил Аль-Надир.

— Это питомник, колыбель ящеров, — пояснил я.

Десятки сотен разноцветных яиц предстали пред нашим взором, то были нерожденные топазовые, аметистовые, изумрудные, алмазные и сапфировые драконы. Жизнь теплилась в них, я это чувствовал, ясно осязал.

— Но как они здесь оказались? — еще один вопрос, но уже от Эльфийки.

— Если бы я знал, я сожрал душу Сеттуриона, но не его сознание. На это у меня не было времени. А жаль.

— Нужно немедленно доставить их домой, Кай, — всхлипывая взмолилась Равана.

— Разумеется. Теона, слышишь меня? — и получив утвердительный ответ, продолжил, — Отследите мое местоположение, доставьте сюда медицинский персонал и портативные телепортаторы. Все найденные яйца изъять, но, пожалуйста, будьте предельно аккуратны. Это находка бесценна. Основной груз доставить на Каа, по одному образцу на Талан. Выполнять.

— Будет сделано, мой Архонт.

— Ладно, хорош тут прохлаждаться. Собирайте все, грузите на «Владыку» тела, улики, раненых и отправляемся домой.

— Как Шая, Кай? — осмелился задать мне главный вопрос Килиан.

— Больше никогда не спрашивай меня об этом. Для меня она умерла.

Вспышка света. Медицинская капсула, монотонное пиканье датчиков и жужжание нано-руки, тянущее ощущение внизу живота. Паника! Укол анестезии за ухо. И вновь мрак, наполненный неясными, болезненными образами.

Коридор. Руки, ноги и даже голова в крепком захвате, не могу пошевелиться. В глазах стоят слезы, от страха, от непонимания, где я и куда меня левитируют. От шока начинаю судорожно дергать конечностями, пытаясь проверить самое важное, но ничего не выходит. Снова укол, снова темнота.

Сознание потревожено резким не то каким-то хлопаньем, не то скрипом, безразличный механический голос въедается в мозг, как кислота.

«Внимание. Время приема пищи».

Одно и тоже, раз за разом. Без шансов. Приходится открыть глаза и медленно, превозмогая слабость, сесть на узкой, подвешенной в воздухе, койке.

Рука на автопилоте, повинуясь отработанной привычке за последнее время, легла на живот.

Нет!!! Нет-нет-нет-нет-нет!!! Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет всего лишь сон! Прошу вас! Умоляю!

Паника сносит все на своем пути, трясущиеся руки суматошно срывают оранжевую тунику и такого же цвета брюки. До гола, необходимо убедиться.

О, Космос! За что ты так со мной? Это же все что у меня было, это же все, что у меня осталось. Центр моей вселенной, самый прекрасный подарок. Ведь нельзя же подарить, а потом так жестоко отобрать! Ведь нельзя же?

Горе настолько сильно ударило по мне, что рыдания просто застревают в моем горле и я начинаю задыхаться. Хапаю воздух, но легкие отказываются работать. Зачем им теперь это? Все забрали, ничего не осталось. Пустая, сломанная, никому не нужная. Даже себе.

«Внимание. Время приема пищи».

Плачь переходит в вой, скатываюсь с кровати на пластиковый пол странной комнаты, обхватываю себя руками, в жалкой попытке хотя бы так уменьшить боль. Я обниму себя сама, раз больше некому.

Резкие вспышки воспоминаний, как уколы раскаленного до бела кинжала, бьют прицельно по мозгам и кровоточащему сердцу. Может быть, если еще раз, кажется в миллионный, прокручу все события в своей голове, то груз ненужности и предательства окончательно меня прихлопнет? Да хоть бы.

Та суббота, на Ра-Кратосе. Вот где я повернула не туда. Или еще раньше, когда доверилась по факту, незнакомцу?

Собирая вещи к побегу, я вдруг четко тогда осознала, что не могу просто так взять и сбежать, не поговорив, не предъявив претензий, не сказав, что люблю. Да, черт возьми, я собиралась наступить на горло своей гордости. Но не для того, чтобы клянчить внимание. Нет! Просто попросить свободы, раз я не нужна. Насильно мил не будешь — факт! И вот тогда, в злополучную субботу, я поняла, что не хочу держать подле себя насильно мужчину, который искренне и давно любит другую женщину. Я скажу ему все, без утайки, как на духу. Только пусть отпустит на Элео, там, вдали от него, мое сердце рано или поздно успокоится, а ревность заскучает вонзать в мое сердце свои ядовитые стрелы и отступит.

