13
Тимур
Меня же сейчас инфаркт хватит…
Она вся в белом, прям, как невеста.
Ну, что значит «вся»?
На Вике только чулки, кружевные трусы, и еще… кажется, это называется пояс, который подчеркивает ее талию, прикрывает живот и держит те самые чулочки, облегающие ее стройные ноги. И все. На ней больше ничего нет.
Я вижу ее оголенную грудь. Соски возбуждены, стоят, хотя возможно это реакция на холод или трение от плаща, который уже лежит на полу, возле ее ног.
Пытаюсь шутить, но на лице Вики удивление не меньше моего. Либо это волнение, а может и вовсе страх.
Так я ее волную или пугаю?
Я начинаю медленно двигаться в ее сторону и встаю рядом.
Глажу ее, слегка пробегаясь кончиками пальцев по оголенным плечам, и пристально смотрю ей в глаза, не смея ничего более делать, будто раб, ждущий указаний своего хозяина.
Именно так я себя сейчас и чувствую.
Я в ее тотальной власти.
— А ты умеешь удивлять, — еле произношу я, прочищая горло.
Ну хоть слова как произносятся вспомнил, и на том спасибо.
От плеч пальцы мои тянутся к шее, после к лицу. Обхватываю ладонью ее слегка розовое личики, глажу большим пальцем ее щеки, провожу по губам.
Вика закрывает глаза с придыханием, откидывая голову слегка назад, приоткрывая рот.
Сглатываю. Прижимаюсь к ней ближе и касаюсь ее губ.
Окончательно теряю самообладание.
Беру обеими руками за затылок и прижимаюсь сильнее к ее губам.
Буквально ныряю в них.
Слышу ее стон, который воспринимаю, как зеленый свет и сигнал.
Тянусь к ее бедрам, буквально впиваюсь в них пальцами, поднимаю ее и несу на диван.
Я оказываюсь снизу, Вика извивается на мне, а я мну ее аппетитные ягодицы, провожу пальцами по полоске трусиков, рву ее грудь зубами, пока она теребит мои волосы и кусает мочки ушей до приятной боли.
Она хватается за края моего поло. Только подчиняюсь, поднимая руки вверх, чтобы помочь ей снять с меня этот предмет гардероба.
Прижимаюсь своим голым торсом к ее груди, и тысяча (!), миллионы (!) чувств бьют фонтаном внутри меня от этих ощущений.
Она продолжается извиваться и тереться об мой уже эрегированный член, который все еще жмется в тесных штанах.
Ее губы беспорядочно вальсируют от моих губ, к ушам и шее. И из-за этих манипуляций, мурашки выстраиваются в хаотичные ряды, взяв в заложники все тело, до самых стоп.
Я поднимаю ее, ставлю на колени, спиной к себе и засовываю руки в ее трусы.
Мокрая. Так и сочится.
Ее голова ложится мне на плечо, пока я массирую ее клитор, впиваюсь зубами в шею, подобно дикому животному, который пытается растерзать свою добычу на лоскуты.
Она лишь стонет в ответ.
Это только подначивает.
Слегка толкаю ее вперед, дав ей упереться на спинку дивана, одной рукой снимаю с себя штаны вместе с боксерами, другой, точнее одним пальцем массирую ее анус через тонкую полоску белья.
И снова прижимаюсь к ней сзади, трусь членом, снова играюсь с ее клитором.
Стонет и течет моя девочка, как ниагарский водопад, а я зверею от этого осознания.
Нагибаю ее еще сильнее, отодвигаю полоску от трусов вбок и прохожусь языком все по тем же местам, где ранее были мои пальцы и снова ловлю стон своей сладкой Ягодки.
— О, боже, — выкрикивает Вика.
Да, моя милая.
Надавливаю ей на поясницу, она изгибается еще сильнее попой кверху.
Какой прекрасный вид.
Зверею еще хлестче.
Вхожу, вылавливая новый крик Вики.
Начинаю двигаться и понимаю, что во мне не осталось никакой нежности, а только инстинкты хищника. Просто тараню ее, резкими толками выбивая между нами шлепки.
Крики и стоны Вики отдаются эхом по всему моему телу.
Немного торможу себя, чтобы не кончить раньше времени, замедляюсь, притягиваю ее милую голову к себе, впиваюсь в ее губы с жадностью, играюсь языком, потом снова нагибаю, закидывая правую ногу Вики на ту же спинку дивана.
Продолжаю входить и выходить.
Сладкие манящие стоны переходят в крики, и так по кругу.
Дурею.
Выхожу и быстрыми движениями обхожу диван, вижу ее очаровательную мордашку и пьяные глаза.
Продолжаю лишаться рассудка.
Перекидываю ее через диван и усаживаю на спинку, Вика обивает меня ногами.
Я снова в ней.
Трахаю, тараню, люблю.
Впиваюсь в ее губы, она хватается за мои плечи.
От всех этих прикосновений и ощущений я умираю и оживаю одновременно.
И снова толчки, толчки, толчки.
Ускоряюсь.
Потом мы перекатываемся опять на сам диван.
Ложусь и разворачиваю ее к себе спиной и снова вхожу.
Держу ее за шею, сжимаю, поворачиваю лицом к себе и рву ее губы в поцелуе, пока она сжимает мой член внутри себя.
Тесно. Приятно. Охуенно.
Не успеваю дышать, как и Вика.
Голова кругом.
Пальцами играю с ее клитором. Прижимаюсь плотнее к ее мокрой спине.
Чувствую ее.
Единственную. Неповторимую. Любимую.
Снова целую ее, мну уже слегка алую грудь, пальцами растягиваю соски.
Стонет, дергает меня за волосы, закидывает одна ногу на мою, мы переплетаемся.
Мы как одно целое.
Меняю позу на миссионерскую и ускоряюсь, ловя на своих губах стоны, вместе с горячим дыханием.
— Ти… а-а-а… — не договаривает Вика, а я кончаю с одной лишь мыслью, что хочу от нее детей, да и вообще провести именно с ней остаток своей жизни.
От этой мысли будто снова возбуждаюсь и продолжаю толчки, чтобы довести девушку до оргазма.
И вот оно. Последний крик Ягодки, и я чувствую, как стенки ее влагалища крепко сжали мой член.
Долгожданные спазмы. В унисон с сердечными ритмами.
Я еще лежу на ней, прижимаюсь, держу ее крепко, целую, пока Вика пытается отдышаться, жадно ловя воздух ртом.
Немного ослабляю хватку, чтобы дать ей полноценно продышаться.
— А я и не могла догадаться, что за такой скалой и каменным забором может жить такой страстный и чувственный парень, — наконец Вика начинает говорить, улыбаясь, а я в ответ целую ее, и кусаю в плечо.
— Сегодня, я так понимаю, день сюрпризов, — касаюсь ее кончика носа своим. — Ну, что в душ?
Она кивает головой.
Буквально приходится отлепиться от нее.
Помогаю ей встать.
Член уже с грустью смотрит ей вслед, пока она идет по направлению ванной комнаты, виляя своим прекрасным «хвостом».
— Вик… — зову я ее.
Она оборачивается.
— Я тебя люблю, — кажется, произношу я это лишь губами, потому что не слышу своего голоса.
Она смущенно улыбается и прячется за дверью.
Потом и я плетусь за ней…