Прибывшему, после ухода Архонта, Ивоку я так сразу и заявила: «Не могу бежать, не по-человечески это. Какой-то детский и глупый поступок, не иначе». О, мои слова не понравились Вершителю, тогда-то я и увидела его истинное лицо: перекошенные от ненависти губы, зло сощуренные глаза. Хлесткая с оттяжкой пощечина, струйка крови от разбитой губы.

— Проблемы? — на пороге комнаты появилась Дипса, но я даже не успела попросить ее о помощи, как слова Ивока окончательно сбили меня с толку. Какого хрена тут происходит?

— Оставляй это тело, будешь теперь управлять ей, мне не нужны проблемы, когда выйдем в город. Будешь уходить окончательно, не забудь позаботиться о последнем свидетеле.

— С удовольствием.

После этих слов глаза Дипсы словно остекленели, а в мою сторону метнулась размытая, жуткая в своем обличие, тень.

Пришла в себя в каком-то холодном и сыром помещении, явственно напоминающем мне не то камеру пыток, не то склеп. Именно там рухнула моя вера в справедливость, в доброту, в любовь, в семейные ценности, в дружбу. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем я все больше убеждалась, что совершенна одинокая и никому в этом мире не нужная. Просто вещь, сосуд для выращивая биотоплива для сбрендившего полуразложившегося упыря.

Я узнала его сразу — мой страшный кошмар теперь обратился явью. Рядом с этой нежитью всегда находилась и женщина в черном саване, я почти никогда не видела ее лица, но постоянно слышала едва различимое бормотание на языке мертвых, а могильные четки в ее руках непрерывно щелкали бусинами. Ивок в моей камере появился лишь однажды, важно сообщая самые главные, по его мнению, новости: я беременна, моих детей убьют, а после родов я стану бесконечно оплодотворяться им же, пока опять не забеременею и так снова, и снова по кругу, пока сбрендивший трупачина не наберется сил, чтобы наконец-то оставить меня в покое.

Почти постоянно где-то были слышны душераздирающие женские вопли, горький плачь, мольбы, стенания и вой, будто раненого животного — теперь я понимаю, что это было. Так женщина прощается со своим убиенным малышом, зовет, умоляет хотя бы присниться, хоть на краткое мгновение, подарить обманчивое ощущение единения с частичкой себя. Громко, на разрыв, но совершенно напрасно. Никто не услышит.

И каждый божий день я ждала его, моего Каина. Бессчётное количество раз я представляла, как он придет за мной, спасет из страшных когтистых лап этих чудовищ, защитит и меня, и наших маленьких крошек, что уже начинали шевелиться в моем животе. О, эти, сначала легкие, порхания у меня внутри были единственным источником света в моем никчемном, наполненным отчаянием, существовании. Фантазии о его сильных руках, лучезарной улыбке и самых синих глазах на свете — дарили моей, уже почти почившей, надежде стимул держаться и продолжать жить.

На стене, куском от застежки своих туфель, я отмечала количество, проведенных в этих жутких стенах, дней. После четырех месяцев сбилась, беременность давалась мне легко, но с одолевавшим сном бороться было бесполезно. Там, в этих снах, я была рядом с ним — с Каином, я была нужна и дорога ему, там он любил меня. Но были и странные сны — голоса, будто звавшие, обещавшие помочь, сулившие избавление от мук и пленения. Там я верила им, знала, что на них можно положиться, но просыпаясь, опять впадала в отчаяние. И по новой — замкнутый круг ада на репите.

Когда, по моим подсчетом, прошло уже почти пять месяце с момента моего здесь заточения, началась неожиданная паника. Крики женщин вдруг перешли на дикий визг, а потом разом прекратились, как будто кто-то их одним махом вырубил. Стремительные шаги по коридору в мою сторону и меня выдернул из камеры сильно изменившийся упырь. Теперь это не была просто сушеная мумия, а вполне себе оформившееся доходяжное зомби-тело. Он притащил меня в какое-то подобие храма или молельни, где находилась все та же женщина в черном саване, Ивок и три коленопреклонённые, скорченные фигурки в странных одеждах — Верховные — подсказало мне мое сознание.

И вот тогда я поняла, что происходит что-то значимое, а мои догадки подтвердили разговоры между моими захватчиками:

— Они здесь, мой Архонт! — Архонт? Еще один что ли? А так разве бывает?

— Что значит здесь? Как они могли нас обнаружить? Как могли пройти сквозь купол, отвечайте мне! — вопил страшилка.

Они еще долго друг другу тогда что-то кричали, затем зомби-Архонт со всей силы пнул в спину одну из сидящих на полу женщину, приказывая:

— Защищать! — и Верховные тут же в унисон запели заклинание, а мы двинулись в глубь храма.

Озарение — он пришел, мой Кай нашел меня! Радость и глупая надежда затопило сердце до самых краев, улыбка робкая и, такая забытая за это время, тронула мои губы, на глаза навернулись слезы облегчения. Он спасет! Обязательно, по-другому же и быть не может! Это же мой Кай, самый смелый, самый храбрый, самый-самый!

— Дура! Думаешь твой сосунок сможет тягаться с моей мощью? Даже сейчас моя сила стократ превосходит его, а уж когда я получу доступ к моим душам, то и подавно! — жуткий каркающий смех больно резанул по нервам.

А что, если он прав? Что, если Кай не справится? Нет, даже думать об этом было страшно и недопустимо.

— Сеттурион, он захватил власть над Верховными ведьмами. Пора, сделай это сейчас! — истерично прокричала женщина в черном.

Вот тогда-то он и забрал их у меня!

«Внимание. Время приема пищи».

О Космос, ну какая может быть еда, если все чего мне хочется, так это сдохнуть!

Это было невыносимо, от обуявшей меня тогда паники потерять детей, я попыталась вырваться и сбежать. Наверное, скорее всего, уже было поздно делать это, но я должна была хоть попытаться. Я развоплощалась и прыгала, снова и снова, из одной стихии в другую, но чертов старикашка тут же настигал меня. Очередной прыжок, ощутимый удар по голове и голос на задворках ускользающего сознания:

— Призови тень, пусть усмирит эту чертову попрыушку. И оденьте ее, негоже голой шляться.

А дальше темнота, только какие-то неясные образы. И не понятно, то ли сон то был, то ли явь. Я очень спешу, сорванное дыхание рваными хрипами срывается на излете каждого моего шага. Мне бы только успеть, осталось совсем чуть-чуть, я чувствую, мне обязательно помогут, мои братья, сестры, мои товарищи по несчастью. Я знаю где искать, потому что я сама когда-то была там, заточенная, лишенная права на жизнь и перерождение. Острая боль прошивает меня с головы до ног, но я, игнорируя ее, не сбавляя темпа, все бегу и бегу. Если я сейчас сломаюсь и не успею, то все пропало. Не будет будущего, не будет радости. Не будет нас. Еще одна вспышка боли и я надрывно кричу, не в состоянии бороться с этой агонией.

«Внимание. Время приема пищи».

Не стану, хоть сто лет голоси!

И вот, совершенно очевидно, что я просто разменяла одну камеру в сыром прогнившем погребе на другу, крутую и очень современную. Повсюду белый прочный пластик, один стол, один стул, маленький умывальник в углу, на потолке мигает красным глазом камера наблюдения.

Рукой нащупала на кровати тонкое одеяло, стянула на себя, укрылась с головой и так и осталась лежать тут же, на полу, в позе эмбриона, тихо поскуливая от острой сердечной боли.

Не за мной пришел, не спасать. Все вокруг меня обманывали, а теперь я и сама с этим прекрасно справилась. Нечего было тешить себя напрасными надеждами. Не нужна.

Череда унылых, монотонных, наполненных серой тоской и печалью, дней текли сквозь меня, как песок сквозь пальцы. Механический голос все твердил и твердил об времени приема пищи, часах отдыха и прогулке. Последнее было безобразной насмешкой над самим смыслом этого слова. Ведь как можно гулять два раза в день по тридцать минут в пластиковой прозрачной коробке три на три метра с отверстиями по периметру? Зато, теперь я точно знала, что прибываю на Ра-Кратосе, шпили высоток Терраты рябили вдалеке, почти на линии горизонта, будто бы выглядывая из туманной пелены, чтобы посмотреть на жалкую глупую Шаю и тайком посмеяться над ее горестями.

Этот час в сутках был самым тяжелым для меня. Необходимость смотреть на этот город угнетала. Знание, что где-то там есть Он, живет своей жизнью, радуется новому дню, наслаждается обществом любимой женщины и совсем не думает обо мне, резала меня на ленты по живому. Никогда не переболит, останется рубец и обязательно будет ныть «на погоду».

Зачем спас? Чтобы осудить? Еще раз поставить на место мерзких Элементалов за попытку вмешательства в дела государства? Пускай. Только бы это поскорее все закончилось, а там хоть трава не расти. Наказание? Согласна! По своей собственной глупости отдалась в руки обезумивших фанатиков, по незнанию потакая их бредовым планам. Судите меня за эту наивность и доверчивость — возражать не стану.

Две недели в полнейшей изоляции от внешнего мира, две недели слез и полного эмоционального опустошения, две долгие недели абсолютного неведения о своей дальнейшей судьбе.

На четырнадцатый, по моим подсчетам день, мое одиночество было прервано первым и, как оказалось, последним допросом. Такая же обезличенная комната, обитая белым пластиком, два таких же жестких, что и в моей камере, стула и стол, на котором стоял лишь стакан с водой с моей стороны. Допрос вел голографический искусственный интеллект. Глупо же. Зачем было вести меня сюда, если вопросы будет задавать программа?

Тридцать две минуты и сорок секунд просто сидя на жестком, неудобном стуле. Электронные часы на стене ведут отсчет времени слишком громко, капая на мои усталые мозги навязчивым тиканьем. Наконец-то, лицо дознавателя проявилось, сразу переходя к делу и начиная жестко бомбардировать меня вопросами:

— Меня зовут, Кино-815/55, я здесь, чтобы выявить вашу причастность к заговору против, правящего нашим Космосом, Великого Архонта. Мною имеются ввиду события, происходящие на планете Асахо в созвездии Южного Треугольника и причины вашего там появления. До полного установления всех обстоятельств дела, вы временно, а может и на совсем, лишаетесь всех имен и почестей, дарованных вам обществом и Правлением Ра, а также привилегий, присущих званию Архао. Отныне и до вынесения вам окончательного приговора вы можете называться только Шаей, либо Заключенной 03089-77. А теперь перейдем к делу. Отвечайте только «да» или «нет», если я не потребую большего. Вам все понятно?

— Да, — просипела я в ответ.

— Когда и с кем вы оказались на месте происшествия, планете Асахо? — прозвучал первый вопрос и честный на него ответ был стопроцентно против меня.

— Пять с половиной месяцев назад, очевидно, в компании Вершителя Ивока Малакты, — только честность, никакой больше лжи, решила я для себя.

— Очевидно? — уточнение от бездушного робота.

— Я не знаю это наверняка, но последнее, что я помню, это его общество.

— Вы выражаетесь неясно, Заключенная 03089-77.

— Пожалуйста, разрешите мне все рассказать моему супругу!

— Сожалею, но это невозможно, вы лишены этой привилегии.

— Прошу вас! — взмолилась я.

— Кто может подтвердить, что вы не можете помнить свое перемещение на Асахо в обществе бывшего Вершителя?

— Может быть Дипса Соато? — в сомнении сама вопрошала я.

— Сожалею, но Дипса Соато Мертва.

— Но…

— Следующий вопрос, Заключенная 03089-77. По чьей инициативе вы бежали с планеты Ра-Кратос?

Пожалуйста, не надо! Слишком правильные вопросы и все против меня!

— Получается, что по моей, — как приговор самой себе.

— В каких отношениях вы находились с бывшим Вершителем на момент побега с планеты Ра-Кратос?

— Но я не бежала…

— Отвечайте на вопрос!

— Но…в дружеских и доверительных, но это было до…

— Этого достаточно, Заключенная 03089-77. Правда ли, что вы прибыли на планету Ра-Кратос для получения потомства от одного из членов Правления Ра?

— Да, но…

— Только «да» или «нет», Заключенная 03089-77.

Мое сердце билось неистово и громко, а по всем моим ответам получалось, что я полностью виновата и нет мне оправдания.

— Имели ли вы умысел отдать, продать, подарить или обменять ваше потомство в целях получения какой-либо выгоды для себя или иных людей?

— Что? Великий Космос, конечно же нет!

— Бывший Вершитель Малакта утверждает иное, Заключенная 03089-77. По его словам, вы были в курсе, что ваше потомство требуется для установления, якобы, Баланса в существующем мире.

— Да, но…

— Спасибо за честный ответ.

— Я требую разговора с моим законным супругом! — сорвалась я на крик.

— Вы не имеете на это права, Заключенная 03089-77.

— К черту мои права! Скажите ему, что я все расскажу! Все! Но только ему! Умоляю вас!

— Вы и так уже все, что требуется, рассказали мне, Заключенная 03089-77.

— Я прошу вас! — первые капли истерики срываются с моих ресниц.

— Продолжим наш разговор позже, когда вы придёте в себя, Заключенная 03089-77.

— Один разговор! Всего один! Пять минут его драгоценного времени…нет, одна! Одна минута!

— Разрешаю увести Заключенную 03089-77 в ее камеру, ввести мышечный и психотропный релаксант, — равнодушно припечатал меня долбанный кусок микросхем под именем Кино-815/55.

— Кай, прошу тебя! Дай мне шанс! — орала я, пока меня уводили в камеру обезличенные сопроводительные дроны, — Кай!

По нулям. Никому не нужна. Одна. И снова полная прострация, темнота и боль. Заслужила? Скорее всего. Тем, что поверила, глупая, подонку Ивоку? Что позволила прикоснуться к себе, когда тело и душа уже давно принадлежали Архонту? Так я давно уже себя осудила и вынесла приговор. Врала, обжималась с другим мужиком и задумала побег. Противно, от самой себя меня тошнило. Виновата по всем статьям, знаю! Только мои действия привели к тому, что наши малыши мертвы, только я одна несу за это ответственность. И не важно, что Кай мне изменял. П-ф-ф, ну какая измена может быть в нашей ситуации: вынужденный брак и навязанная невеста?

Но глупое сердце отказывалось мириться со страшной действительностью, оно все еще надеялось. На что? Не важно! Просто верило, что где-то там и он хотя бы иногда думает обо мне.

И перед глазами все еще воспоминания горят так ярко и реалистично, будто все происходило вчера, а не много месяцев назад:

«Я дам тебе все, что ты захочешь и даже больше, но не холодный, фиктивный брак, лишенный огня и страсти, мне этого не надо».

«Мы с тобой в одной лодке, любимая. Теперь только настоящая семья, настоящая пара, настоящая страсть, настоящая любовь…»

«Ты и я. Забудь все, что было, между нами, раньше, ты моя, Шая, ты принадлежишь мне. И я весь твой, малышка, весь твой, делай со мной, что захочется, только больше не отворачивайся…»

Иногда мне даже чудилось его присутствие за плотной пластиковой завесой моей теремной камеры. А может это был всего лишь плод моей больной фантазии? Не знаю, но в такие моменты я вновь чувствовала, что живу, подходила, садилась спиной к холодному безразличному ограждению и начинала звать, молить, просить его дать всего один шанс на искупление. Оправдания я не просила — не заслужила. Тому, что я сделала его нет. Но что-то же я могла? Может быть уйти из его жизни навсегда, даря свободу от взбалмошной глупой девчонки, что возомнила себя спасительницей всего мира?

О, эти разговоры не то с самой собой, не то с вымышленным в моем воображении Каином, заставляли меня попеременно то захлебываться тоской, теряя волю к жизни, то биться в истерике, умоляя не бросать меня на произвол судьбы.

Рыдания. Я с ними просыпалась, проживала еще один, лишенный смысла день, и с ними же засыпала. Мои мечты сводились теперь к одному: забыть, избавиться от боли, перестать чувствовать, никогда не знать, что я, практически, своими собственными действиями убила наших с Каином малышей.

Вот и сейчас опять я чувствую это, явственно, как никогда прежде, ощущаю его ненавидящий взгляд, тону в абсолютной черноте его чувств ко мне. Только и остается, что громко шептать, как мантру, одно единственное предложение:

— Прости меня, Кай, я так виновата.

А к вечеру в мою камеру вошел живой человек, это был Ра Правосудия Киллиан Аль-Надир собственной персоной. Равнодушный, нет, скорее даже осуждающий взгляд в мою сторону, брезгливо поджатые губы, сердитое похлопывание перчатками по ноге. Я была ему отвратительна, и я знала это:

— Правление Ра, во главе с Великим Архонтом Каином Аттер-Нуаро даровало тебе, Шая, условное помилование. Ты лишаешься всех присущих тебе титулов и отправляешься на свою родную планету Элео без возможности когда-либо покинуть ее. Бракоразводный процесс между тобой и Великим Архонтом будет происходить без твоего участия, соответствующие документы ты получишь постфактум. Отныне, ты заочно будешь носить свою прежнюю фамилию Оазо. Вопросы?

— Развод? Но Великие Архонты не могут разводиться, — в ужасе прошептала я.

— Теперь могут, — припечатал и стремительно покинул тюремную камеру.

Вот сейчас это точно конец. Окончательный. Бесповоротный.